Сергей Григорьевич Зайцев Лариса Александровна Ворошилова 
Сила желания

– Murkina http://book.pp.ru
«Сергей Зайцев, Лариса Ворошилова. Сила желания: Роман»: Армада &amp; «Изд-во Альфа-книга»; М.; 2003
ISBN 5-93556-265-0
Аннотация

В бесконечных космических безднах среди множества миров и светил немало загадок, оставшихся от древних, ныне исчезнувших цивилизаций. И даже бесполезные на первый взгляд предметы в предприимчивых руках могут превратиться в мощное оружие…
Сагиб Кримсарт, ветеран-диверсант, выходец с уникальной планеты Шелты, благодаря богатому жизненному опыту и своим редким для человеческой расы ментальным способностям, давно научился избегать нежелательных приключений. Его кредо – не убивать без крайней необходимости. Его спокойствию может позавидовать робот, а его внешний вид отпугивает обывателей Новы-2, где он поселился после отставки с намерением наладить личную жизнь…
Но у судьбы иные планы. Находятся силы, по воле которых Сагиб оказывается втянут в поток смертельно опасных событий…

Сергей Зайцев, Лариса Ворошилова
Сила желания

Пролог

Тихо звереть в ожидании неминуемой развязки – занятие не для слабонервных.
Страх и бессилие многотонным прессом давят на психику, стискивают глотку цепкими холодными пальцами, отравляя и без того безысходное существование…
Чтобы хоть как-то отвлечься, разрядиться, Унгус Орт как заведённый вышагивал взад-вперёд в крошечном карцере, где находился уже несколько дней. Кличка Бешеный Капрал, намертво прилипшая к нему за время службы в карательных войсках монопланетного государства Оаллари, вполне отвечала его характеру. Сверхактивный по натуре, он просто не умел сутками валяться на жёстком полу в состоянии бездействия, как удаётся некоторым. Спятить легче. Карцер… а точнее просторный высокотехнологичный гроб, два с половиной на полтора метра. Не особенно-то разгуляешься, но двигаться можно: приносит хоть какое-то облегчение… Голые гладкие стены из металлопластика вызывают лишь глухую тоску и желание разбить о них голову. Никакой мебели, спать приходится прямо на полу. Пища подаётся через щель в стене в посуде, которая распадается в пыль через несколько минут. Не успеваешь пожрать – и объедки шлёпаются на пол. Вместо параши небольшое углубление в углу карцера, а чтобы включить режим утилизации, достаточно встать в «мышеловку» – круглую нашлёпку на полу. Несколько секунд призрачного горения, и пол снова девственно чист.
Вот и все развлечение. Тоска.
Развернувшись, он в бессчётный раз тупо послал себя к противоположной стене. Три шага туда, три обратно. Поворот. Тоже бессчётный. Вот и вся отпущенная ему толика свободы. Кстати, дверь, через которую он сюда был водворён, в данный момент отсутствует. От неё остался только контур, обозначенный едва заметной канавкой. Такую дверь с молекулярно сращёнными краями ничем не вышибешь, со стеной она составляет единое целое. Её можно только вырезать, выжечь, взорвать как кусок стены… Трудно даже представить, сколько стоят все эти прибамбасы на субклеточной автоматике, что окружают его в этой камере. Пожалуй, если бы его заставили платить за «проживание», то размера бывшего жалованья не хватило бы даже на пару дней. Сбежать из такой камеры невозможно.
Три шага, поворот…
Ноги двигались практически независимо от разума. И все же… Ещё не было случая, чтобы Капрал жаловался на отсутствие силы воли. Воля – единственное, что у него осталось. Вопреки бешенству, туманящему разум, вопреки холодящему страху, он заставлял сердце биться ровно. Так просто он не сдастся…
С тех пор как охранник, не говоря ни слова, вывел его из камеры смертников военного форта-тюрьмы Тинастар – безжизненной планеты-спутника Оаллари, и грубо впихнул в мобильный блок на магнитной подушке, предназначенный для перевозки заключённых, Капрал больше не видел ни одного человека. Запечатанный в глухой стальной ящик, о дальнейшем пути он мог судить только вслепую, полагаясь на собственные ощущения и жизненный опыт. Его доставили в космопорт и погрузили на некое транспортное космическое средство, где он сполна испытал жёсткие перегрузки старта, едва не размазавшие его по полу. Несколько суток тюремный блок кормил и поил его, убирал за ним, пока не доставил сюда. И если это то самое место, о котором он думает, то лучше б уж эти подонки прикончили его ещё в форте…
Себя, кстати, подонком он не считал, сколько бы его ни хаяли на суде высокие военные и гражданские чины. Он просто исполнял свою работу. И исполнял бы её до сих пор, если бы его ублюдочному начальству, лижущему жирные задницы вышестоящих чиновников, не понадобился козёл отпущения, на которого можно было свалить ответственность за события в оултонской заварушке. Пока в том шахтёрском посёлке, где произошло восстание горняков, полиция и спецвойска наводили порядок, на действия карательного взвода Капрала смотрели сквозь пальцы. Да, действовали они довольно жёстко, чего скрывать, но ведь эффективно. А вот когда порядок был восстановлен… Суд был так скоротечен, что не оставил сомнений в показушности даже у законченных идиотов. После того как Унгусу Орту и двум его заместителям впаяли по «вышке», а остальным в его команде по пожизненному заключению, овации присутствовавших в зале суда гражданских лиц длились дольше, чем вся процедура. На его заместителей, потерянных и жалких, раздавленных приговором, обрушилась целая буря насмешек и оскорблений. Капрал же такого удовольствия окружающим не доставил, его так и вывели из зала с едва заметной пренебрежительной усмешкой, казалось, навсегда застывшей на окаменевшем от напряжения лице.
Несколько лишённых всякого смысла дней в камере смертников форта Тинастар показались ему самыми долгими в жизни. Но все познаётся в сравнении. Когда он попал в эту безликую тюрьму, то понял, как ошибался. Крупно ошибался. Потому что здесь, в пластиковом гробу карцера, время даже не тянулось – оно стояло на месте, окоченев и покрывшись трупными пятнами. Резиновая тишина, нарушаемая лишь ватным звуком шагов по звукопоглощающему полу, ровное постоянное освещение без малейшего намёка на смену дня и ночи – хуже этой пытки придумать невозможно. Душа словно выгорает изнутри…
Внезапный импульс пси-охранника все-таки застал его врасплох. Боль пробуравила мозг ржавым гвоздём – Унгус Орт, споткнувшись на ровном месте, словно налетел на невидимую стену и замер. Пальцы судорожно вцепились в круглый набалдашник пси-охранника, намертво сращённого с правой височной костью молекулярной присоской – словно этот жест отчаяния сам по себе был способен защитить, принести облегчение…
Он быстро окинул камеру взглядом.
Дьявол вас задери, в чем дело?! Пол чист – он недавно уже убирался. Похоже, его решили наказать без очевидных причин. Не найдя другого варианта, Капрал с позорной для себя поспешностью ступил на «мышеловку», запустив процедуру утилизации. Огибая ноги, по металлопластику пола пронеслась бледная беззвучная вспышка… Боль, вопреки ожиданиям, не пропала. Но и не усилилась. Значит, дело не в чистоте… Ах вот оно что! На стене перед лицом в качестве подсказки красной нитью проступили контуры человеческих ладоней. Кажется, в его жизни наконец наметились какие-то сдвиги… Но размышлять было некогда, ведь боль ещё никуда не делась.
Едва он прижал ладони к указанному месту, как из стены тут же стальными змейками вытекли гибкие захваты, обвили запястья и бесследно срослись. Такие же захваты зафиксировали голени. Перед тем как пси-охранник снова вырубил ему зрение, Капрал ещё успел заметить, как прямо из той же стены и пола под ногами выделилась и приподнялась над общим уровнем некая транспортная структура с вертикальной стойкой вроде погрузочного гравиката. А затем синтезированный камерой мобильный блок потащил его куда-то в душную непроглядную тьму…
Сюда его доставили точно таким же способом. Лучше уж сдохнуть, чем постоянно выносить подобные унижения, – после бесконечного ожидания и изнурительной неизвестности даже такая мрачная перспектива казалась отчасти привлекательной. Но лишь отчасти. Придушить бы ещё кое-кого напоследок… для успокоения души… чтоб вспоминали почаще. К сожалению, того ублюдка-чиновника, непосредственного виновника его ареста, ему уже не достать… Капрал чётко сознавал, что возможности вырваться на свободу не существует. По крайней мере в данный момент. Пси-охранник, неразрушаемые кандалы, полная обездвиженность – с этим не поспоришь. И все равно безотчётно раз за разом напрягал мышцы. Со страхом, прочно обосновавшимся внутри, тоже спорить было трудно. Его хвалёная воля дала основательную трещину.
Некоторое время спустя по изменившемуся характеру окружающих звуков он предположил, что мобил доставил его в просторное помещение. Слабое жужжание отъехавшей двери, тёплый воздух, дохнувший в лицо…
Капрал напрягся.
Мать вашу, ещё одна такая же камера? Только не это…
Едва он подумал об этом, как жёсткие клешни манипуляторов, обхватив плечи и поясницу, оторвали его от транспортника. Несколько секунд парения в воздухе, затем жёсткий удар, пронзивший болью копчик и спину. Голову он успел уберечь от удара, прижав подбородок к груди. Похоже, его плюхнули в голое пластиковое кресло без всякой обивки. Сбоку послышалось шипение и липкое чмоканье захлопывающихся створок. Новые захваты со змеиной ловкостью тут же фиксируют руки на подлокотниках, хватают и притягивают поясницу, пришпиливают ноги к неподвижному основанию. Затем прохладная, но жёсткая лента резко обвивает лоб, и затылок все же впечатывается в твёрдый подголовник – почти до боли. Не шевельнуться.
Свет.
После кромешного мрака вспыхнувший свет бьёт по глазам с физически ощутимой силой. Веки захлопываются сами собой, выжимая слезы. Ублюдки… Сколько же можно издеваться… Его что, так и прикончат вслепую? Капрал заставляет себя приоткрыть глаза. Проклятые веки так и норовят снова сомкнуться… Несколько секунд он просто смотрит на то, что его окружает. Сквозь резь, влажную муть и слепящий свет.
И понимает, что самые чёрные опасения подтвердились.
Место, где он сейчас находился, могло быть только лабораторией, испытательным полигоном. Над ним нависал прозрачный колпак высотой около трех и диаметром около пяти метров в основании, глухо замкнутый со всех сторон и, судя по толщине стенок, наверняка повышенной прочности. Его кресло окружали жутковатого вида манипуляторы, утыканные скальпелями, иглами, точечными хоботками лазерных резаков и ещё черт знает чем. Унгус раньше не видел такой дряни и не знал, как все это называется. Верх колпака щетинился стволом боевого лазера. Перемигивающиеся жёлтые огоньки на кожухе охладителя свидетельствовали о холостом режиме, уж это-то ему, бывшему вояке, было понять под силу. За стенами колпака на специальных рабочих платформах, приподнятых над полом с помощью телескопических штанг, в мягких креслах возле интерактивных голопультов, расцвеченных чистыми красками рабочих режимов, замерли двое спецов в лёгких вакуумных скафандрах с зеркальными лицевыми щитками. Сами люди были почти неподвижны, лишь иногда дрожали и дёргались их пальцы в утыканных сенсорами перчатках, в основном управляло сознание. Подобная техника Капралу тоже была знакома не понаслышке, многие боевые машины в войсках Оаллари оснащены такой же. Сам колпак, под который его засунули, находился в огромном ангаре – плоском цилиндре диаметром метров в шестьдесят и высотой в десять. Других людей, кроме двоих яйцеголовых спецов, в комплексе в данный момент не наблюдалось.
Унгус Орт сомкнул веки, выжимая влагу на скулы. Челюсти сжались. Он чувствовал каждой клеткой своего тела, что с ним собираются сотворить что-то жуткое. С каким удовольствием он бы вырвал сейчас им глотки, этим шакалам, да не дотянуться…
Едва ощутимое жужжание и слабый ток воздуха справа заставили его снова открыть глаза. Манипулятор, увенчанный наконечником совершенно зловещего вида, пришёл в движение и плавно приближался к его голове…

* * *

Лейтенант Ромэк поёрзал в кресле, устраиваясь поудобнее, развернул информационную консоль пульта, чтобы сосчитать стартовые данные, и, забывшись, потянулся почесать затылок, но рука в перчатке натолкнулась на жёсткое покрытие шлема. Похоже, он так никогда и не привыкнет к необходимости работать в скафандре.
– Господин майор, а на кой ляд так гнать? У нас же ещё масса несистематизированных данных по опытам с животными, над ними ещё сидеть и сидеть…
– Знаю, – грубо оборвал Гигсон, не отрываясь от изучения диаграмм на голопанели.
Ромэк бросил удивлённый взгляд на своего шефа – коменданта орбитального лабораторного комплекса «Призрак», в данный момент занимавшего кресло нейрооператора, располагавшееся справа от лейтенанта. Что-то майор сегодня не слишком приветлив. Хотя понять его можно – незапланированное форсирование исследований кому угодно испортит настроение.
– Но, господин майор, неужто нельзя было объяснить? Зачем же переходить на человека, когда ещё не ясно, что, собственно, мы имеем в результате опытов с животными?..
– Не сотрясай эфир зря, лейтенант, – майор досадливо дёрнул плечом. – Не я отдал этот приказ и не мне его отменять.
Понятно, неодобрительно скривился Ромэк. Видимо, майор пытался объяснить, да ничего не вышло. Лорд Джафас, наверное, здорово намылил ему шею за наглость иметь собственное мнение. Лорду Джафасу требовались результаты, результаты быстрые и положительные. Упёртый тип. Совершенно отказывается понимать, что эксперименты должны проводиться планово и неторопливо. Плевать ему, что даже отрицательный результат – тоже результат. Но спорить с начальством, что против ветра плевать – себе дороже.
Ромэк глянул в сторону лабораторного реактора. Резкий свет словно едкой кислотой обливал распятого в кресле человека. Под два метра ростом, с широченными плечами, с внушительными мускулами груди и рук этот тип в глазах худосочного лейтенанта выглядел внушительно. Длинные иссиня-чёрные волосы, стянутые в хвост на затылке, подчёркивали необычную бледность массивного лица. Глаза закрыты. На лице не отражается никаких эмоций. Такому самообладанию можно только позавидовать. Лишь пару раз дёрнулся, напрягая тело, и все. Не сдался, нет – затаился, выжидая удобного момента. Все его скрытые реакции на нейрограмме медицинского планшета как открытый лист. Бедолага. Удобного момента ему не представится…
– Уж слишком ты сентиментален, лейтенант, – неожиданно смягчившись, проворчал Гигсон, продолжая заниматься вводом необходимых параметров и кодов, переводящих в рабочий режим аппаратуру реактора. – Пора уже научиться смотреть на вещи реально. Не слишком умно с твоей стороны думать о подопытном образце как о человеческом существе Это всего лишь материал, но никак не человек…
Выпуклая зеркальная поверхность лицевого щитка, по которому непрерывно бегали мягкие всполохи света, делала майора похожим на киборга, а скорость, с которой его пальцы в нашпигованных сенсорами перчатках мелькали над сотканными из света клавишами, выдавала в нем виртуоза своего дела. Лейтенант знал, что и сам выглядит так же. Знал и то, что сравнение с киборгом в отношении Гигсона процентов на пятьдесят оправданно. Самого Ромэка Небесные Сферы пока миловали от несчастных случаев во время исследований, а вот у шефа искусственных органов хватает…
Ромэк хмыкнул, наблюдая за действиями майора. Ему вдруг пришло в голову, что если сейчас к цветовому ряду клавиш интерактивно подцепить какую-нибудь мелодийку из его личного сиглайзера, то можно вполне устроить дискотеку. Только что за тусовка без женщин? На этой мысли Ромэк загрустил. Отпуска уже не было давненько. Более того – в ближайшем будущем тоже ничего не светило… Лорду Джафасу нужны были конкретные результаты.
– К тому же, если судить по досье, – продолжил майор, кивнув на человека под стеклянным колпаком, – насилие этому законченному садисту приносит небывалое удовольствие. Во время оултонской заварушки на Оаллари капрал Орт без всяких видимых причин замучил массу народа чудовищными пытками… например, прибивал какого-нибудь бедолагу гвоздями к столу, вспарывал ему живот, а затем устраивал внутри крысиные бега, пока жертва была ещё жива… Крыс для развлечений, кстати, он конфисковал из ближайшей разгромленной лаборатории повстанцев. Дай ему волю, он и нас всех почикает без особых раздумий. Так что выбрось всю это чепуху о человеколюбии из головы и приступай к делу…
Ромэк в который раз хмыкнул. Похоже, сам майор, вопреки собственному совету, эту «чепуху» выкинуть из головы не смог, раз так разговорился. На специальном проекционном планшете между двумя управляющими терминалами уже развернулась медицинская голограмма подопытного в полный рост – кости, кровеносные сосуды, нервные ткани, мышцы наглядно высвечивались базовыми цветами.
Лейтенант снова покосился в сторону реактора и вздрогнул.
Подопытный смотрел на него. Прямо и вызывающе. Невзирая на резкий свет, бьющий в лицо. Смотрел, безошибочно отыскав его глаза сквозь зеркальный лицевой щиток. Наткнувшись на пляшущие искорки в зрачках «объекта», лейтенант передёрнул плечами от внезапно накатившего озноба и торопливо опустил лицо. Пальцы сосредоточенно замелькали над голоклавиатурой. У Орта был взгляд хищника, стремящегося во что бы то ни стало вырваться на волю из ненавистной клетки. Голодного хищника… Видимо, прозвище Бешеный Капрал он получил в карательных войсках Оаллари именно за этот взгляд. У лейтенанта даже возникли скверные предчувствия в отношении результатов предстоящего эксперимента. Не слишком ли яркий образчик отбросов человеческого общества попался им для дела? Впрочем, тут же успокоил он себя, какая разница? Какая разница, если через несколько минут этот тип перестанет быть человеком и станет просто куском живого мяса с атрофированными инстинктами? Судя по тому, во что превращались во время экспериментов с материалом обычные крысы и кролики, ничего человеческого в этом типе уже не останется, только гипертрофированная звериная сущность, а зверь даже с развязанными конечностями из защитного периметра выбраться не сможет. К тому же всегда остаётся возможность ликвидировать последствия неудавшегося опыта. Например, использовать лазер. А уж совсем на крайний случай есть средства и помощнее.
Майор Гигсон выпрямился, закончив подготовительную работу, пальцы правой руки замерли над ярко-зеленой клавишей ввода.
– Ладно, начинаем. Готов, лейтенант?
– Так точно, господин майор! – бодро отрапортовал Ромэк.
Клавиша вспыхнула красным. Процесс пошёл.
Манипулятор в реакторе шевельнул хоботом, приблизился к объекту опыта, по-змеиному изгибая металлопластиковые сочленения, прижал пенал с дозами материала к его шее. Присоска пневмоинъектора слабо чмокнула, обхватив указанный участок кожи и заблокировав от внешней среды. Капрал даже не дёрнулся. Словно окаменел. Тут же ожил второй манипулятор, вспомогательный, смахивавший на голый гибкий хвост здоровущей крысы. Этот метнулся к правому виску объекта и пристегнул поверх серого диска пси-охранника чёрный – эмлот. При соприкосновении с виском эмлот мгновенно выдвинул из диска-основания пакет контактных ножек и вцепился ими в плоть молекулярными захватами. Теперь, преобразившись, прибор смахивал на глянцевито-чёрного паука, выглядевшего весьма угрожающе, а вспыхнувшие по окружности красные глазки индикаторов записи, по одному на каждую из восьми ножек, лишь добавили правдоподобия. «Паук» принялся за работу.
– В штаны ещё не наложил, – насмешливо заметил Ромэк, скосив взгляд на данные терминала, поставляемые тактическим лоцманом прямо в зрительный нерв и расположенные визуально на периферии зрения справа.
Началось самое интересное – пневмоинъектор изрыгнул содержимое в шею объекта и отвалил в сторону, словно обожравшийся питон. Вот теперь от внешней невозмутимости Капрала не осталось и следа – вызов в его взгляде задуло, словно слабый огонёк резким порывом ветра, взамен проступило недоумение и нарастающий ужас. Спустя всего пару секунд после ввода он рванулся, пытаясь высвободиться из захватов, но, понятное дело, не смог. Импульсов боли датчики не регистрировали, насколько лейтенант понимал, дело было в другом – в особых ощущениях, которые подопытный сейчас испытывал. Весьма особых. На медицинской голограмме было видно, как введённый материал начинает прорастать внутри объекта, стремительно распуская веер рыхлых, дымчатых псевдоподий, выделенных программным интерфейсом для наглядности ярким синим цветом, проникая, обволакивая, перекраивая ткани. Все то же самое, что и в предыдущих опытах с животными. И в то же время – не совсем. Ромэк затаил дыхание, сообразив, что процесс пошёл иначе. Активнее. Глубже.
Капрал все ещё не оставил попыток вырваться, похоже, утратив всякое соображение и целиком отдавшись животным инстинктам. Заходившие ходуном по всему телу мускулы вспухали прямо на глазах, жутко искажая пропорции и грозя переломать кости, от запредельных, неистовых усилий лицо страшно побагровело, а черты словно поплыли, перекраивая человеческий облик во что-то жуткое, нечеловеческое. Из глотки вырвался то ли хриплый стон, то ли вой. Не разобрать…
Лейтенанта передёрнуло от отвращения. Ну и мерзость… По показаниям датчиков Унгус Орт по-прежнему не испытывал боли, и все же корёжило его изрядно. Любопытно будет после просмотреть запись эмлота, фиксировавшего все реакции нервной системы подопытного…
Бешеный рывок, тряхнувший кресло до основания.
Куда там! Все оборудование специально проектировалось на…
Раздумья лейтенанта прервал странный треск в наушниках, послушно спроецированный микрофонами из реактора. Что за черт? Мысленной командой он «наехал» на изображение, выделив кадр и увеличив масштаб. При приближении облик Орта показался ему особенно отталкивающим. Ничего человеческого в нем уже не осталось. Лицо оплыло бесформенной массой, щеки и губы обвисли, приоткрыв заострившиеся зубы… заострившиеся? Ничего себе…
Тот же протяжный треск. Теперь он не прекращался, а нарастал.
– Да что он там ломает? – Майор Гигсон заметно обеспокоился.
– Сам не пойму, господин майор. Приборы никаких неполадок не регистрируют.
Лейтенант скользнул взглядом по контрольной таблице на мониторе, демонстрирующей состояние нанофиксаторов, снова уставился на картинку с корчащимся в кресле объектом, чуть увеличил масштаб и начал осматривать кресло визуально, участок за участком.
Снова сильный треск.
Ромэк остолбенел…
Левая рука объекта взлетает над подлокотником, вырвавшись из фиксатора… да нет, черт, фиксатор в порядке, он оторвал его с куском самого подлокотника! Да это же невозможно… Из глотки Капрала вырывается вибрирующий рык, с губ срываются клочья жёлтой пены. Кресло уже ходит под ним ходуном, будто металлопластик разом утратил свою сверхпрочность, превратившись в хлипкую фанеру. С гулким хлопком разом освобождается вторая рука и левая нога, клочья разорванных креплений с пронзительным взвизгом скачут по полу и по бронестеклу колпака реактора.
Лейтенант как ужаленный разворачивается в кресле, кричит:
– Господин майор! Врубайте станнер! Он же вырывается!
Гигсон от волнения даже поднялся на ноги, напряжённо застыв возле своего терминала и заинтригованно отслеживая поступающую информацию.
– Не стоит так торопиться, лейтенант. Изменения только начали происходить, а нам нужно как можно больше данных. Пусть эмлот поработает как следует. Будет что показать лорду Джафасу…
– Да вы что, господин майор? Хрен с ним, с опытом, вы что, хотите, чтобы эта тварь добралась до нас?!
Столь повышенного тона в отношениях с шефом Ромэк никогда не позволял себе раньше. Но тот словно ничего и не заметил, предельно увлечённый наблюдаемой картиной. Лишь пробормотал:
– Это невозможно, лейтенант. Успокойся.
– Невозможно? Невозможно?! Да разломать кресло тоже раньше было невозможно!
– Ещё один вопль, – вдруг загремел в наушниках шлема голос Гигсона, вспылившего не на шутку, – и ты вылетишь из комплекса с чёрным билетом! Заткнись же, наконец!
Его заглушает чудовищной силы рык. Объект выгибается в кресле дугой, и поясной фиксатор, вместо того, чтобы рассечь его тело пополам, с оглушительным треском рвёт пополам само кресло. Унгус Орт вскакивает на ноги среди обломков, стряхивает кольца нанофиксаторов с рук и ног, словно клочья износившейся одежды, его горящий жёлтым огнём взгляд обращается к мучителям. Затем делает шаг… Намерения ясны без всякой аппаратуры. Лейтенант сам вскрывает тактическую панель голопульта, лихорадочным pocчерком вводит необходимые коды доступа, один за другим отключая виртуальные предохранители, ловит цель в сразу ожившую на лицевом щитке сетку прицела…
– Прекратить, лейтенант! – вопит майор. – Прекра…
…и жмёт на гашетку.
Вопль майора Гигсона как отрезает.
Парализующий выстрел поражает подопытного, когда тому остаётся сделать до заблокированного люка реактора всего пару шагов. Капрал Орт дёргается и приостанавливается. Не застывает, не падает, как должно было произойти, а лишь замедляет движение. Все его тело продолжает жутким образом струиться, плыть внутри себя, словно от него осталась одна оболочка, наполненная вязкой жидкостью. Лицо перекошено, один пылающий злобой глаз задрался выше другого, нос свернут вокруг оси набок и движется куда-то к уху… Небесные Сферы, что за жуть…
Уже чувствуя, что дело этим не закончится, лейтенант берет на себя управление лазерной пушкой, подвешенной на гибком манипуляторе под потолком реактора. Проклятый день, все наперекосяк, как и предчувствовал… Майор теперь молчит, предоставив ему полную свободу действий. Понял, наконец, серьёзность ситуации… Иногда шеф бывает таким самодовольным болваном…
Капрал, или что там от него осталось, издаёт душераздирающий вопль и останавливается.
Ярко-синий луч когерентного света прошивает его череп насквозь, дымно вспыхивая во входном отверстии, и тут же давление мгновенно испарившейся жидкости в поражённых тканях взламывает череп изнутри, разбрызгивая вокруг кровавые ошмётки. Тот, у кого от башки осталось лишь то, что располагается ниже надбровных дуг, а вместо мозга – кровавая каша, просто обязан сдохнуть!
И на этот раз Капрал падает.
Лейтенант давит подкатывающую истерику. Получилось. По его лицу бегут крупные капли пота, система кондиционирования скафандра не успевает своевременно удалять лишнюю влагу, воротник комбеза промокает. Получилось… Пальцы дрожат, когда он переключает систему ведения огнём на автоматику… на всякий случай. Небесные Сферы, что же за монстра они чуть не создали! И все из-за поспешности лорда Джафаса, будь он проклят от пяток до макушки…
Он оборачивается к Гигсону, все ещё стоящему столбом возле своего голопульта. Лица за зеркальной поверхностью шлема не видно, но телеметрия исправно поставляет на «виртуалку» кадры изнутри – под своим шлемом майор побелел, как полотно. Лейтенант косится на собственные данные. Ну, ещё бы. Он тоже выглядит не лучше…
– Господин майор? – голос сел и кажется чужим. – Если теперь моё мнение вас, наконец, интересует, предлагаю затопить реактор к чёртовой матери плазмой. Чтобы от этой дряни никакого следа не осталось и в помине. Дотла.
– Это крайний случай, – слабо протестует Гигсон, и его неуверенность, такая непривычная неуверенность в ответ на откровенную дерзость лейтенанта тешит самолюбие последнего. – Пострадает спецоборудование реактора, стоящее миллионы эталонов… мы не можем на это пойти, лейтенант…
На периферии зрения в зоне реактора возникает какое-то движение.
На Ромэка находит какой-то ступор. Отказываясь верить, он медленно, через силу перемещает взгляд, чувствуя, как на голове шевелятся волосы.
Капрал уже на ногах. Более того – вместо чудовищной раны на голове пульсирует плёнка розовой кожицы. Лазерная пушка под потолком колпака спокойно «смотрит» толстым стволом в другую сторону, словно её это не касается. Оскальзываясь на ошмётках собственных мозгов, разбрызганных по полу, Орт какой-то гротескной, текучей походкой добирается до периметра. Затем прижимается к бронестеклу всем телом, не сводя с людей жуткого, пронизывающего взгляда. Левый глаз сполз на скулу, правый плавает в розовой коже, затянувшей череп. Несколько секунд ничего не происходит. Только вроде как тело объекта уплощается, что ли… А затем стекло из сверхпрочного неразрушаемого монопенокса начинает плыть, продавливаясь под напором плоти с той стороны, точно водяная плёнка…
Ромэк очнулся, с трудом преодолев странную слабость, охватившую его тело. Пальцы запорхали над голотурой, опережая саму мысль. Проверка автоматического режима пушки. В действии. Тогда почему нет реакции? Нет, этот кошмар для него уже никогда не закончится… Запуск тестирующего режима… все нутро его вопило, что уже слишком поздно.
– Почему лазер не стреляет? – откуда-то издалека доносится растерянный голос майора Гигсона.
– Похоже, сканеры не видят цель, господин майор…
– Этого не может быть!
«Разуй глаза, придурок», – мысленно советует Ромэк, окончательно растеряв остатки уважения к шефу, а пальцы уже заканчивают ввод кодов доступа к плазменной установке, только что переданных майором.
Бронестекло продолжает вздуваться гигантской нездоровой опухолью. Руки Капрала уже продавили монопенокс и шевелятся за периметром, тело сантиметр за сантиметром «протекает» вслед. В голове лейтенанта словно стучат похоронные молоточки – поздно, поздно… да заткнитесь вы!
– Великолепные результаты… – вдруг бормочет майор… – такого мы не ожидали… Отличная боевая машина из органики…
Лейтенант ожесточённо скалится в лицевой щиток, вбивая цветовые пятна клавиш, вспыхивающих и гаснущих после касания. Кто же мог подумать, что в критической ситуации шеф окажется такой некомпетентной скотиной? Мало того, что решил свалить всю ответственность за случившееся на него, передав коды доступа, так ещё и инстинкт самосохранения, видимо, в задницу засунул – вон, стоит и Ортом любуется, вернее, тем, во что они его превратили. В лабораторной крысе этого инстинкта и то больше…
Он замечает, как оживает манипулятор лазера под куполом реактора, и недоверчиво хмыкает. Нервное. Что, этот злоклятый лазер наконец нашёл цель? Веса в установке килограммов тридцать, но манипулятор поворачивает ствол с привычной лёгкостью. Похоже, и впрямь увидел. Чёртова аппаратура…
У монопенокса исключительная пропускная способность к свету, особенно к когерентному. В тот момент, когда ярко-синий росчерк пробивает навылет грудь майора, лейтенант успевает осознать, что целью являются именно они, а не объект.
Затем лазер настигает и его.
Дымный след, выплеск крови из отверстия на груди скафандра, микровзрыв, разворотивший грудную клетку, и тело лейтенанта Ромэка безжизненно оседает на пол смотровой платформы.
«Допрыгались…»
Последняя мысль гаснет и осыпается пеплом.
Сканеры защитного периметра комплекса фиксируют прекращение жизнедеятельности биологических объектов, обладавших высшим командным приоритетом в контролируемой зоне. В тот же момент система безопасности реагирует в соответствии с заложенной программой, включая ответные меры на явные признаки угрозы биологического характера. Часть дна комплекса – огромная платформа тридцатиметрового диаметра, вместе с реактором и массой вспомогательного оборудования с тяжким вздохом отделяется от станции на выносных штангах и выдвигается в космос на метр. Этого более чем достаточно. Атмосфера практически мгновенно вырывается в вакуум. Последнее, что видит существо, бывшее до начала эксперимента Унгусом Ортом, – облик голубоватой планеты, громадным серпом плывущей под орбитальной исследовательской станцией «Призрак». Затем убийственный холод вакуума вымораживает его ткани прямо в бронестекле.

Хэнк

Многоцветный и информационно насыщенный мир виртуальности померк, возвратив Хэнка в обыденную, но уютную комнату – светлое пенонапыление на ничем не украшенных стенах, тёмная полировка рабочего стола, уставленного различными компьютерными прибамбасами, и он сам в вертящемся кресле на колёсиках возле этого стола. На периферии зрения осталась лишь второстепенная информация лоцмана, привычно высвечиваясь разноцветными символами в правом верхнем углу – так называемая панель виртуалки. Таймер показывал три двадцать четыре, общее время – без пятнадцати пять. Отлично. Вся работа заняла чуть больше трех минут, и, по всем ощущениям, никто его так и не засёк…
Вроде бы не засёк, мрачно уточнил про себя Хэнк. Все дело в этом «вроде бы» – когда хакер начинает веровать в свою неуязвимость и, соответственно, безнаказанность, то, как правило, вскоре оказывается за решёткой. А то и того хуже – с проломленной головой где-нибудь в канализационном колодце…
Он вяло оттолкнулся ногами от пола, колёсики кресла с тихим шелестом выкатили его по ковролину на середину комнаты. Рука юркнула в карман заранее надетой куртки, нашарила пластиковую пачку «Серебряной крови». В обойме торчали четыре тонких длинных сигареты ядовито-красного цвета. Негусто, но пока хватит. Через тридцать минут у него будет достаточно эталонов, чтобы закупить себе сигарет на всю оставшуюся жизнь… ну, может и не на всю жизнь, это он, конечно, хватанул, но на пару лет безбедного существования хватит. При условии, что он постарается жить эти пару лет не слишком расточительно. Оттянуться слегка, отдохнуть от всей этой кутерьмы, а то уже нервы ни к черту из-за постоянного риска крупно залететь… например, в качестве пепла в кремационную урну. Да, очень скоро должно выясниться, не прыгнул ли он выше головы, согласившись выполнить этот сомнительный заказ… А пока… пока минутка терпит. Но только минутка.
Среагировав на тепло губ и лёгкое сжатие, кончик сигареты задымился. Он с удовольствием затянулся, чувствуя, как первая тёплая волна покатилась по артериям и венам, наполняя тело жизнью. Хэнк криво усмехнулся. Что бы он без них делал, без этих ядовито-красненьких штучек забористой дряни, давно бы уже с катушек двинулся от такой поганой жизни… Единственные сигареты, разрешённые на Нове-2 официально в качестве слабого наркотического средства, неплохо помогали от частенько накатывавшей на него депрессии. Ни для кого не было секретом, что пристрастие к ним частенько заканчивается по меньшей мере инсультами, а иногда – раком головного мозга и полной деградацией личности. А ещё ходили слухи, что у заядлых любителей «Серебряной крови» кожа со временем начинает приобретать серебристый оттенок, как у робота – верный признак, что бросать уже поздно. Хэнк старался думать об этом пореже. В конце концов, за все в этой жизни приходится рано или поздно платить, в том числе и за этот «тихий кайф», без которого он уже давно не мог обойтись. Три минуты работы… и больше трех дней подготовки, пока подобрал необходимый софт, пока, отгородившись в своей конуре от всех ненужных помех и, заблокировав все каналы связи, сам написал парочку новых программулек для столь специфического случая… Все-таки здорово он вымотался…
Но отдыхать ещё было не время.
Он машинально коснулся пальцами пластиковой «монеты» лоцмана, привычно сцепленного с правым виском молекулярной присоской, задумался на секунду, стоит ли на всякий случай погасить и дежурный режим виртуалки, или обойдётся… Сигарета сместилась в уголок рта, кончик весело пыхнул от очередной затяжки. Решил, что не стоит. После чего порывисто встал, вскинул на плечо дожидавшуюся его возле двери лёгкую сумку с минимумом необходимых пожитков и вышел из квартиры-сотки на лестничную площадку. По давно укоренившейся привычке Хэнк не стал оглядываться, зная, что вряд ли сюда вернётся. Беспокоиться о его исчезновении администрация «улья» не станет – кому это надо? По истечении восьмичасового срока с момента обнуления счета за жильё квартирка будет предоставлена новому жильцу, только и всего.
Он прошёл к крайнему из трех скоростных лифтов, нажал кнопку вызова и прислонился плечом к стенке, попыхивая сигаретой и машинально прислушиваясь к многочисленным приглушённым звукам, которые просачивались из-за дверей. Старый дом, износившийся лифт и шестьдесят седьмой этаж – придётся подождать, ничего не попишешь. По крайней мере, в столь раннее утро желающих воспользоваться лифтом обычно раз, два и обчёлся…
Проще было, конечно, протопать на любой парковочный балкон – они расположены почти на каждом этаже – и взять воздушное такси. Но, во-первых, лишних эталонов у него сейчас нет, а во-вторых, до первой по плану остановки топать недалеко. Лишь до соседнего «улья», почти ничем не отличающегося от этого – такая же серая многоэтажная громада из стекловолокна и пластобетона. Да и по опыту знал – так будет лучше. Пехом. Система компьютерной безопасности «улья», естественно, все равно отметит факт его ухода, тут ведь даже элементарное нажатие лифтовой кнопки – идентификация отпечатков пальцев, так что не отметившегося в домоуправлении чужака лифт просто не повезёт, но вне «улья» затеряться весьма просто. Особенно если подсесть в частный глайдер вместо городского такси, автоматически снимавшего с банкоса и регистрировавшего в своём путевом листе все личные данные пассажира, не спрашивая согласия последнего. Хэнк так и намеревался сделать.
Он вдруг поймал себя на том, что курит слишком быстро да и затягивается чересчур глубоко. Взгляд нервно стрельнул в правый верхний угол периферии, на мелькающие цифры виртуального таймера. С момента выхода из инфосети прошло всего полторы минуты. Маловероятно, чтобы за такой короткий отрезок времени кто-то прихватил его прямо здесь. Но и мешкать не следовало, слишком крупная шла игра, и желательно было как можно быстрее и как можно дальше оказаться от этого злоклятого жилого массива – от хаоса его улиц и переулков, загаженных домов и заплёванных подъездов… Впрочем, этот «улей», пожалуй, ещё не самый отвратительный из всех, где ему доводилось жить. Здесь ещё относительно чисто, более-менее приличные соседи. И весьма жёсткие правила проживания. Стоит кому-нибудь пожаловаться в домоуправление на соседей за причиняемые тем или иным способом неудобства… В общем, горе нарушителям, если факты подтверждаются. При теперешней перенаселённости планеты, когда жилая площадь постоянно растёт в цене, найти новых квартирантов – задача столь же простая, как два гига переслать…
Он швырнул окурок в урну-утилизатор – непременный атрибут на всех этажах возле лифтовой шахты, и в глубокой задумчивости, не глядя под ноги, вошёл в наконец распахнувшийся лифт… И тут же едва не свалился, запнувшись обо что-то мягкое и тяжёлое. Дёрнувшись всем телом и с трудом сохранив равновесие Хэнк отступил на шаг. Прямо под ногами на полу лифта лицом вниз лежало тело какого-то мужика в мятой, измаранной одежде. Возможно, мёртвого. Сердце неприятно ёкнуло. Воображение мгновенно нарисовало картину, в которой стража СОП потрошит его в качестве свидетеля, обнаружившего этот труп, и картина эта ему весьма не понравилась. Тогда о спокойной жизни придётся забыть, да и потерпевшая от взлома фирма вполне может выйти на него через соповские сводки.
Он тихо развернулся, собираясь выскочить наружу и попытать счастья этажом ниже, просто чтобы не светиться лишний раз здесь, когда «труп» за спиной неожиданно застонал, тяжело завозился на грязном полу и что-то промычал хриплым басом. Хэнк обернулся и выругался вполголоса, только сейчас узнав своего соседа, извечного забулдыгу и пьяницу, который то и дело надирался до такой степени, что переставал соображать, где находится. Только этого идиота ему не хватало.
– Ты хто? – отреагировав на голос, сосед кое-как повернул голову и тупо уставился на Хэнка стеклянными глазами.
– Пегас в пальто! – раздражённо отрезал хакер. Наклонившись над соседом, имени которого, хоть убей, не помнил, он довольно жёстко похлопал алкаша по плечу. – А ну поднимайся, засранец, и побыстрее!
– Мне и здесь хорошо…
Тем не менее сосед тяжко вздохнул, собрал в руку разъезжающиеся конечности и попытался приподняться. Хэнк бесцеремонно подхватил его за шкирку и вытащил в коридор, заставив просеменить на заплетающихся ногах до дверей, располагавшихся всего в двадцати шагах от лифта. Дешёвые мышечные импланты в бицепсах позволяли прилагать усилия, не соответствовавшие его хилой комплекции, но все же он немного запыхался. Не то что одна его давняя знакомая – Ксарра по прозвищу Менгийская Кошка. Мало того что сама по себе рослая и крепкая женщина, так ещё и импланты по всему телу. Да и по характеру – огонь. Чуть что поперёк – враз размажет по стенке. Во время любовных упражнений иной раз так стискивала, что ребра трещали. Так что, когда они расстались, Хэнк наряду с досадой испытал и изрядное облегчение… Сперва. А потом затосковал, поняв, чего лишился. Как это обычно и бывает…
Прислонив соседа спиной к двери сотовки, Хэнк нажал кнопку звонка и, не ожидая ответа, заторопился обратно, пока лифт не смылся. Если бы этот тип не выручил его как-то деньгами на пару дней, вряд ли его потянуло бы на подобную благотворительность. И все равно – он неоправданно терял время на всякую ерунду.
Лифт не смылся.
Хэнк поехал вниз. Вытащил ещё одну сигарету, затянулся, но особого удовольствия от наркотика уже не ощутил. Он был слишком встревожен. Не нравилась ему эта задержка. Не нравилось и то внутреннее чувство отрешённости, которое мостилось где-то в глубине души. Будто все это происходит не с ним, а с кем-то посторонним, а он лишь наблюдает за событиями со стороны, как в пси-фильмах, когда события настолько реальны, что с трудом осознаешь собственное «я». Взгляд снова скользнул по «виртуалке» лоцмана. 04:48:32. Силы зла, а такое ощущение, что с того момента, как он закончил перебрасывать информацию, прошло часа два, а не три минуты. Нервы. Он покосился на окошко торгового модуля, встроенного в стенку лифта, но решил пока воздержаться от покупки новой пачки «Серебряной крови». Позже.
Наконец лифт дотащился до первого этажа.
Выскочив в коридор, Хэнк сбежал по последнему лестничному пролёту вниз, на ходу поправляя сползшую с плеча сумку, и шагнул на улицу – в густой и неприветливый утренний сумрак, подсвеченный слабыми огнями уличных фонарей. Здесь его ждал новый сюрприз – из дорогого такси, припаркованного к тротуару в паре шагов от входа, неторопливо выбиралась его старая знакомая Кильж. И проскочить мимо неё незамеченным, естественно, не удалось.
– А, Хэнк! – Известная всему «улью» проститутка заулыбалась всеми тридцатью двумя зубами, а её чуть косящие миндалевидные глаза с золотисто-рыжей радужкой уставились на него испытующе-пронзительно. Эта дамочка знала цену мужчинам, уж при её-то профессии это качество было для неё самым главным.
Изобразив на лице скорее вымученную, чем вежливую улыбку, Хэнк притормозил.
– Привет… Ты чего это с утра пораньше? От клиента сбежала? Да ещё в такой шикарной тачке? – наркотическая сигарета задёргалась в углу рта, точно припадочная: того и гляди выскочит и запрыгает по асфальту.
– Представляешь, я себе такого парня отхватила! – она восторженно закатила глаза, пропустив его реплику мимо ушей. – У него дом в Осенней Роще! Он его снял специально для меня!
Хэнк оценил, слегка присвистнув и удивлённо вскинув брови. Кильж не числилась в списках самых дорогих проституток Тиртиниума. А потому один тот факт, что кто-то из богатых дуралеев потратил кучу денег и снял для неё дом в престижном районе, говорил сам за себя.
– А в такую рань-то зачем сюда попёрлась?
– Да пока мой парень спит, я решила преподнести ему сюрприз.
– Сбежать, что ли? – хмыкнул хакер, затягиваясь и выпуская изо рта колечко голубоватого дыма.
– Да ну тебя, – Кильж с деланной обидой надула пухлые губки, блестевшие в уличном освещении живым серебром. – Я там теперь как сыр в масле катаюсь, а сюда наведалась только затем, чтобы старые вещички забрать, из тех, что ещё могут пригодиться. В том числе и те сексуальные штучки, которые мы пробовали с тобой в прошлый раз. – Она игриво подмигнула. – Никогда не мешает воспользоваться проверенными средствами, верно?
Силы зла, неужто он покраснеет перед этой разбитной стервочкой?
Желая, чтобы лицо как можно скорее оказалось в тени, он попятился за пределы светового пятна уличного фонаря.
– Слушай, Кильж, я бы с удовольствием с тобой поболтал, да жутко тороплюсь…
– Да ладно, беги, чего уж там, – снисходительно разрешила деваха.
Махнув на прощание рукой, Хэнк развернулся и стремительно зашагал вдоль «улья» в нужную сторону. Вот уж истинно: когда тебе требуется незаметно смыться, то стоит только переступить порог дома, как повстречаешь всех своих знакомых, которые к тому же желают вывалить на тебя самые свежие, по их мнению, новости. Но если честно, ему действительно было приятно поболтать с Кильж. Для своей профессии она обладала чересчур добрым сердцем, и у Хэнка с ней сложились отличные отношения… Вот только лучше бы вместо неё он сейчас повстречал Титу, от которого уже несколько дней не было никаких весточек. Если даже его лоцман навернулся, так кругом полно других средств связи, только руку протяни. Что-то было нехорошее в этом молчании. Подозрительное. Тревожное. Может быть, это и совпадение, что Титу умолк сразу после передачи заказа ему, Хэнку, а может… Зло его задери, да просто загулял с девочками в Весёлом квартале, как уже не раз бывало, к чему думать о плохом?
Но упрямая тревога не оставляла…
Затянувшись в последний раз, Хэнк отшвырнул окурок. Итак, осталось две красненьких. Надо бы немного потерпеть. Он прибавил шагу, стараясь не обращать внимания на встречавшихся по пути редких прохожих, одним своим видом возбуждавших в нем подозрительность ко всему и вся. Над головой, в узком пространстве рукотворного каньона между соседствующими громадами жилых «ульев» с тихим гулом время от времени проносились не менее редкие воздушные такси – глайдеры на антигравах, добавляя к охватившей его тревоге свою толику остроты.
Ещё пару минут ходьбы, и он будет на месте…
Титу был его лучшим приятелем. Он не являлся хакером, да и в компьютерах разбирался слабовато, плавая в элементарных понятиях и терминах, как малёк в заросшем ряской пруду – то есть ни фига не видел дальше собственного носа. Не говоря уже о хакерском жаргоне. Когда ему требовалось установить какой-нибудь новый софт, он неизменно обращался к Хэнку и трепал ему нервы. Но у Титу было одно неоспоримо положительное качество – когда бы Хэнк сам ни обращался к нему за помощью, тот прямо из кожи вон лез, чтобы ему эту помощь оказать, причём совершенно искренне. В общем, немного бестолковый парень, но хороший… Оба они зарабатывали на жизнь одним и тем же, только специализацией немного отличались друг от друга. Хэнк был хакером, Титу – посредником. Он находил заказчика и исполнителя, и в числе последних частенько оказывался Хэнк. У Титу была своя клиентура, и он всегда законно (если забыть на минутку о незаконности подобных операций) имел свой процент с таких дел. Но если говорить честно, бизнесмен из него был никудышный, хорошей репутации в кругах посредников он не имел, а потому заказы ему обычно доставались мизерные и чаще всего бестолковые, как и он сам.
Этот заказ Титу где-то откопал четыре дня назад. Заказчик предлагал скачать определённую информацию с накопителей некой конторы, окутанной флёром секретности не хуже, чем иная служба безопасности Правящего Дома. Когда выяснилось, о какой сумме вознаграждения идёт речь, Хэнк задумался не на шутку. Дело скверно попахивало для такого маленького человечка, как он. Но проблема в том, что когда ты на мели, то щепетильничать особо не приходится, и согласие вскоре было дано. Тем более что заказчик, естественно, пожелавший остаться анонимным, не собирался долго ждать положительного ответа. В своих силах Хэнк был уверен, поэтому единственным серьёзным недочётом в их сотрудничестве было лишь то, что Титу, не имея достаточного опыта и солидной репутации, не мог ни обеспечить хакеру соответствующего прикрытия, ни защитить его, поскольку был весьма хилой комплекции. Поэтому обычно работать приходилось очень быстро и, срубив несколько сотен эталонов, не менее быстро сваливать в другое место, где можно было спокойно отсидеться. Все это стоило немалых нервов… Сам процесс у Хэнка был отработан давно и надёжно. Чтобы научиться осторожности, ему вполне хватало примеров приятелей по ремеслу, залетевших за решётку по беспечности. Работу Хэнк проворачивал обычно ночью, ближе к утру. А так как ему не впервой было «делать ноги», то дежурная сумка с необходимыми шмотками всегда стояла наготове. Он не сомневался, что всякий раз, когда он взламывает коды и все на первый взгляд вроде бы идёт гладко, на самом деле его где-то вычисляют. Не дураки же там сидят, в конце концов! Вопрос был лишь в том, как быстро они это делают. Иногда для этого требовался день, иногда – пара часов. Совсем плохо выходило, когда счёт шёл на минуты. И, он чувствовал это, сегодня был именно такой случай. Честно говоря, он уже жалел что ввязался в это дело, но изменить что-либо было невозможно. Топай, приятель, топай и получай денежки, чтобы уж все было не зря.
Хэнк безотчётно потянулся за третьей, предпоследней сигаретой, но, обнаружив неприятный горьковатый привкус во рту, решил все-таки перетерпеть. Шагая по ещё дремлющим улицам, вглядываясь в предрассветные сумерки, он вдруг попытался представить, что с ним станется через несколько лет, если он будет продолжать в том же духе. И желание свалить отсюда, с этой планеты, желание, которое до этого лишь смутно бродило на задворках сознания, на этот раз всплыло на поверхность и окрепло. Точно. Сюда он уже больше не вернётся. Нова-2 – не та планета, на которой стоит гробить свою жизнь. Есть места и получше… Ведь в индустриально развитых мирах вроде Новы-2 таких хакеров, как он, хоть в штабеля складывай. Дешёвки. А на какой-нибудь патриархальной сельскохозяйственной планетке, например, вроде Элти, такой компьютерщик, как он, наверняка смог бы найти прилично оплачиваемую работу. Официальную, на которой не приходилось бы еженощно трястись за свою шкуру. Он не гнался за пресловутой романтикой и, несмотря на свою относительную молодость, не испытывал особых иллюзий на этот счёт. Он просто устал от такой жизни и хотел лишь одного – спокойствия. Спокойствия и уверенности в завтрашнем дне.
Сразу после взлома, следуя полученным инструкциям, Хэнк по лоцману отослал в инфосеть на нейтральный сайт уведомление о выполненной работе. Через полчаса он должен был послать ещё одну записку из какого-нибудь нейтрального места, где можно будет без помех «слить» полный блок информации и получить подготовленную оплату по договорённости. Сервис-терминал в «Закусочной Чена», куда он и направлялся, вполне годился для этой цели. Тихое, спокойное местечко, где практически не бывает чужаков, и где, кстати, можно прилично перекусить. Все-таки всю ночь провёл без сна, пробавляясь пивом из пластиковых банок. Хэнк понимал заказчика: подобные меры предосторожности не лишни. Хотя он и проверил всевозможными утилитами украденный блок на предмет встроенной защиты, но всего не предусмотришь – мир не стоит на месте, и информационные технологии непрерывно совершенствуются. Так что какой-нибудь «жучок» мог остаться, и стоит только начать перекачку информации, как он сразу пошлёт сообщение фирме-владельцу, где это происходит. А из закусочной свалить куда легче, чем из «улья», где прямая директива из административного центра может заблокировать электронный замок любого жилища, тем самым задержав преступника до прибытия соповцев.
Возле перекрёстка он вынужден был остановиться, чтобы пропустить парочку наземных машин, и поневоле хмыкнул. Вот ведь фигня какая – стоит возникнуть необходимости перейти улицу, как тут же словно из ниоткуда появится какая-нибудь тачка и перекроет путь. Особенно когда спешишь. Словно где-то там впереди, вне пределов видимости, выстроившись в очередь, они специально выжидают этого момента.
Причём для него, Хэнка, лично…

Сагиб Кримсарт

Когда Менга объявила, что на этот раз моё очередное возвращение будет отмечаться в необычном для этих мест заведении, то я уж подумал, что она собирается показать мне какое-нибудь экзотическое зрелище. Например, что-то вроде боя алиарских пауков – этаких забавных десятиногих тварей размером с кошку, столь мохнатых, что когда из вороха жёстких чёрных волос вылетают бритвенно-острые жвалы, то замечаешь это только тогда, когда у противника отваливается какая-нибудь конечность. Всегда приятно посмотреть на работу профессионалов. Ни одного лишнего движения, удары только наверняка… Но на сей раз, как оказалось, подруге захотелось особой, тихой экзотики – не для развлечения, а для отдыха.
Как обычно, Менга встретила меня в зале ожидания Пассонского космопорта возле таможенного барьера. Пока сумка с личными вещами проверялась на сканере, я успел полюбоваться её видом с немалым для себя удовольствием. Рослым женщинам далеко не всегда удаётся выглядеть женственно, У Менги же это получалось без проблем: её облегающая одежда темно-синих тонов – курточка и брюки в обтяжку, весьма впечатляюще подчёркивала все её соблазнительные, тщательно выверенные пластической хирургией и поддерживаемые физическими упражнениями формы. За всем этим стояла большая работа над собой, усилия, достойные уважения.
Не спуская с неё взгляда, я одной рукой подхватил сумку с транспортёра, а другой в жесте безмолвного восхищения коснулся указательным пальцем полей соро – национального головного убора, без которого ни один уважающий себя шелтянин не покажется в общественном месте. После чего зашагал в её сторону. Менга в ответ улыбнулась с видом сытой кошки, только что слопавшей целое мышиное семейство, а когда я добрался до неё и, не останавливаясь, двинулся дальше, молча пристроилась рядом. При встрече мы всегда немногословны. Здесь, надо признаться, она подстраивалась под мой привычный стиль – я ведь по природе молчун и не особенно люблю женскую трескотню. А Менга женщина с понятием, вот и не старается сразу вывалить на меня ворох восклицаний, вопросов и новостей, как, между прочим, делают иные, не спрашивая твоего согласия все это выслушать.
Уже вместе мы забрали из подземного гаража космопорта мой трассёр – старенькую, но все ещё надёжную «Бегущую пантеру», неизменно дожидавшуюся моего возвращения во время отлучек с планеты, и отправились в Тиртиниум – нынешнюю политическую столицу Новы-2, где я проживал последние несколько лет.
Следующие полчаса мы провели в дороге.
Разгоняя воздушной подушкой мелкую дорожную пыль, трассёр нёсся по многорядному наземному шоссе навстречу громадинам мегаполиса, медленно выраставшим вдали на фоне нежно-розовой линии восхода… В городе такого восхода уже не увидишь, есть районы, в которых на нижние этажи солнце не попадает даже в полдень. Царство вечного сумрака, разбавленного светом уличных фонарей, торговых и офисных витрин… С открытым верхом было прохладно, но мне нравится такая погода, так как больше всего в жизни я не люблю жару. Справа и слева мелькали сребролистые деревья ладжи, своими треугольными стволами стального цвета вызывая во мне, некоренном жителе, привычное недоверие в своём естественном происхождении. Через каждые пятьсот метров мимо проносились размещённые вдоль обочин голографические экраны размером пять на пять метров, по которым шла запись народных гуляний в общественных парках в честь Праздника Власти. Нынешний фестиваль по искусству Мобра закончился приходом к власти координатора из Правящего Дома Коллок, так что на эту радугу в моде будут преобладать шафрановые цвета и оттенки этого Дома – одежда, мебель, расцветка машин и интерьеров зданий. Плюс цвет года – красный. Естественно, только для простонародья, аристократы никогда не меняют своих родовых цветов.
Сверху на ярусах воздушных трасс мелькали глайдеры самых различных модификаций, на что я привычно не обращал внимания – люблю прокатиться по-простому, наземным транспортом, и никогда не отказываю себе в столь малом удовольствии. После сорока лет относительно благополучно завершившейся службы мне некуда было торопиться… Руководствуясь указаниями Менги, я остановил трассёр возле неприметного ресторанчика, разместившегося в полуподвале ничем не примечательного стодвадцатиэтажного здания – «улья», и поставил управление «Бегущей пантеры» на блокировку. За дверью под вывеской, как выяснилось, скрывался маленький уютный зал, в котором стоял приятный полумрак вкупе с не менее приятной тишиной. Шесть столиков, простых, без электронной начинки, поверх – аккуратные скатерти. Редкостная картина. Чуть дальше располагалась высокая стойка с многочисленными стеклянными полками, на которых красовались старинные бутылки с разнообразными спиртными напитками. Развешенные по стенам экраны – имитаторы окон, транслировали живописные виды природы с разных точек планеты. Дешёвка. Лично мне приглянулась левая стена, полностью отведённая под прекрасно выполненную имитацию известнейшего водопада западного полушария планеты – Асопского Переката. Тонкие струйки воды сбегали по причудливо изрезанной скалистой поверхности и с тихим журчанием вливались в небольшой бассейн, устроенный в полу.
Проклятье галтов, да мне понравилось здесь с первого взгляда!
Ресторанчик на поверку оказался таким тихим и уютным, точно располагался не в центре грязного, зачумлённого района, носившего вполне соответствующее название – Серый Утёс, а посреди какого-нибудь зажиточного пригорода, вроде Осенней Рощи или Восходящего Солнца, в небоскрёбах которых целые этажи отведены под прогулочные зоны с вечно цветущими парками, с зелёными лужайками и искусственными водоёмами.
Да уж, когда из года в год приходится мириться со стеснёнными жизненными условиями, то поневоле начинаешь ценить комфорт и уют где бы то ни было. Я одобрительно хмыкнул, перехватил насмешливо-вопросительный взгляд Менги, молча ожидавшей моей реакции, а затем отправился прямиком к крайнему столику, располагавшемуся возле бассейна. Черепахи и рыбки неторопливо плавали в кристально-чистой воде, сквозь которую отлично просвечивало дно, выполненное в виде миниатюрного садика с настоящими цветами, камешками и ракушками. Надо же, подобной роскоши мне ещё не доводилось видеть в столь захудалом районе. Интересное местечко. Эта «Закусочная Чена» явно под чьим-то влиятельным патронажем. Уж не Немета ли, хозяина Серого Утёса?
– Когда-то я частенько здесь бывала, – пояснила Менга, обводя помещение рукой.
Я сдержанно кивнул. Царившая в ресторанчике атмосфера всеобъемлющего покоя импонировала моему внутреннему состоянию, не хотелось нарушать её лишним словом. Как я уже говорил выше – не люблю попусту открывать рот, предпочитаю обходиться минимумом слов и жестов. Так что подруге частенько приходилось говорить за нас обоих.
Логично было предположить, что раз здесь все выполнено под старину, то и обслуживать посетителей должен живой официант. Пока я никого не видел и ничьих эманации не ощущал – что ж, подождём. Мы ведь никуда не торопимся.
Я не спеша уселся за столик лицом к бассейну, чтобы лучше видеть обитавшую в нем живность, а Менга села напротив, спиной к «водопаду», но обзора все равно хватало. Утро начиналось славно. Журчание воды и неспешные, плавные движения животных привносили некую умиротворённость. Здесь и впрямь неплохо будет оттянуться. А раз Менга знакома с порядками в этом заведении, то пусть она и распоряжается…
Но тут случилось нечто, заставившее меня насторожиться.
Должен заметить, что я природный эмпат, как почти каждый уроженец Шелты. Чувствовать эмоциональный фон окружающих для меня все равно, что для других дышать. И при этом мне совсем не обязательно видеть объект своего восприятия – будь то человек или чужой, не из гуманоидов. Но тут то ли мои природные способности задремали, то ли хозяин ресторанчика тоже принадлежал к числу эмпатов, умевших гасить личный эмофон, не знаю уж, но только в помещении, где никого, кроме меня и Менги, не было, прямо возле нашего столика, вежливо улыбаясь, стоял невысокий старикан, седой и морщинистый. Испещрённая пигментными пятнами кожа серовато-землистого цвета красноречиво свидетельствовала о том, что работать ему приходилось много, а бывать на свежем воздухе – редко. Но белый накрахмаленный передник поверх новенькой серой робы слегка освежал его замшелый вид.
– Это Чен, хозяин заведения, – небрежно, в своей обычной манере представила его Менга, чуть двинув подбородком в сторону старикашки.
Чен молча кивнул, вежливая улыбка не сходила с его лица, словно была приклеена раз и навсегда. А я продолжал насторожённо «принюхиваться» к своим ощущениям. Кажется, я поторопился с выводом насчёт хозяина заведения. Эмофон у него присутствовал. Но такой необычный, что именно эта необычность и заставила меня пропустить миг его появления… вокруг него колебалась призрачная, размытая тень. Чем-то это было похоже на эманации андроида, однако старик к числу искусственных созданий явно не относился, здесь меня обмануть было невозможно.
– Скажи… эти рыбы и черепахи, они настоящие?
Я и так знал, что живность в бассейне настоящая, но мне вдруг, против собственных правил, захотелось поговорить. Чен с его загадочным эмофоном меня здорово заинтересовал.
– Они настоящие, сай, – ответил хозяин ресторанчика. – Те, кто приходят сюда впервые, часто задают мне этот вопрос. Позволю себе маленькую просьбу…
От старика веяло ровной благосклонностью – ни к кому конкретно, но ко всему и всем сразу. При таком отношении к миру неудивительно, что он дожил до столь седых лет. Положительно, он нравился мне все больше, а заслужить постороннему человеку мои симпатии вот так, с ходу – нелёгкое, подчас безнадёжное занятие.
– Да? – Я вопросительно приподнял бровь.
– Не надо их кормить и пытаться трогать руками. Слизистый покров рыб очень тонок и нежен, любое прикосновение человеческих рук нарушает хрупкую оболочку, они заболевают и умирают. И едят они совсем не то, что я обычно подаю своим гостям.
Я понимающе кивнул.
– Но если вы желаете заказать себе на завтрак что-нибудь нетрадиционное, сай, – любезно предложил Чен, – то я могу отвести вас в специальный зал, где у нас в живом виде хранятся…
Менга прервала его коротким движением руки, показавшимся мне грубоватым. Впрочем, судя по тому, как она воспринимала Чена внутренне, он действительно являлся её старым знакомым, так что некоторые вольности по отношению к нему понятны.
– Пожалуйста, Чен, принеси «Алые паруса». Что-нибудь поесть мы закажем попозже, когда нагуляем аппетит, а пока мы просто хотели бы посидеть и поболтать о своих секретах, если ты не возражаешь.
– Я всегда рад желаниям своих гостей, сайя, – с той же непоколебимой приветливостью ответил Чен и степенно удалился выполнять заказ.
Следующие полчаса мы провели за беседой, сдобренной дегустацией «Алых парусов». Точнее, Менга «беседовала», а я, не выпуская из рук высокого тонкостенного бокала с пронзительно-алым содержимым, смаковал маленькими глотками вино, терпкий, кисло-сладкий букет которого пришёлся мне по вкусу, и продолжал рассматривать живность в бассейне. Там как раз наметилось нечто забавное – одной из маленьких коричневых черепашек вздумалось завязать близкое знакомство с крупной золотистой рыбиной, в сонной полудрёме жевавшей водоросли на дне. Особь щеголяла пышными алыми плавниками, – за которые черепашка, собственно, и попыталась ухватиться роговым клювом…
Не знаю, в какой момент я понял, что что-то идёт не так. На первый взгляд, Менга вела себя как обычно и говорила тоже как обычно – ни о чем и обо всем сразу, но на сей раз её мысли были поглощены чем-то иным, витали далеко за пределами того места, где мы сейчас сидели. Я должен был заметить это раньше…
В общем, она кого-то ждала. Здесь и сейчас.
Когда я это понял, настроение несколько омрачилось.
«Менга, Менга, – подумал я с лёгким осуждением, – я-то вообразил, что ты действительно хочешь провести время именно со мной, а ты, как всегда, пытаешься совместить приятное с полезным, отдых с делом». Проглотив недовольство, я решил подождать, как развернутся события дальше. Возможно, Менга притащила меня сюда не просто так, и посетитель, которого она ждёт, каким-то боком может заинтересовать меня? А пока просто абстрагировался от её болтовни, пытаясь вновь вернуть себе быстро ускользающий душевный комфорт, созданный благодаря атмосфере ресторанчика. Но – увы, увы…
Говоря откровенно, мы редко информируем друг друга о своих сугубо личных делах. Хотя мы вместе уже не меньше трех лет, каждый из нас по-прежнему сам себе «вольный охотник». Мы просто вместе проводим свободное время. И не в последнюю очередь – в постели. Менга – гордая женщина и просит помощи только в исключительных случаях. Или не просит совсем. Пару месяцев назад был случай, когда возникла ситуация с нехваткой боевиков для обеспечения прикрытия, и она была вынуждена прикрывать своего хакера лично. Тогда я вмешался по собственной инициативе – иначе ничем хорошим бы это не кончилось. Я всегда предпочитаю устоявшиеся привычки, и подыскивать новую подругу мне совсем не улыбалось, так что кое-кому пришлось свернуть шею, чтобы замести следы. Так вот, от этой гордячки я не дождался и слова благодарности. Она просто заплатила мне часть денег из полученной за то дело суммы, и вопрос моего участия оказался исчерпанным. Менге всегда трудно давалось признание собственных ошибок, а мне не настолько нужно было это признание, чтобы портить между нами отношения. Поэтому деньги я принял. Молча. Без комментариев. Зная, что поступил абсолютно верно в данной ситуации.
Собственно, ещё с первой нашей встречи я прекрасно знал, чего стоит эта женщина, но даже не предполагал, что наши отношения затянутся на столь долгий срок. Мы не давали друг другу никаких обязательств, это устраивало меня и ещё больше – её. Одним словом, какой-то там особенной любви мы друг к другу не испытывали. Уверен, если бы меня прикончили, Менга не стала бы страдать слишком долго. И уж тем более проливать горючие слезы. Я вовсе не желаю сказать, что она такая уж бессердечная. Просто эта женщина знает, чего хочет, и всегда идёт вперёд, не оглядываясь. Хотя иногда её самоуверенность вытекает из элементарной нехватки знаний о предмете, ситуации, из-за чего время от времени она и влипает в разные неприятные истории. Тут ничего не поделаешь, жизнь есть жизнь, так или иначе все совершают ошибки. И я в том числе. Статистика – суровая штука. Немногие из выпускников ВАП дотягивают до пенсионной планки, и я едва не промахнулся мимо неё, когда оставалось дослужить всего два года… Но ничего, обошлось. С потерями, конечно, обошлось – нервная система до сих пор отторгает любую нейроэлектронику, от того же лоцмана, стоит присобачить его к черепу, шизею через пять минут… Но лучше так, чем безымянным пеплом в погребальную урну. Удобство в лоцманах и другой подобной технике, основанной на нанотехнологнях, немалое, недаром на Нове-2 этой хренью все население увлечено поголовно, но лично для меня это теперь не те игрушки, в которые хочется играть. Тем более что вполне можно прожить и с обычным мобильником. Я человек не гордый…
Если за время моих отлучек по каким-либо делам Менга заводила дружков, то я всегда знал об этом. Трудновато скрыть подобные вещи от эмпата… Впрочем, ей это и в голову не приходило – скрывать. Она не чувствовала никаких угрызений совести по этому поводу. Подозреваю, что она просто не знает, что это такое. А если в её душе и мелькало лёгкое сожаление, то только в том случае, если короткая интрижка оказывалась недостаточно удовлетворительной для её сексуальных запросов. Не то чтобы мне это было слишком уж отвратно, нет, собственнических чувств я не испытывал. Так, досадное недоразумение – не более того. Зато я знал наверняка, что по отношению ко мне Менга не испытывает даже этого – ей абсолютно все равно, где я бываю и с кем. Лишь бы ей это не мешало. И все же иногда где-то в глубине её души мелькало что-то, похожее на обычную человеческую привязанность. Всего лишь лёгкий намёк. И как бы я ни строил из себя «одинокого охотника», такие моменты, чего уж скрывать, бывали для меня приятны.
Другой разговор, чего в ней больше: достоинств или недостатков? Я и сам бы не сумел сказать в точности. Иногда она ведёт себя так вызывающе бездушно, что хочется, вопреки въевшейся в плоть и кровь внутренней сдержанности, сорваться и хрястнуть этой красивой головой о ближайшую стенку. А иногда приходишь в неподдельное восхищение и начинаешь думать, будто другой такой женщины на свете не сыщешь. Одним словом, скучать она мне не даёт…
После очередного глотка «Алых парусов» я, наконец, почуял того, кого Менга так ждала, скрывая своё нетерпение за пустой болтовнёй. Ориентируясь на его внутреннее состояние, я прямо видел, как быстро, нервно идёт этот человек. Подсознательный страх пополам с тревогой катили впереди него зябкой волной.
И когда, брякнув колокольчиком двери, он вошёл, я сразу же ощутил, какое облегчение испытала Менга: она ждала именно этого парня.
Я не стал оборачиваться, предоставив Менге разбираться с ним самой, живность в аквариуме пока мне была более интересна. Рыбка и черепашка к этому времени поменялись ролями: золотистая особь, спасая свои пышные плавники от назойливых знаков внимания, развернулась и принялась долбить плоскую черепашью головёнку, а когда та в испуге спряталась в свой нательный «особняк», в ярости попыталась разобрать и «крышу». Только загнав несчастную в самый дальний угол, агрессивная рыбина успокоилась и вернулась к своим водорослям, чтобы закончить прерванный завтрак.
Тем временем Менга хорошо разыграла удивление по поводу «внезапной» встречи с вошедшим и на весь зал отпустила «шпильку», в которой на центральном месте фигурировала костлявая задница гостя. А он в ответ заверил, что тоже чрезвычайно рад её видеть. Лично мне это было понятно и без слов. Назвал он её, естественно, Ксаррой. Это её настоящее имя. Менгой её называю только я, и только мне позволено это делать. Я не мог не обратить внимания, что, в отличие от неё, этот тип был удивлён совершенно искренне, безо всякой липы, что меня слегка озадачило. Выходит, он и не догадывался, что кто-то может его здесь перехватить… да, самое подходящее словечко – перехватить, ибо именно этим подруга и занималась, развлекая меня своими сплетнями.
Затем Менга поднялась из-за стола и шагнула ему навстречу, а тип вознамерился было её обнять, но, видимо, глянул в мою сторону и сдержался. Несмотря на то, что я по-прежнему сидел к нему спиной. Что ж, молодец, умеет трезво оценивать ситуацию. Я бы, конечно, не полез в бутылку из-за такой ерунды, но откуда ему об этом знать? Вот я и говорю – имелось у этого парня элементарное благоразумие по отношению к незнакомым людям и к их пристрастиям.
За неимением лучшего, тип отпустил Менге комплимент по поводу её новой внешности – новой для него, что же касается меня, то этому имиджу она следовала с начала нашего знакомства. Получается, давненько он её не видел. Она же, назвав его Хэнком, подвела к нашему столику, усадила сбоку и представила нас друг другу. На что тип, только сейчас разглядев моё лицо, с трудом выдавил пару вежливых слов, а я предпочёл промолчать, так как я ему своего приглашения не посылал.
Этот Хэнк оказался довольно молодым парнем лет двадцати шести, в потрёпанной куртке-ветровке и застиранных до белизны брюках-всепогодках. Невысокий, худощавый, светловолосый и синеглазый. Короткая стрижка цельная, без модных нынче выкрутасов с выбриванием полос по шевелюре вдоль и поперёк. Черты лица достаточно правильные, чтобы назвать его красавчиком, но нездоровая бледность кожи в компании со светлой двухдневной щетиной несколько портили общий вид. Типичная комнатная крыса, редко выбирающаяся на солнце и свежий воздух, дитя урбанизированного общества. Похоже, парень из тех, кто питается как придётся, спит когда придётся и одевается во что придётся. Подобная неразборчивость наводила на совершенно определённые умозаключения. Либо парень совсем полный разгильдяй, – а Менга вряд ли с таким стала бы связываться, – либо просто слишком сильно поглощён собственной работой и мало думает о том, что его окружает. Насчёт его работы у меня уже сложилось определённое мнение, и это мнение было не в его пользу. Особенно потому, что когда-то он питал к Менге нечто гораздо большее, нежели простую дружескую симпатию, судя по той горечи и тоске, охватившей его в тот момент, когда он её увидел – сейчас эти чувства стушевались за натужной приветливостью и немного усилившейся бледностью, когда до него наконец дошло, кто же я такой.
Проклятье галтов, я знаю, что по местным меркам у нас, шелтян, не слишком привлекательная внешность, но иногда реакция окружающих вызывает раздражение. Почему-то у встречных-поперечных обязательно возникает опасение, что я непременно кого-нибудь покусаю. Странные все-таки человечки, можно подумать, мне больше нечем заняться.
Менга, не теряя времени, перевела болтовню на новый объект своего внимания.
После первых же слов из их разговора выяснилось, что этот парень – самый обычный хакер. Чего-то в этом роде я и ожидал. Менга работала в небольшой фирме, кропавшей софт для дешёвых низкокачественных лоцманов, так называемых «вторников», невысокая цена которых была доступна самым бедным слоям населения. И её должность главы службы безопасности, которую она занимала в этой фирме, звучала слишком претенциозно для столь захудалой конторы. Зарплата там была невелика, поэтому неудивительно, что в свободное время подруга подрабатывала посредником среди сословия хакеров, взламывавших базы данных как раз таких контор, в одной из которых она отвечала за безопасность. Промышленный шпионаж – рядовое, обыденное явление для технотронного сообщества Новы-2, особенно на фоне неизменного политического и экономического соперничества Девяти Правящих Домов, заправлявших всей жизнью планеты.
Ещё через несколько минут мне стало ясно, что Менга знала об этом парне все – не только то, что он сюда придёт, но и с чем придёт, однако продолжала умело разыгрывать «случайность» встречи. Причём, обладая нужной информацией и ловко ведя нить беседы, она заставила его самого сказать все, что хотела услышать.
Я мысленно усмехнулся – с этой тактикой Менги я знаком давно. Любит поиграть на чужих слабостях и просчётах, причём никогда не делает этого без выгоды для себя. Определённо запахло деньгами, и деньгами немалыми, – иначе Менги здесь бы не было, она никогда не разменивается на мелочовку.
Короче – парень только что провернул своё обычное хакерское дело и «делал ноги».
Поняв, что сболтнул лишнее, Хэнк осёкся, и от него потянуло раздражением. Словно не замечая этого, Менга подозвала Чена и распорядилась насчёт завтрака на троих, заказав блюдо с незнакомым названием «утка по-пекински». Теперь парень занервничал. Он явно спешил и постарался объяснить это Менге так, чтобы не задеть её своим поспешным уходом. Забавно было смотреть со стороны на его потуги решить все мирным путём. Он мялся, старательно отводил взгляд, косился на виртуалку своего лоцмана, наверняка в этот момент отсчитывавшую горячие минуты до связи с заказчиком по сервис-терминалу. А Менга, словно не замечая его усилий, продолжала подначивать разными наводящими вопросами.
Вернулся Чен с небольшой жаровней в руках, красные угли которой так и пламенели в полутьме ресторанчика. Установив жаровню посреди стола, он отправился за остальными предметами сервировки. Начало с жаровней мне понравилось. Продолжение обещало быть интересным.
Но тут Менга опять подпортила мне настроение. Она сообщила Хэнку о смерти его посредника, и новость оказалась для того настоящим потрясением. Пока он её переваривал, снова появился Чен. Все так же молча, в мёртвой тишине, он водрузил блюдо с нарезанными ломтиками светлого мяса на жаровню, неспешно расставил чистые тарелки со столовыми приборами, добавил ещё один бокал для Хэнка, долил вина во все бокалы из кувшина, поставил рядом с жаровней сам кувшин и тихо удалился.
Проводив Чена взглядом, Менга равнодушно пожала плечами и предположила, что посредник Хэнка перешёл кому-то дорожку. Что тут началось – парень прямо взвился! Начал кричать что-то вроде того, что его незабвенный Титу и мухи обидеть не мог, пока Менга его не осадила – мастерски, как она это умела – одним взглядом, и хакер снова заткнулся. Заткнулся и попытался взять себя в свои дрожащие ручонки.
Я вскользь прислушивался к разговору, стараясь уловить подтекст происходящего. Факт убийства всегда настораживает сам по себе, вдобавок у меня возникло неприятное ощущение, довольно быстро переросшее в уверенность, что Менга каким-то боком к этому убийству причастна. Игра становилась грязной, следовательно, деньги были в ней замешены действительно большие. Придётся подруге чуть позже ответить на кое-какие вопросы…
Не теряя времени даром, Менга предложила Хэнку свои услуги по прикрытию – к чему, собственно, и был затеян весь этот разговор. Менге, в общем-то, было плевать на безопасность парня, несмотря на их личную близость в прошлом. Для неё прошлого никогда не существовало. Ей просто нужны были его деньги и только. Если хакер после выполнения заказа остаётся без прикрытия, любой посредник может предложить ему эту услугу.
Я это знал.
Знал это и Хэнк.
Сообразив, что ему не отвертеться, Хэнк вдруг воспылал к Менге странной враждебностью. Не ответив ни да, ни нет, он опрометью бросился к кабинкам сервис-терминалов, располагавшихся справа от стойки в задней части зала. Но я знал, что мышеловка захлопнулась и никуда этот Хэнк не денется.
Ладно, пора было перекусить, а то Менга слопает все сама.
Я уже взял вилку с ножом, чтобы положить порцию себе на тарелку, когда началось самое интересное. И наверняка непредвиденное даже для Менги, несмотря на всю её расчётливость. Я уловил присутствие новых субъектов, быстро приближавшихся к залу со стороны служебного входа в ресторанчик. Их эмофон мне здорово не понравился. А когда мне что-то так не нравится, я обычно заранее принимаю контрмеры.

Хэнк

Спустившись по потёртым ступенькам в полуподвал, Хэнк толкнул дверь, оповестив хозяина о своём приходе мягким звоном колокольчиков, и вошёл внутрь. Интересно, возникла у него неожиданная мысль, сколько раз за минувший год открывалась эта дверь, имитирующая настоящее, потемневшее от старости дерево, и сколько раз эти самые колокольчики возвещали о появлении новых посетителей? К примеру, если сложить все это звяканье в один звуковой файл, то на сколько мегов он потянет?..
– А, старый блудливый шут оторвал-таки свою костлявую задницу от любимого кресла и решил почтить это убогое заведение своим присутствием!
В закусочной царила полутьма, и он не сразу сообразил, что слова относятся именно к нему. Хотя голос, этот низкий женский голос с приятной хрипотцой показался до боли знакомым…
Хэнк прищурился, замерев. И только теперь, приглядевшись, заметил Ксарру, устроившуюся за дальним столиком лицом к входу. Менгийская Кошка… Надо же, легка на помине, ведь всего несколько минут назад он о ней думал. Бывают же в жизни совпадения… Сразу не узнать, теперь вместо короткой рыжей стрижки её лицо и плечи обрамляла впечатляюще пышная шевелюра темно-синего, почти фиолетового цвета, а тело украшала облегающая, тех же оттенков, что и волосы, одежда из синтекожи. Женщины – большие любительницы менять внешность, но надо признаться, что её новый имидж ему весьма импонировал.
Ксарра, кстати, была не одна.
За тем же столиком напротив неё расположился какой-то здоровенный тип в длинном сером плаще, полы которого свисали до пола, и в широкополой шляпе, из-под которой до плеч ниспадала тёмная шикарная грива. Очень импозантный тип. Кстати, о плечах – их ширина прямо-таки вызывала лёгкую оторопь. Кажется, Ксарра наконец нашла себе мужика по своим весьма немалым запросам… дьявол, так вот почему она поменяла причёску – чтобы соответствовать этому типу… Нехилая уступка и, надо сказать, весьма для неё нехарактерная. Этот парень действительно для неё что-то значил.
Покосившись в сторону стойки бара, Хэнк вскользь отметил, что хозяин, сухонький старикан в белом переднике поверх опрятной серой одежды, на своём обычном месте. Что ему нравилось в старикане, так это то, что Чен никогда никому не надоедал и выполнял заказы только тогда, когда к нему обращались непосредственно.
– Ксарра! – спохватившись, Хэнк развёл руки и двинулся ей навстречу, в то время как Менгийская Кошка медленно выплывала из-за стола. «Когда-то моя задница не казалась тебе такой уж костлявой», – чуть было не добавил он вслух, однако невольно покосился на обладателя шляпы, продолжавшего сидеть к нему спиной, и инстинкт самосохранения заставил благоразумно промолчать. – Ксарра, да неужто это ты? Если бы ты знала, как я рад тебя видеть!
Женщина с небрежной улыбочкой, словно второпях, на всякий случай пририсованной к темно-синим губам, сделала пару шагов навстречу по проходу между столиками. Хэнк вдруг осознал, что уже и забыл, насколько же она выше его. Казалось бы, восемь-девять сантиметров разницы в росте не так уж и страшны, но в совокупности с каблуками полусапожек, добавлявшими ещё четыре-пять сантиметров… В общем, вознеслась на недосягаемую высоту. Зло его задери, даже боязно представить, какого же роста будет этот составивший ей компанию широкоплечий типус, когда встанет на ноги…
Ксарра подошла, обхватила тёплыми ладонями его скулы и, слегка нагнувшись, запечатлела звонкий поцелуй на лбу. Её движения были обманчиво мягкими, но Хэнк по своему опыту знал, какая внутренняя сила кроется за ними, сила, способная вырваться в любой миг, стоит ей только оказаться перед врагом. И это нехитрое прикосновение на миг вернуло Хэнку давно забытое ощущение, когда он чувствовал к ней нечто гораздо большее, нежели простую дружескую симпатию, но в присутствии нового приятеля Менгийской Кошки не решился обнять её за талию, как в прежние времена. Ксарра снова была рядом, но обладать ею он уже не мог. Впрочем, такой женщиной обладать нельзя. Она просто врывается в твою жизнь со скоростью и мощью торнадо, переворачивает её с ног на голову и уносится прочь, надолго оставляя в душе лишь полное опустошение, горечь и тоску…
Только сейчас, несмотря на прошедшие несколько лет, Хэнк с неожиданной болью осознал, что все это время продолжал скучать по этой рыжей (а ныне – индиговой) красавице, которая, если разобраться, была почти на семнадцать лет старше его. Ни тогда, ни теперь его это нисколько не смущало, но проблема была в том, что их близкие отношения остались в далёком прошлом.
– Садись, поговорим, – Ксарра небрежно махнула рукой на свой столик. – Не видела тебя сто лет.
– Кстати, индиго тебе и впрямь идёт, – одобрительно, хотя и несколько натянуто улыбнулся Хэнк.
– Садись уж, пустомеля, – хмыкнула та, опускаясь на своё место и старательно скрывая, что польщена. – Не нужны мне твои комплименты, всегда прекрасно обходилась без этого дерьма.
Грубовато, но вполне в её характере, так что Хэнк не обиделся. Он невольно вновь покосился на незнакомца, который даже не пошевелился, чтобы посмотреть, кого же Ксарра приглашает за стол, и последовал её примеру, небрежно бросив на пол сумку с вещами и заняв боковой стул. Ничего, время у него ещё есть, пару минут можно и посидеть, пивка хлебнуть или стаканчик винца, вроде того, каким сейчас пробавлялась эта парочка – светло-алая жидкость в высоких тонкостенных бокалах. Хотя, конечно, встреча эта не очень кстати…
Именно тогда ему и удалось разглядеть лицо здоровяка.
И сразу же почудилось, что все зубы разом заныли, а ладони покрылись испариной. Из-под широкополой шляпы на него глянуло скуластое, жёсткое лицо с хищным крючковатым носом, нависающим над тонкими бесцветными губами, и с такими пронзительно-светлыми радужками узких, как росчерк бритвы, глаз, что они терялись на фоне белков. Незнакомец был чисто выбрит, и на его лице не отражалось ровным счётом никаких эмоций, но опасный блеск этих самых глаз в сочетании с резкими чертами лица придавали здоровяку свирепейший вид, заранее не предвещавший ничего хорошего. Доброжелательности у Хэнка значительно поубавилось. Оставалось лишь похвалить себя за то, что вовремя сдержался и не ляпнул какой-нибудь глупости, как с ним случалось нередко. Ему вовсе не хотелось злить этого… этого монстрика в человеческом обличий. Где же Ксарра такого откопала? И кого же, зло задери, он ему так напоминает? Ведь напоминает же…
Неуверенно улыбнувшись, Хэнк замер на стуле не в самом удобном положении. Руку он подать не решился. Кажется, таких типусов лучше не нервировать подобными жестами.
– Привет…
Веки незнакомца чуть дрогнули в ответ. И все. Ни слова. Ах, мы такие гордые и самовлюблённые, аж рот раскрыть лень… Хэнк поспешно уставился в стол. Сколько же ему лет? На вид довольно моложавый, ни единой морщинки вокруг глаз и рта, ни одного седого волоска. Но вот взгляд! От такого взгляда просто мороз бежал по коже. Создавалось жутковатое впечатление, будто эти самые «белые» зенки смотрят на тебя мизерными чёрными точками, словно костлявая старуха Смерть из небытия. Этот парень либо страшно стар и мудр, как Вселенная, либо… либо опасен, как высокооплачиваемый наёмный убийца экстра-класса.
Хэнк сглотнул. Проклятье! Нет, эта встреча явно оказалась некстати…
– Можешь познакомиться, Хэнк, – с этакой ленивой благосклонностью проговорила Ксарра, – имечко этого котика Сагиб Кримсарт, он мой давний хороший знакомый. Вижу, вижу, его внешность произвела на тебя впечатление… Да не напрягайся ты так, все нормально. Пока будешь вести себя прилично, он тебя и пальцем не тронет.
Голос бывшей подруги вывел Хэнка из ступора. Он откинулся на спинку стула и постарался расслабиться, но, Небесные Сферы, это было нелегко. Вышеназванный «котик», кстати, на подобный выпад в свой адрес никак не отреагировал… да уж, ему тоже не помешали бы такие «стальные» нервы, хоть обзавидуйся теперь…
Спохватившись, хакер заученно выдавил:
– Очень приятно…
Ксарра чему-то самодовольно улыбнулась, сделала маленький глоток из наполовину опустошённого бокала и продолжила:
– А этот доходяга – Хэнк, когда-то мы были с ним большими друзьями. Впрочем, – она многозначительно усмехнулась, дружески похлопав парня по плечу свободной рукой, – мы и сейчас не врага.
Губы Сагиба Кримсарта небрежно изогнулись в некоем подобии приветливой улыбки. Лучше бы он этого не делал. Его улыбка слегка обнажила два ряда мелких, острых, точно иглы, зубов, и этих зубов явно было больше, чем полагается иметь нормальному человеческому существу. Мать моя женщина, оторопело подумал Хэнк, наконец сообразив, кого же он перед собой лицезрит. Ну и дружка себе завела Ксарра на этот раз! Впрочем, с её темпераментом с неё станется… Или он ошибся, и у них здесь просто деловая встреча? Нет, в самом деле, неужто натуральный шелтянин? До сих пор он подобных инопланетников только в киношке и видел, но там ведь сплошная компьютерная графика, а тут – вживую…
– Чего это тебя вдруг сюда занесло в такое время? Насколько мне помнится, раньше ты в такой час только спать укладывался, – Ксарра слегка пихнула его кулаком в бок. Этого «слегка» хватило, чтобы Хэнк сдавленно охнул, едва не свалившись со стула. Злоклятая девка, вечно со своими шуточками, нравится, видите ли, силу демонстрировать, а всего-то и делов – пачка лишних мышечных имплантов. Настроение продолжало стремительно падать, и он не старался разобраться почему. Сейчас ему хотелось лишь одного – побыстрее закончить дело и убраться отсюда куда подальше.
– Да так, – нехотя ответил он, – бессонница что-то прихватила, вот и решил немного прогуляться…
– Как же, бессонница. Ты ведь так и не бросил своего прежнего занятия?
– А что ещё я умею? – вяло огрызнулся Хэнк, не желая сейчас трогать наболевшую тему. Ксарра пренебрежительно скривила губы.
– Ни на что другое ты не способен, это уж точно.
«Другой бы на моем месте обиделся», – подумал Хэнк, но вслух ничего не сказал. Ксарра не из тех женщин, которые станут выслушивать претензии. Её этим не проймёшь. Да и по шее можно схлопотать запросто. А рука у неё по-прежнему тяжёлая, как только что пришлось убедиться… Не выдержав внутреннего томления, Хэнк вытащил третью за последние пятнадцать минут сигарету и закурил. Пододвинул к себе поближе пепельницу, сиротливо ждавшую своего часа в центре стола. Отчётливый горьковатый привкус на языке, свидетельствующий о передозировке наркотика, на этот раз его не смутил. Ему необходимо было успокоиться, пока вконец не разнервничался. Таймер виртуалки продолжал отсчитывать «горячие» минуты, показывая, что их осталось не так уж много. Но, как известно, последние минуты – самые долгие.
– А сама-то ты здесь какими судьбами?
– Ностальгия замучила, – Ксарра снова усмехнулась, бросив загадочный взгляд на Сагиба, который, время от времени делая по аккуратному глоточку из бокала, продолжал невозмутимо пялиться куда-то мимо неё.
Живность, что ли, разглядывал в аквариуме? Водная поверхность плескалась за спиной Менгийской Кошки всего в паре шагов от её стула. Хэнк отвернулся от аквариума, снова стараясь сосредоточиться на Ксарре, но лицо шелтянина не шло из головы. Дегустатор хренов. А винцо это алое, кстати, довольно дорогое, «Алые паруса» называется. Он обычно пробавлялся сортами попроще, в холодильниках Чена хватало приличной выпивки…
– Ностальгия? По-моему, это слово не из твоего лексикона, Ксарра.
– Да понятное дело, что шучу. Просто Сагиб только что прилетел на Нову со своей родины, и мы решили слегка отпраздновать нашу встречу. Если ты не забыл, этот ресторанчик нравился не только тебе, хоть ты его и откопал когда-то первым… А вообще-то не ожидала я тебя здесь увидеть. Была уверена, что ты уже давным-давно смотался отсюда куда-нибудь подальше…
– Да нет, все шанса не подворачивалось, – Хэнк пожал плечами. – Разве что сейчас…
Он осёкся и умолк, разозлившись на себя. Нервно затянулся – от сигареты осталась ровно половина. Надо же так ляпнуть. Но в зелёных глазах Ксарры уже вспыхнули жадные огоньки, она прищурилась, вскинув левую бровь, слегка растянула губы в плотоядной улыбке, отчего в выражении её лица проступило что-то кошачье… ну да, кошачье и есть. У неё и кличка соответствовала внешности – Менгийская Кошка. Вот только почему именно «менгийская», она ему так и не рассказала, хотя спрашивал он не раз. Отмолчалась.
– Заказ? Да ну? – по её лицу проскользнуло выражение лёгкого пренебрежения. Она словно бы всем своим видом говорила: ну какой там у тебя может быть заказ, трижды неудачник?
Хэнк усмехнулся. Теперь она уже не поймает его на этот крючок. Когда-то стоило только ей позволить себе насмешку или сарказм по отношению к нему, он вспыхивал, точно сигарета от одного прикосновения. Ну как же, его самолюбию наносился такой удар! И он начинал ей объяснять и доказывать, что способен куда как на большее, чем многие другие. А она только насмехалась и раззадоривала его все больше и больше, до тех пор, пока он вольно или невольно не выбалтывал всю информацию, которая ей требовалась. После чего Ксарра самым беззастенчивым образом решала, использовать её в своих целях или оставить Хэнка в покое.
Дело в том, что Ксарра была посредником более высокого уровня, чем его приятель Титу. Она работала с хакерами иного склада, да и заказы ей поступали куда круче. И, надо отдать ей должное, в отличие от того же Титу, защиту своим хакерам она обеспечивала надёжную, вызволяя их из любых неприятных ситуаций. Пока они жили вместе, если их недолгие встречи вообще можно было назвать «совместной жизнью», ему ни разу не приходилось думать о том, что карающая длань тех, чьи базы данных он взламывает, может дотянуться до его шеи. Впрочем, когда он с ней познакомился, он был просто лохом с задатками хакера, гипертрофированным самомнением и детским максимализмом. Он лез в бутылку каждый раз, когда речь заходила о его способностях или оплате. Хэнк вообще считал себя благородным рыцарем, этаким кристально чистым служителем Искусства Взлома. Он полагал, что никто не может оценить его по достоинству. Ксарра дала ему возможность заработать, и она же драла с него почти половину денег за обеспечение будущими заказами. Её не интересовал спортивный дух Хэнка. И также не интересовало искусство владения компом. Только деньги. И зарабатывать их она умела. Да, зло её задери, она предлагала сотрудничать и дальше, когда их близкие отношения закончились, но Хэнк отказался. То ли из гордости, то ли из-за оскорблённого самолюбия. То ли просто из мальчишеской дури в голове, изрядно повыветрившейся к нынешнему моменту…
Потом он пожалел двадцать раз, но Ксарра дважды предложений не делала никому, тем более бывшему любовнику. Он просидел без денег почти полгода, перебиваясь случайными заработками, мизерными и нечастыми. Едва сводил концы с концами, пока на него не вышел Титу. И пусть Титу был не таким опытным посредником, он оказался для Хэнка чем-то вроде alter ego. Вероятно, именно поэтому они так быстро нашли общий язык. С Титу он не мог зарабатывать столько же, сколько с Ксаррой, но и отношения у них были другие: более доверительные, что ли.
– Значит, заказ, – повторила Ксарра задумчиво, продолжая вертеть в пальцах почти опустошённый бокал. Щёлкнула пальцами, подзывая Чена. Тот почти мгновенно материализовался рядом – вежливый, исполнительный старикашка, с неизменным выражением внутреннего достоинства на лице. Ни для кого не было секретом – чтобы обеспечить круглосуточную работу своей забегаловки, Чен был вынужден завести себе кибера-двойника. Более того, старикан не нашёл ничего лучше, как переписать в чип искусственного интеллекта кибера пси-матрицу своего собственного сознания. И иной раз было трудновато понять, кто из них – человек или робот, в данный момент обслуживают посетителей. Лично для Хэнка эта «угадайка» вскоре превратилась в своеобразную игру… Но не сейчас. Сейчас ему было не до игр.
– Давай ещё по одной, Чен, – распорядилась Ксарра, отставив бокал. – И принеси что-нибудь поесть. Что-нибудь этакое… свою утку по-пекински, что ли. На троих. Так и быть, Хэнк, в честь столь неожиданной встречи я сегодня угощаю.
Сдержанно кивнув, Чен молча удалился выполнять заказ.
Хэнк нахмурился. Вот влип. Попробуй ей отказать, не объясняя причин, и тут же пожалеешь. Придётся выкладывать все как есть… Он сделал глубокий вдох, как перед прыжком в воду:
– Извини, Ксарра, но я спешу. Правда спешу. В этой забегаловке мне нужен только сервис-терминал, после чего я испарюсь с такой скоростью, словно меня здесь и не было. Так что придётся вам трескать эту утку вдвоём…
– А-а, так я и думала, – не без сарказма проговорила Ксарра. – То-то ты такой взмыленный сегодня, аж сердце прохватывает от жалости. А ты у нас, оказывается, сам сегодня Большой Чувак с Большими Бабками, а?
– Деньги не слишком большие, но хватит, чтобы смотаться из этого задрипанного района, – угрюмо парировал Хэнк.
– Например, в Осеннюю Рощу? – Ксарра откровенно ухмыльнулась.
В Хэнке против воли начало нарастать раздражение. Резким движением он воткнул окурок в пепельницу. Сейчас эта акула постарается откусить от него кусок. И, по всей видимости, каким-то образом ей это удастся, чтоб она подавилась.
– Если бы… – он старательно отвёл взгляд, понимая, насколько жалко и нелепо сейчас выглядит в глазах этой самодостаточной парочки. Хорошо ещё хоть шелтянин пялится мимо. Хотя, конечно, тоже задевает, когда ты для кого-то – пустое место. – Я не такой крутой, как ты, мне таких заказов никто не предлагает.
– Что-то ты сегодня не слишком откровенен, а?
– Да уж какой есть, Ксарра…
Вернулся Чен с небольшой жаровней. Установив её посреди стола, он отправился за уткой.
Хэнк снова скосил зрачки на таймер лоцмана. Пять минут. Всего пять минут – и его здесь не будет. Чем только их заполнить, эти пять минут… Спокойно, парень, спокойно, не нервничай ты так, а то аж руки дрожат – самому противно…
– Ладно, Хэнк, не дури, здесь все свои. Кто у тебя сейчас посредник?
– Как кто? – Хэнк непонимающе уставился на Ксарру. – Уж тебе-то должно быть известно, что я работаю только с Титу. Ты же сама посредник, а в ваших кругах все обо всех…
– Так ты, что же, ничего не знаешь? – Ксарра недоверчиво хмыкнула. – Хотя, если подумать, вполне в твоём духе – запереться в своей конуре, отгородившись от всяческих новостей. И сколько ж ты дней, скажи на милость, не видел своего приятеля?
– Погоди, ты о чем? Чего я не знаю? – насторожился Хэнк.
– Три дня назад Титу нашли со стилетом в груди. В собственном жилище.
Время словно остановилось. В голове загудело, сердце оборвалось и рухнуло куда-то в пустоту, тело стало ватным и непослушным.
– Как… как это случилось? – Хэнк услышал собственный голос словно бы со стороны – чужой, далёкий и на удивление бесцветный.
Появился Чен. Все также молча, в мёртвой тишине, он водрузил блюдо с нарезанными ломтиками жареной утки на горячую жаровню, расставил посуду и снова удалился.
Проводив его взглядом, Ксарра сдержанно пожала плечами:
– Соповцы пока ничего не могут сказать. Никаких улик, никаких намёков, кто бы это мог сделать. Из жилища ничего не пропало. Такое впечатление, будто Титу решил вдруг свести счёты с жизнью и сам продырявил себя этим стилетом. Как видно, действовали профессионалы.
– Но почему? – Хэнк и сам понимал, что задаёт совершенно глупый и никчёмный вопрос.
– Сперва я думала, что этот мягкотелый лопух кому-то случайно перешёл дорожку, по своей неистребимой наивности полагая, что все люди братья и должны эту самую дорожку друг другу уступать из элементарной вежливости… – Ксарра медленно отхлебнула из своего бокала и преспокойно принялась накладывать себе на тарелку кусочки ароматного птичьего мяса, сдобренного жёлтым соусом с тушёными ростками бамбука. – Может, даже Немету. В нашем кругу такое случается сплошь и рядом…
– Только не с Титу! – Хэнк не осознавал, что кричит в полный голос. – Он был классным посредником. У него никогда не случалось конфликтов. Он умел все улаживать полюбовно!
Ксарра так и замерла с тарелкой в руке, изумлённо вскинув тонкие брови. Даже шелтянин и тот заинтересованно взглянул в его сторону, сразу прошив своими жутковатыми зрачками насквозь и вызвав невольный озноб.
– Ты на меня так орёшь, будто это я его пришила, – медленно, с расстановкой произнесла она почти шёпотом, но именно этот шёпот отрезвляюще подействовал на Хэнка.
Ватная пелена стала медленно рассеиваться.
– А теперь сдаётся мне, – по-прежнему невозмутимо продолжала Ксарра, – все дело именно в последнем заказе, который ты от него получил… С прикрытием у Титу дело всегда обстояло неважно, сам видишь – себя и то уберечь не смог.
Хэнк почувствовал, что уже в состоянии рассуждать. Но лучше ему от этого не стало. Напротив, гораздо хуже. Предположение Ксарры выглядело исключительно верным и безошибочным. Три дня назад… Три дня назад он как раз этот заказ и получил… Вот злободрянь, если они так быстро вычислили Титу, то почему до сих пор не нашли его самого? Неужто бедняга Титу умудрился сохранить в тайне, кому отдал заказ? Слабое утешение. Все равно ведь ищут сообщников… И если найдут… Один труп или парочка – разница небольшая, если та контора так печётся о своих секретах…
Хэнк вдруг ощутил себя таким крошечным, хрупким и уязвимым, будто он – клоп, над которым занесён гигантский палец. Сейчас палец опустится, и от него останется лишь маленькое мокрое пятнышко на полу.
Он вскочил, едва не повалив стул, но от волнения не заметил своей неловкости:
– Извините, мальчики и девочки, но мне пора улаживать свои проблемы…
– Одну секундочку, Хэнк. – Ксарра ткнула в его сторону вилкой, неспешно пережёвывая кусочек, и невнятно добавила: – Раз Титу нет, то о тебе, как я понимаю, больше некому позаботиться. Так что, когда вернёшься, голубок, мы обсудим твоё новое прикрытие.
Она была права, эта матёрая акула.
Все-таки нашла, как с него содрать бабки на вполне «законных» основаниях.
Пару секунд Хэнк чуть ли не с ненавистью смотрел в эти нахальные, самодовольные глаза, разглядывавшие его примерно с той же уверенностью, с какой приготовившийся к трапезе удав смотрит на загнанного в угол кролика. Затем резко развернулся и опрометью бросился к кабинкам сервис-терминалов.

Сагиб Кримсарт

Менге далеко до настоящего профи в моем понимании этого слова, но я давно усвоил, что способность адекватно оценивать опасность присуща ей практически на уровне инстинктов. Так что задатки у неё неплохие, и если бы подруге довелось побывать в той же академии, которую в своё время окончил я, она сейчас была бы ничем не хуже коренного шелтянина.
Это, между прочим, комплимент, чтобы вы знали.
Я молча показал ей три пальца, потом изобразил «пистолет», ткнув указательным в сторону служебного хода, расположенного между кабинками сервис-терминалов и стойкой, куда минуту назад скрылся Чен, и её взгляд метнулся в ту же сторону. Менга сразу подобралась, как та самая Менгийская Кошка, готовая к прыжку…
Кстати о прыжках. Я ещё не говорил о том, что являюсь «прыгуном»? То есть обладаю способностью к телепортации, заложенной в меня матушкой-природой? У нас на Шелте, если говорить откровенно – самый настоящий рассадник менталов, то есть людей с паранормальными способностями. Именно поэтому выпускники ВАП так высоко ценятся практически во всех мирах Галактической Федерации. Теперь вы это знаете, так что приступим к делу.
Я откинул левую полу плаща, открыв небольшой, но удобный пистолет, плотно сидевший на поясе на специальном магнитном захвате. Станнер системы «зомби», модель 1168. Моё любимое оружие. Рукоять заточена точно под мою правую руку, а дактилоскопический опознаватель не позволяет пользоваться им никому, кроме меня. Дополнительно есть ещё голосовой код. У всех нейроразрядников один и тот же недостаток – они действуют наверняка только с небольшого расстояния, пять-шесть метров, так что для поражения цели с большой дистанции совершенно не годятся. Это, скорее, оружие защиты, чем нападения. Больше всего его обожают проститутки в крупных борделях, сутенёры которых могут позволить себе закупить эти весьма недешёвые цацки – никакой крови, а сорвавшийся с катушек клиент вырублен начисто, и можно спокойно звать охрану, чтобы выкинуть ублюдка вон. Но я-то – «прыгун», так что данный недостаток оружия для меня не имел значения.
Одновременно со мной Менга тоже привела себя в боевую готовность.
У неё это выглядело иначе, и если бы я не знал, куда смотреть, ничего бы не заметил. Из пальцев правой кисти, сжимавшей бокал, выдвинулись тонкие, прозрачные нити сантиметров пять длиной, практически неразличимые на алом фоне вина за стеклом – наноимпланты, вживлённые прямо в ногти. Она поставила их недавно, и приобретение было весьма недурственным, превращавшим обычные ногти в когти острее любой бритвы, способные даже пробивать теллароновую броню. Даже было интересно, сколько она за них заплатила. Менга мне об этом не поведала, а сам я спрашивать не стал, зная, что она не любит лишнего любопытства. Кроме того, она быстрым движением отстегнула от пояса игольник стандартного образца – «штопальщик-М47», который ей полагался по штату, и положила на стол сразу за жаровней…
Вовремя: трое здоровяков в тёмных плащах вошли в зал ресторанчика и без раздумий, без малейшей заминки направились к кабинке, в которой сейчас торчал Хэнк, увлечённо беседующий с сервис-терминалом и, похоже, ничего не замечающий вокруг. Такая безошибочность говорила о точной наводке. Если не искать сложных и заумных вариантов, то эти люди, скорее всего являвшиеся агентами какой-нибудь спецслужбы, которых на Нове-2 с её Девятью Правящими Домами пруд пруди, вычислили его элементарно – с помощью собственного лоцмана. Для их матобеспечения это не проблема. Как обычно, таких типов, как Хэнк, подводят пресловутые три «Не»: Неосторожность, Непредусмотрительность, Нежелание – нежелание избавиться ни от первого, ни от второго. Будем снисходительны – Хэнк, дитя ульевых трущоб, не проходил моей спецподготовки и не обладал природными данными Менги. Не всем же быть профи. Иначе кому будут нужны услуги таких, как я? Вот именно.
Действовали гости весьма слаженно и чётко. Один остановился возле прозрачной двери кабинки, второй произвёл выстрел из станнера через стекловолокно и вошёл внутрь, склонившись над сразу безвольно сползшим на пол телом, а третий…
Ну да, третий направился к нам. У агента было скучающее выражение лица, которым он пытался прикрыть непрерывно щёлкающий курок игольника в своих мозгах. Все правильно – в зале, кроме Хэнка, находились только мы с Менгой, логично предположить, что мы имеем к Хэнку какое-то отношение. Вдобавок на столике красовались три комплекта столовых приборов. А при облаве на хакера, замахнувшегося на слишком крутую организацию, обычно стремятся вычислить всех его сообщников, весь круг его знакомых. Кроме того, мы свидетели. Старая, набившая оскомину, но не изжившая себя тема. Ну что ж, теперь никаких сомнений в развязке сложившейся ситуации у меня не осталось. Менга с замечательно невозмутимым видом смотрела, как этот тип приближается к нашему столику, будто её это никаким краем не касалось. Умница. Эти трое действовали слишком самоуверенно, а самоуверенность – тоже разновидность некомпетентности, которая, бывает, дорого обходится.
– Твой, – почти беззвучно шепнул я, прикрыв губы краем поднятого бокала.
Вина было немного жаль. Хорошее вино. Но с гостями надо делиться, даже незваными.
На этой мысли я «стартовал» прямо со стула.
Воздух вздрогнул и раздался, уступая настырному объёму моего тела, проявившемуся возле кабинки как раз напротив второго агента. Не успел он вылупить на меня глаза, как бокал с размаху влепился ему в лоб. Тугой звон разбившегося стекла, вино, залившее лицо и одежду, закатившиеся глаза и подломившиеся ноги – полный набор признаков человека, потерявшего сознание, иначе с какой стати ему сползать спиной по стенке на пол? Второй «лоб» в кабинке, успевший обернуться на звук, получил в вышеназванную часть тела плюху из «зомби» и распластался поверх Хэнка. Что поделать, голова противника – моё любимое слабое место.
Дело было сделано, и я позволил себе обернуться.
Менга лёгкой, танцующей походкой уже двигалась в мою сторону, звонко цокая невысокими каблуками по твёрдому покрытию пола и всем своим видом демонстрируя, как здорово адреналин играет в её крови. Проклятье, кажется, она немного перестаралась. Игольник её клиента валялся на краю бассейна, а вот его хозяину повезло куда меньше – он плавал в бассейне лицом вниз, вокруг его головы расплывалось красное пятно. По скалистой круче, имитирующей Асопский Перекат, по-прежнему безмятежно струилась вода, разбиваясь радужными брызгами о затянутую в ткань чёрного плаща спину неудачника. Полная идиллия. Сегодня у рыбок и черепах новое меню. Извини, Чен, издержки нашей непростой жизни.
Ладно, один тип для допроса у меня остался, к тому же они сюда тоже не в игрушки пришли играть. Я склонился над любителем «Алых парусов» и потрепал его по мокрым щекам. Никакой реакции – ни внешней, ни внутренней. По лбу из глубоких порезов струилась кровь. Неужто тоже перестарался?
– Эй, Сагиб, котик, я тебе говорила о том, что ты опасный противник?
Подлизывается. Знает, что я не люблю трупы, были уже прецеденты.
– Неоднократно, – проворчал я. – Но с тобой я тоже ссориться не собираюсь.
– Иногда, котик, ты все-таки способен на комплименты, – промурлыкала Менга низким голосом, склонившись над моим плечом и разглядывая агента на полу. – Что там с твоим «языком»?
– Онемел, – скупо усмехнулся я.
– Ещё бы не онемел. Ты, между прочим, разбил о его голову бокал из небьющегося стекла.
– Проклятье, а я думал, что в этой забегаловке все сделано под старину.
– Только не бокалы. Не напасёшься, если каждый посетитель будет бить их о чьи-то головы. Ладно, замяли.
Распахнув дверку кабинки, Менга вошла внутрь и небрежным движением стащила с Хэнка тело агента, просто схватив и потянув того за ногу. Парень был рослый и по всем прикидкам весил раза в полтора больше её самой – но силы подруге было не занимать, в своё время она неплохо усовершенствовала своё тело. Стащив же, удивлённо хмыкнула:
– Это что ещё за дрянь такая?
Я её понимал. Я сам только что разглядел.
Итак, Хэнк лежал на полу, упираясь светловолосой головой в подножие сервис-терминала, а на его правом виске красовался чёрный паук эмлота, восемь красных глазков поблёскивали в неоновом свете настенных ламп, указывая на то, что процесс копирования сознания запущен. Когда я увидел эту треклятую штуковину, я сразу отчётливо понял, что мой долгий отпуск на этой планете, казавшийся бессрочным, все-таки может внезапно закончиться. Досадно. Удружила Менга, ничего не скажешь. Если бы она заранее сообщила мне о том, какую затеяла игру, может, все повернулось бы иначе.
Впрочем, Менга недолго предавалась удивлению. Ей вообще это не свойственно – долго удивляться чему-либо. Быстро потеряв интерес к Хэнку с его новым «приобретением» на виске, она деловито выщелкнула из паза приёмного устройства сервис-терминала цилиндрик кристаллического инфоносителя, что принёс с собой Хэнк, сунула его в карман и повернулась, явно намереваясь уйти.
Я продолжал с мрачным видом загораживать проем, и она вынуждена была остановиться, подняв на меня недоумевающий взгляд. Вероятно, она и в самом деле не понимала, чего я от неё хочу.
– Ты собираешься бросить его прямо здесь, киска?
– Код заказчика я уже знаю, – она мотнула головой в сторону сервис-терминала. – Информация для него тоже у меня, – она многозначительно похлопала себя по карману с кристаллом и соблазнительно улыбнулась, зеленые глаза все ещё блестели от прилива адреналина. – Так что Хэнк мне уже не нужен. Лучше пойдём, котик, и займёмся чем-нибудь более интересным…
Я привык ко всему. В том числе и к тому, что близкие в прошлом люди порой удивительно легко подставляют друг друга ради самой обыкновенной корысти. А так как Менгу я знал уже довольно долго, её реакция меня не удивила и ничуть не покоробила. Жизнь есть жизнь. Но сейчас, учитывая сложившуюся ситуацию, она во многих отношениях была не права. Из интересов собственной безопасности нам следовало прихватить Хэнка с собой.
Или убить.
Второй вариант мне нравился значительно меньше, и пока его ещё можно было избежать – в радиусе километра я не чувствовал ни малейшего внимания, направленного на этих боевиков, а я весьма чувствительный образчик эмпата. Следовательно, если боевиков кто-то и страховал, то эти люди были далеко. Придётся провести воспитательную работу.
Я ткнул указательным пальцем в сторону Хэнка:
– Вот та штука на его виске, она тебе знакома?
– Да нет… какой-то навороченный лоцман, что ли? Или что-то более серьёзное?
– Эмлот, – коротко пояснил я. – Полное копирование сознания.
– Понятно. – Она нахмурилась. Было отчего – соображала Менга быстро, а Хэнк знал о ней немало, и все эти сведения могли стать достоянием посторонних. – Слышала о чем-то подобном, а сталкиваться не доводилось… Значит, если дружки наших гостей найдут эту штуку, то очень скоро доберутся до меня?
– Даже если этот парень умрёт, – подтвердил я. Менга с сомнением посмотрела на бесчувственное тело хакера, затем подняла руку с игольником:
– А если я разнесу ему голову вместе с этой штукой?
Спокойно так поинтересовалась, словно Хэнк был надоедливым насекомым, угодившим под подошву башмака. Сообразила-таки, оторва. Но на самом деле не было в ней этого желания – желания убить, только бравада. Не настолько уж она жестока, как ей частенько хочется казаться окружающим. Этим вопросом она преследовала другую цель – надеялась навести меня на мысль сделать эту работу за неё.
– Мы лишь выиграем дополнительное время, киска. Но пробовать не советую. Если прервать процесс копирования памяти, то может сработать система самоуничтожения. А в эмлоты встраиваются о-очень мощные микрозаряды, например, вполне достаточные, чтобы разнести эту кабинку в пыль.
Менга выпрямилась, окинув меня недовольным взглядом, в котором прочитывалось нездоровое подозрение – уж не проявил ли я неуместную жалость, и если да, то с какой стати, ведь Хэнк для меня никто? Когда-то я уже пытался ей объяснить, что не люблю убивать без крайней необходимости, но, боюсь, она меня просто не поняла. Менга мыслила другими категориями, минимальные усилия по обеспечению безопасности устраивали её куда больше, нежели длинная цепочка шагов, предпринятая в этом же направлении. Но не всегда минимальные усилия действительно обеспечивали безопасность, зачастую они создавали лишь её иллюзию.
– И что же тогда нам с ним делать? Взять с собой?
Угу. Именно к этой мысли я тебя и подводил, подруга. Подходящий момент несколько подсластить пилюлю, чтобы вызвать больший энтузиазм:
– Кстати, киска. Вот этот самый эмлот, к твоему сведению, стоит несколько десятков тысяч эталонов. Сечёшь? Надо только подождать, пока он завершит работу и отвалится сам.
Да, это сработало. Менга была не из тех, кто разбрасывается дармовыми деньгами.
– Ещё бы, котик. – Она довольно ухмыльнулась. – А ты сможешь его продать? Очень уж специфический товарец, с душком.
– Об этом после, сперва нужно утрясти некоторые детали. Насколько хорошо тебя знает Чен?
– Он знает меня в лицо, не более того.
Она имела в виду, что, кроме этого ресторанчика, они больше нигде не сталкивались. Тем проще. Одним свидетелем больше, одним меньше – большой разницы нет, но если этот старик исчезнет хотя бы на день-другой, то это даст нам дополнительную фору во времени…
– Я займусь Ченом, а ты возьми мой трассёр, отгони подальше и брось, – распорядился я. – Теперь он наверняка засвечен. Не забудь забрать мою сумку в багажнике. Позже встретимся у меня.
– Ладно.
Похвально. Не стала ни спорить, ни возражать, ни задавать лишних вопросов, на которые женщины так горазды в самых неподходящих ситуациях. Я же говорил, Менга – женщина с понятием. Именно поэтому я счёл нужным предупредить:
– Да, и с этой минуты можешь считать себя безработной и бездомной.
– Что? – Менга недоверчиво нахмурилась. – Ты не преувеличиваешь?
– Ты меня знаешь.
Она смерила Хэнка задумчиво-обеспокоенным взглядом, хмыкнула. Полюбовавшись ещё секунду её обликом (надо признаться, что она привлекательна для меня в любом виде и в любом настроении), я отступил, выпуская её из кабинки наружу.
– Вещи Хэнка тоже прихвати.
– Да ладно, обойдётся, – она пренебрежительно фыркнула, забрала со стола свою сумочку с женским барахлом, толкнула входную дверь и под звон колокольчиков испарилась из пределов видимости для глаз, но не для внутреннего зрения.
А я принялся подчищать хвосты.
Постороннего присутствия по-прежнему не ощущалось, поэтому я без всякой опаски, обстоятельно, но все же довольно шустро обыскал двоих агентов. Того, что плавал в бассейне, я решил не трогать – слишком мокрый. У каждого под одеждой оказался приличный арсенал – игольники, станнеры, куча иных мелких приспособлений, входивших в стандартный набор вооружения агента. Оружие меня не интересовало, а знаков принадлежности к какой-либо из спецслужб я не обнаружил. Вполне естественный результат, достойный лишь мимолётной досады. В моей сумке, предоставленной попечению Менги, ничего особенного из снаряжения не было, я ведь не готовился ни к каким операциям, а потому пришлось использовать то, что оказалось под рукой. Позаимствовав у одного тела плоскую коробочку «шпиона» – комплект электронных жучков с пеленгатором, я двинулся по коридору к запасному выходу.
Чена я обнаружил в конце коридора, рядом с лестницей, ведущей из подвала на улицу.
И на сей раз не возникло даже сомнения: кибер. Потому что у тела, подвешенного за воротник рабочего одеяния на крюк вешалки для одежды, каким-то тяжёлым острым предметом был раскурочен череп. В прозрачной жидкости плавало разноцветное месиво искусственных мозгов со спутанными клубками нитевидных нейропроводников. Весьма неприглядное зрелище.
Забавно, я готов поручиться, что нас обслуживал живой человек. Ловок старикан. Улизнул и от меня, и от агентов, подставив вместо себя несчастного болвана. Ох, и чутьё у него на неприятности – долго ещё жить будет. Что ж, сомнения в том, что дело не только в лоцмане и причиной наводки на Хэнка мог послужить Чен, на некоторое время отпали.
С этими мыслями я вышел на улицу, вернее во внутренний двор «улья», представлявшего собой захламлённый квадрат, стиснутый со всех сторон серыми пластобетонными стенами. Так и есть, чёрный шестиместный глайдер дожидался здесь возвращения своих пассажиров. Присев возле борта, я запустил руку под днище и прицепил жучка на обводы антигравитационных толкателей. Включил пеленгатор – небольшую пластиковую карточку, начинённую соответствующими электронными схемами, проверил контакт. Поверхность карточки превратилась в плоский экранчик со схематичным изображением городских магистралей и с зеленой точкой в месте расположения объекта с жучком. Работает.
Разобравшись с глайдером агентов, я вернулся к Хэнку.
Он так и лежал в углу кабинки на боку, восемь красных глазков эмлота с его виска злобно пялились в потолок. Запись все ещё не завершена. Эту штуку сейчас нельзя снять при любом желании. Паучьи ножки молекулярных захватов врастают в череп намертво, а специальным оборудованием, способным вычислить код доступа в операционку прибора, в данный момент я не обладал. Парень по имени Хэнк на этот раз забил мяч явно не в те ворота. Рано или поздно подобное может случиться с любым хакером, но так круто влипнуть удаётся не каждому – уметь надо. С ним ведь не собирались церемониться – если бы мы с Менгой не оказались на пути этих агентов, то через несколько минут те спокойно удалились бы восвояси, оставив здесь хладный труп и утащив с собой всю информацию о его окружении. А потом занялись бы отстрелом «мишеней», пока не осталось бы никого, кого Хэнк знал лично. То, что эти люди принадлежали именно к «пострадавшей стороне», я нисколько не сомневался. Что же он спёр, этот неудачник, если с ним поступили столь безжалостно?
Я недовольно качнул головой. Я очень хорошо понимаю разницу между разумным риском и бесшабашностью, граничащей с идиотизмом. На своём веку мне довелось повидать множество таких кретинов, которые лезли на рожон очертя голову. Все они заканчивали одним: погребальной урной, если, конечно, ещё оставалось что погребать. Не нравилось мне это дело. Оно воняло так, что впору было затыкать нос. Сорок лет работы в качестве профи приучили меня к максимальной осторожности и выработали безошибочный нюх, настойчиво подсказывавший мне сейчас, что вольно или невольно Менга втравила меня в нечто опасное и гнилое. И ей придётся объяснить мне кое-что, хочет она того или нет… Проклятье галтов, так хорошо начинавшийся день оказался безнадёжно испорчен.
Ладно, разберёмся.
Но чем быстрее, тем лучше.
Агент, расколовший своим черепом небьющийся стакан, так и не очнулся. Его проблемы. Дышит – значит жив, от лёгкого сотрясения ещё никто не помирал. А то, что мне придётся обойтись без «языка» – проблемы уже мои.
Я снова отцепил от пояса станнер, вывел индикатор на среднюю мощность и произвёл в голову обоих контрольный выстрел. Два-три часа потерянной памяти теперь им обеспечены. После чего подошёл к бассейну и проделал то же самое с трупом в воде. Тот, понятное дело, не возражал. Вежливо покачивал на воде складками плаща и рассматривал разноцветных рыбок. Те ещё не привыкли к новому «соседу» и перепуганно таращили круглые гляделки из-под сложенных домиками камней. Наших лиц не должно оставаться ни в чьей голове – ни в живой, ни в мёртвой. С помощью эмлотов можно творить чудеса, а тот, что красовался на Хэнке, был, конечно же, не единственным, так что содержимое этих мозгов рано или поздно окажется в электронной базе данных и подвергнется тщательному препарированию.
Снова вернулся к Хэнку и взвалил его на плечо. Парень оказался на удивление лёгким. Плохое питание и отсутствие физической нагрузки до добра не доводят – пальцем перешибёшь, и игольника не нужно. Прикрыв на мгновенье глаза, я сосредоточился, стараясь как можно полнее представить себе уютную комнатку своей квартиры, находившейся в одном из зажиточных небоскрёбов Звёздного Гамбита – соседнего района, граница которого пролегала в семи кварталах отсюда. Перенос на большое расстояние по закрепившимся в памяти внутренним ориентирам значительно сложнее «прыжка», совершённого в пределах видимости. Да и утомляет это дело довольно сильно – так что я не слишком часто злоупотребляю своими природными способностями. Предпочитаю обычные средства передвижения вроде трассеров и глайдеров. К тому же незачем лишний раз демонстрировать окружающим свои козырные карты.
Но сейчас деваться было некуда.
По телу снизу вверх прокатилась тёплая волна, формируясь в живой пронзительно-синий клубок внутри головы, в районе «третьего глаза», тепло сменилось холодным покалыванием. Почувствовав, как воздух вокруг становится густым и вязким, точно патока, обретая иную физическую плотность, я швырнул себя вперёд…
Не забыв, естественно, прихватить Хэнка с собой.

Ксарра

Выбравшись из ресторанчика, Ксарра бегло огляделась по сторонам и с независимым видом прошла к трассёру, стараясь держаться так, словно ничего не случилось. Пока вокруг вроде было тихо. Редкие прохожие не вызывали особых подозрений своим будничным видом и поведением: из подъезда противоположного «улья» вышел парень, на ходу вытаскивая пачку сигарет – помятое лицо, запавшие глаза, ввалившиеся щеки. В её сторону он даже не глянул. Ему навстречу неторопливо шла пожилая женщина в заношенной одежде, бросила ему пару слов, тот что-то буркнул в ответ. На углу о чем-то взахлёб спорили двое подростков, яростно размахивая руками и наскакивая друг на друга – дело определённо шло к потасовке. Над головой проехали друг за другом два такси с перерывом в пару секунд…
Привычный, естественный фон. Никаких признаков внешнего наблюдения за улицей. Силы зла, не хотелось даже думать о тех типах в чёрных плащах, которых пришлось успокоить внизу, в ресторанчике Чена. И так нервы все ещё натянуты, как струны. Надо же было так нарваться… не дай Небо, чтобы теперь все пошло наперекосяк…
Ксарра закинула в машину сумочку и опустилась на водительское сиденье. Ручное управление в «Бегущей пантере» – приземистой, просторной машине на воздушной подушке, было непривычным, целиком рычажным – на Нове-2 больше принята рулевая рогатка. К тому же из машин ей гораздо больше нравились скоростные и не такие древние – глайдеры, например. Но Сагиб питал слабость к трассерам, и если бы не его достаточно суровый характер, она бы могла заподозрить его в позорной сентиментальности. Впрочем, у каждого человека есть свои слабости… да и насколько Ксарра знала, почему-то все шелтяне без исключения предпочитали именно этот вариант. Национальный бзик. Впрочем, перемещая рычаг скоростей на левом подлокотнике водительского сиденья и рычаг направления на правом, как рукоятку джойстика на компе, можно было вполне управиться и с таким транспортом, опыт уже имелся. Поэтому она предпочла не облегчать себе задачу вождения автопилотом – когда рулишь сама, то и чувствуешь себя как-то живее, особенно если рулишь лихо.
Прикосновение пальцев к окошку идентификатора запустило двигатель. Машина мягко заурчала, на несколько сантиметров поднимаясь над поверхностью тротуара. Закончив десятисекундную продувку воздушных сопел, Ксарра тронула машину с места и погнала к ближайшей продольной улице, мысленно планируя предстоящий маршрут. Серый Утёс… Со стороны район и впрямь напоминал собой серую скальную глыбу – в небеса рвались гигантские здания «ульев», одно выше другого, с тысячами, а то и десятками тысяч одно– и двухместных комнатёнок-сот, в которых ютились не слишком удачливые члены общества. А запутанные ряды узких улиц между ними с многоярусными переходами и бесконечными горизонтальными уровнями уличного движения напоминали собой артерии и вены внутри этой самой глыбы. Даже сейчас, в такую рань, когда город только начинал просыпаться, «ульи» продолжали монотонно жужжать. Люди сновали туда и обратно, над головой то и дело мелькали воздушные машины. И все же нижний уровень, куда даже днём редко заглядывали солнечные лучи, где постоянно царил лёгкий сумрак, пока был практически свободен. Учитывая столпотворение, которое будет здесь в разгар дня, одиноких пешеходов в счёт можно было не брать. Сейчас на виртуалке лоцмана – 5.24, до того времени, как толпы людей выльются на улицу и потекут сплошной массой, кто пешком, а кто на личном или общественном транспорте по наземным и воздушным ярусам, оставалось чуть больше получаса.
В таком перенаселённом мире, как Нова-2, клетушки-соты особо не отличались набором стандартных удобств, но те, кто не предъявлял к жизни больших претензий, были рады и этому маленькому уюту. Большинство внутренних помещений «улья» вообще не имели окон. Вместо них внутри крошечных комнат на стенах развешивались экраны, на которые транслировалась любая видеокартинка, выбранная по заказу жильца. Если, конечно, у жильца было чем заплатить за дополнительный сервис. Ксарра же всей душой презирала людей, которые мирились с жалким подобием жизни в таких казематах. Ненавидела вот эти узкие трещины-улицы, ненавидела тонкие стены, которые пропускали любой звук, бесконечные ярусы коридоров, освещённые дешёвыми световыми панелями. Она была кошкой, Менгийской Кошкой, которой требовался не просто уют и комфорт – ей требовался простор. Она гораздо уверенней себя чувствовала в огромном зале, или на широком двенадцатирядном шоссе, или на просторах воздушной трассы за рулём скоростного глайдера. Вот почему она всегда ставила перед собой сверхзадачи и добивалась желаемого. По её представлению жизнь была похожа на карабканье вверх по бегущему вниз эскалатору – стоит только остановиться, и тут же окажешься там, откуда начинала. Если не ниже. Вот она и не останавливалась.
Доехав до перекрёстка, она свернула. В глаза, продравшись сквозь архитектурные хитросплетения продольной улицы, ударил алый луч солнца, лобовое стекло трассёра, сработав на избыток света, приглушило излучение.
Ксарра отстраненно усмехнулась.
Последнее время она чувствовала, как меняется её отношение к окружающему миру. Когда твоё благосостояние растёт, то каждое новое утро радует чуточку больше предыдущего. Сейчас уже трудно представить, что когда-то, почти тридцать лет назад, обитая на Нове-4 с её бесконечными плантациями сутги от горизонта до горизонта, она ненавидела рассветы, потому что зарождающийся день готовил ей только не скончаемые заботы и изнуряющую усталость к вечеру после работы на этих самых плантациях… Вот только последнее время ей не очень везло, и благосостояние грозило дать трещину… Ничего, эта полоса неудач должна закончиться уже сегодня… Должна, силы зла!
Встречный воздух обдавал лицо приятной прохладой, привычной загазованности вредными примесями она старалась не замечать. Вот когда через три-четыре часа слепящий диск Новьена застрянет в зените и начнётся несносная жара, а в воздухе повиснет невыносимая вонь пластика и металла раскалённых поверхностей, тогда придётся напялить респиратор или поднять верх трассёра и включить кондиционер…
Впрочем, избавиться от машины придётся значительно раньше.
По правде говоря, не ожидала она такой прыти от службы безопасности той конторы, которую нагрел Хэнк. Никак не ожидала. То ли Хэнка кто-то заложил, то ли этот болван где-то прокололся сам, то ли… Поздно уже гадать. Теперь нужно как можно быстрее сбагрить информацию с кристалла, получить деньги и помахать всем ручкой на прощание – окончательное и бесповоротное. Вряд ли Сагиб ошибся, когда намекнул, что с этой минуты ей не следует появляться ни дома, ни на работе… Кстати, как же предусмотрительно она прихватила его с собой, когда решила перехватить Хэнка в ресторанчике Чена! Выручил шелтянин. Здорово выручил. Даже жаль, что придётся помахать ручкой и ему тоже… Может быть, ценность трофейного эмлота несколько его утешит, когда шелтянин поймёт, что она исчезла из его жизни…
Состроив недовольную гримасу и продолжая напряжённо думать о своём, Ксарра машинально объехала мусорный контейнер, который кому-то понадобилось опрокинуть набок посреди и без того узкой улицы. Дело в том, что, ввязавшись в это дело с Хэнком, она пошла ва-банк. Куш, который она собиралась сорвать по завершении операции, позволил бы начать жизнь в новом месте с нуля, наплевав на все долги. В том числе и на долг Немету. Надо заметить, очень приличный долг. Который ей очень не хотелось выплачивать. Она вообще не любила отдавать деньги, чьи бы то ни было. Сейчас инфокристалл лежал у неё в кармане, и она была свободна в своих поступках. Хотя у неё и имелась довольно неплохая квартирка в приличном «улье», аренда и обстановка которой обошлась ей весьма недёшево, по большому счёту, жилья было не жаль. Работёнку в фирме «Новый Век» – тем более. Да, непыльная работёнка, к тому же хорошее прикрытие для левого, более прибыльного бизнеса посредника. Ну и что? Найдёт что-нибудь ещё в том же роде, если потребуется. Её вообще удивляло, зачем этой фирме понадобилась служба безопасности для защиты от экономического шпионажа – с её-то хламом, который она выпускает и который покупают только законченные придурки. Правда, если разобраться, то сейчас даже стельки для домашних тапочек выпускаются супер-пупер, если, конечно, верить рекламе, так что любая лабораторная разработка в этом направлении имеет гриф «совершенно секретно». В её подчинении находилось всего двое лоботрясов, которые в буквальном смысле спали на работе. График был свободный – Ксарра являлась на смену, когда хотела, и уходила, когда хотела, ни перед кем не отчитываясь, а хозяина интересовали только результаты. Он не доставал её проверками, но зато и платил чисто символическую сумму. Если бы не её настоящий заработок посредника среди хакеров, то она с такого жалованья давно бы протянула ноги.
Лично она верила только в собственную силу воли, в своё яростное желание выкарабкаться наверх, и эта цель оправдывала в её глазах любые средства. На протяжении своего жизненного пути она твёрдо усвоила, что положиться может только на саму себя. К слову говоря, каким бы хорошим любовником ни был Сагиб и как бы он там к ней ни относился, все его чувства – мираж. Полагаться на этот мираж было бы по меньшей мере глупо. Они все здесь жили в таком мире и по таким законам, что любой момент их жизни мог стать последним, поэтому на её взгляд было бессмысленно к кому-либо привыкать, привязываться… В конце концов, жизнь вообще очень опасная штука. Как шутил один её знакомый медик: «жизнь есть тяжёлое заболевание со стопроцентным летальным исходом, передаваемое половым путём». Выражение было старым, как мир, но не лишённым смысла… Да и потом, слишком личные чувства всегда приносят одни неприятности, а в конечном итоге – боль. Боль, которую она больше не собиралась испытывать. Хватит, намаялась в молодости. Быть холодной и расчётливой стервой значительно проще… Дальновиднее. Дешевле. Особенно по отношению к очередному любовнику, когда она теряла к нему интерес. О-о, сильная половина рода человеческого Новы-2 – это особая тема. Здесь давно перевелись настоящие мужики – все какие-то мелочные, избалованные, никчёмные и инфантильные. Ни один из них не мог предложить ей настоящей любви. Ни один из них не бросился бы спасать её, рискуя собственной головой. Одноразовые какие-то, мать их…
Ксарра раздражённо утопила рычаг, лихо срезая угол на перекрёстке и выруливая на следующую по маршруту поперечную улицу. Машина нырнула в густую тень, вязко колыхавшуюся среди каменных стен, а ветер сразу стал холодным и неприятным, он теребил волосы и нахально забирался под воротник куртки. Эта улица была ещё более безлюдной. Квартал самых отвратительных трущоб даже такого убогого района, как Серый Утёс. Оставалось проехать совсем немного, где-то здесь должны были ошиваться «демоны» Бинса…
Сагиб… А что Сагиб? Да, он немного другой. Не мелочен, не инфантилен. Умен и умудрён жизненным опытом. Но тоже расчётлив, только по-своему. И кто знает, как он поведёт себя в опасной ситуации, когда и в самом деле понадобится рисковать жизнью – не только ради себя самого, любимого, но и для кого-то другого. Например, ради неё… Какая чушь. Размечталась, дурёха… Может быть, позже, когда у неё все устроится на новом месте, она и свяжется с ним ещё раз… Очень уж надёжный человек. Редко такого встретишь…
Неожиданно впереди из незаметных боковых проулков с обеих сторон улицы с рёвом выскочили два трассёра и встали нос к носу поперёк движения, перекрыв проезд. Ксарра резко затормозила и в сердцах громко выругалась, не стесняясь в выражениях. В обеих машинах сидели головорезы Бинса во главе со своим лидером и весело скалились в её сторону, с явным интересом внимая описанию своей никчёмной сущности из уст разгневанной женщины; поднятая воздушными подушками пыль медленно оседала обратно на захламлённое шоссе. Сам Бинс – молодой, рослый и мосластый парень с крупным скуластым лицом, с лица которого никогда не сходила насмешливо-хищная ухмылка, приветственно помахал ей рукой.
У Немета было много таких мелких банд, каждая из которых представляла собой отдельную боевую единицу, беспрекословно выполняющую распоряжения управляющего центра, то есть самого Немета, криминального патрона, заправлявшего этим районом. Парни Бинса называли себя «демонами» Серого Утёса, использовав для имиджа, не мудрствуя лукаво, название своего родного района – и получилось, надо признаться, неплохо. Да и противниками они были довольно опасными. Излюбленное оружие «демонов» было настолько примитивным, что никогда не требовало ремонта – увесистые полуметровые дубинки из сверхтвёрдой стали. Это не значило, что они никогда не пользовались стрелковым оружием – такого добра, как игольники и нейроразрядники, у них тоже хватало, но у «демонов» имелся бзик: они считали своим долгом замочить противника именно голой сталью. Переломать все кости, превратив в кровавый бесформенный мешок. Только таким способом можно было заслужить уважение в их среде. Дикие, в общем, ребятишки…
Что ж, на ловца и зверь бежит, мелькнуло в голове Ксарры. Чересчур внезапное появление Бинса заставило её лишний раз напрячься и потому вызвало недовольство, но тут уж ничего не поделаешь – подобные выходки были вполне в характере этого кретина.
Открыв дверцу, Бинс неторопливо выбрался из трассёра, попутно огладив себя рукой по голове. Явно чтобы Ксарра оценила его новую, по последней моде, стрижку – от коротких светлых волос остался только крест, линии которого, пересекаясь по затылку, опоясывали верх черепа.
– Привет, Бинс.
– Привет, сайя. – Лидер оскалился чуть шире, открыв жёлтые прокуренные зубы, типа – рад её видеть. Ксарра насторожилась. С чего бы это? Между ними никогда не было особо доверительных отношений. Что, уже второй раз за это короткое утро события начинают идти совсем не так, как ей хотелось бы, или ей это показалось?
– Кого это вы тут ловите?
– Тебя.
Ну вот, прямо в точку попала. Мать вашу…
– Меня? – Она постаралась изобразить на лице изумление, скрыв тревогу. Похоже, ей это удалось, так как Бинс глянул на своих помощников, как бы говоря: вот видите, она ничего не знала – и в своей обычной развязной манере пояснил:
– Ну да. Как раз сегодня патрон отдал распоряжение сообщить о тебе сразу же, как только кто-нибудь тебя увидит. Насколько я знаю, сайя, он пытался уже с тобой связаться, но ты вроде как решила поиграть с ним в молчанку?
Вот тебе и на. Вообще-то Ксарра рассчитывала, что Немет не станет сильно разбухать насчёт долга и подождёт пару лишних деньков. Кто ж знал, что его так разозлит блокировка связи? Она лишь не хотела, чтобы он ей эти дни досаждал, путал планы, а Немет, видимо, заподозрил, что она собралась его «кинуть». А этого негодяя и меньшие подозрения приводили в ярость. Проклятье, опять её подвела самонадеянность – она давно знала, что Немет положил на неё глаз, тот этого никогда и не скрывал, но лучше бы она с ним связалась и прояснила ситуацию сама, чем полагаться на то, что ей Немет сделает уступку. Не тот это человек, чтобы делать уступки кому бы то ни было. Не тот.
– Кстати, сайя, – не спуская с неё внимательного взгляда, Бинс подобрал с сиденья свою дубинку и многозначительно похлопал по ладони увесистым концом, – ты бы связалась с патроном прямо сейчас. А то я уже поставил его в известность, и он ждёт не дождётся твоего звонка.
Силы зла, опять все наперекосяк. Нет, ну какой же неудачный день!
С трудом сдерживая нарастающее раздражение, Ксарра открыла канал связи и набрала код Немета. И уже в следующую секунду услышала знакомый и весьма малоприятный голос, а в сознании возник видеошаблон – бледный человек с резкими чертами лица и редкими волосами, в шафрановых одеяниях Правящего Дома Коллок – в соответствии с нынешней модой. У Немета имелась масса таких заготовок, он считал своим долгом покрасоваться перед собеседником в виртуалке, тогда как большинство нормальных людей (с более дешёвыми моделями лоцманов, не обладавших большими графическими возможностями) обходилось обычной речью, а то и вовсе оформляли мысленный трёп электронными символами.
«Ксарра, милочка, мне тут ребята сообщили, что ты пожаловала к нам в гости?»
«Не совсем так, Немет. Я хочу избавиться от „засвеченной“ машины, и только. Твоих парней ведь не затруднит столь мелкая услуга…»
«Ну, конечно, нет, милочка. Отдай им свою тачку и пересаживайся к моим ребятам, они мигом доставят тебя ко мне…»
«Ты, кажется, не понял, Немет – у меня нет на это времени. В данный момент я сматываюсь. Уношу ноги. Мой хакер здорово влип, и я со своим компаньоном обеспечиваю прикрытие, причём мы уже успели отразить одно нападение. Все выглядит очень серьёзно, поэтому мне не до визитов».
«Это ты не поняла, милочка. Я не прошу, я требую. Нам давно пора обсудить некоторые общие детали…»
Она давно знала Немета – ещё когда тот ходил в шестёрках у Сига Белого, в недалёком прошлом заправлявшего половиной теневого мира Тиртиниума. Тогда Белого побаивались все, с ним даже кураторы – главы официальной власти районов – не брезговали здороваться за ручку. Пока в один прекрасный день грозный пахан не испарился в воздухе вместе с собственным скутером, в который его конкурентам все-таки удалось, несмотря на все меры предосторожности, подложить такой мощный заряд взрывчатки, что никаких останков так и не нашли. Пришлось его ближайшим помощникам выбирать нового пахана по жребию. Без перетасовки остальных «должностей», как водится, тоже не обошлось – многие бывшие шестёрки пошли на повышение. Вот и Немету в тот день повезло. Правда, нежданно свалившаяся на голову власть не добавила ему ни ума, ни смекалки, ни рассудительности. Зато в немалой степени одарила самоуверенностью и жадностью. Однако для Ксарры он был практически единственным, кто мог предоставить ей хороших боевиков для прикрытия хакеров после взлома заказанных баз данных, и это её вполне устраивало. Несколько раз она пользовалась и услугами людей Бинса.
Проблема заключалась в другом. Два месяца назад, когда один из его людей в ходе прикрытия случайно нарвался на перехватчиков из СОПа, уйти не удалось. Пристрелили вместе с её хакером. Такого крупного прокола у неё ещё никогда не случалось. А тут ещё и Немет – погибший боевик оказался его дальним родственником, и вне себя от ярости патрон выставил Ксарре счёт в кругленькую сумму. И надо же было этому произойти именно тогда, когда она потратила все свои сбережения на вживление новых наноимплантов, о которых давно мечтала. Естественно, расплатиться с Неметом сразу ей не удалось. Не удалось и позже – именно с этого момента её начала преследовать самая настоящая полоса неудач. Сделки часто срывались ещё при переговорах с заказчиками, а в тех редких случаях, когда их удавалось заключить, хакеры попадались едва ли не раньше, чем приступали к делу… Ничто так сильно не влияет на коммерцию, как дурная слава, которая вскоре распространилась о ней как о посреднике. В общем, сплошная невезуха. Чему яркое подтверждение – сегодняшнее развитие событий. Именно поэтому ей давно следовало сменить место обитания, наладить контакты там, где её никто не знал. Нова-2 – большая кормушка, мигрировать по разбросанным по её поверхности мегаполисам можно до бесконечности.
Личная встреча с Неметом тем более не сулила ей ничего хорошего. Похоже, он и в самом деле каким-то шестым чувством почуял, что она хочет смыться, не заплатив. Зря все-таки она решила в сложившейся ситуации воспользоваться услугами его людей. Плохо подумала. Бывает. Теперь надо выкручиваться, чтобы потом не кусать локти…
«Послушай, Немет, я помню о нашей договорённости и как раз над этим сейчас работаю. Если все пройдёт гладко, вечером я погашу половину долга. Тогда и поговорим о дальнейшем…»
«Уж не тот ли шелтянин является твоим компаньоном, милочка?» – почему-то с изрядной долей ехидства уточнил Немет.
«Какая тебе разница? – огрызнулась Ксарра. – Хочешь провалить мне все дело, чтобы я не смогла с тобой расплатиться? Видимо, тебе очень нравится, когда хожу у тебя в должниках? Так я должна понимать твою дурацкую упертость?»
«Ты, как всегда, невероятно строптива, сайя. Вот что, даю тебе минуту на раздумье – или ты приедешь добровольно, или мои парни приволокут тебя против воли. Выбирай сама».
«А ты, как всегда, невероятно груб, Немет! Силы зла, чего тебе вдруг приспичило увидеть меня именно сейчас?»
«Потому что я давно тебя не видел, – прошипел Немет, – ты же знаешь, как я тебя люблю. Ты едешь ко мне, сайя, разговор закончен».
Он отключился.
Ксарра с мрачным видом уставилась на команду Бинса. Семь пар глаз, соответственно, внимательно наблюдали за ней самой. Сдать назад и развернуться она вряд ли успеет, нужно сперва попробовать ослабить их бдительность. К Немету она по-прежнему не собиралась. С инфокристаллом Хэнка в кармане ей у него делать нечего.
– Ну что, сайя, поехали? – Бинс широко осклабился и сделал несколько шагов в её сторону, продолжая вертеть дубинку в руках. – Патрон велел отвезти тебя к нему.
– Ну хорошо, хорошо, – она вскинула руки, точно сдаваясь. – Велел, так велел. Езжайте, я следом за вами…
Бинс отрицательно покачал головой, угрожающе оскалился:
– Нет, сайя. Если хочешь, мы отбуксируем твой трассёр хоть на край света, но ты поедешь с нами. Так велел Немет.
В очередной раз проглотив недовольство, Ксарра потянулась за сумочкой, лежавшей на соседнем сиденье, но Бинс не позволил:
– Оставь, сайя. Ничего с твоими вещами не сделается. И давай-ка сюда свой игольник.
– Бинс, говнюк ты этакий, что это ты себе позволяешь, мы ведь не первый день знакомы…
– Вот именно, сайя, что не первый, – проворчал Бинс. – Поэтому лучше без глупостей. Мне будет очень жаль, если придётся сделать тебе больно. Да, и придержи свои коготки, иначе нам сразу придётся стрелять, а мы так не любим расставаться со своими железяками.
Остальные «демоны» согласно закивали, двое выпрыгнули из машины вслед за Бинсом.
На Ксарру накатил приступ самой настоящей ярости. Да как он смеет так с ней разговаривать, приказывать ей – этот щенок вдвое её моложе… Да плевать ей, что их семеро, чем больше противников, тем больше они мешают друг другу. К тому же Немет наверняка ожидает получить её живой и невредимой, а стало быть, руки у неё развязаны больше, чем у них. Вот только когтями в такой толпе нужно работать осторожно, а то можно и у себя что-нибудь отхватить, причём весьма нужное для дальнейшего функционирования.
Прикинув план действий, она с невозмутимым видом пожала плечами и вышла из трассёра, приподняв руки и позволив лидеру «демонов» самому снять игольник с её пояса. Глупо ухмыляясь, Бинс тут же опробовал новую игрушку на каком-то зонде, то ли коммерческом, то ли частном, к несчастью для себя пролетавшем мимо, – короткая очередь игольника – и рассроченный шар грохнулся на тротуар, рассыпая детали электронно-механического нутра.
– Побереги обойму, говнюк, – рыкнула Ксарра.
– Поосторожнее с выражениями, сайя, мы с тобой ещё не разобрались. Топай куда сказано.
Бинс развернулся вполоборота, пропуская её мимо…
Вот тут-то и началась работа.
Бинс был рослым парнем, но Ксарра ему в росте и массе практически не уступала. Да и мышечные импланты, насколько ей было известно, у неё были ничуть не хуже, чем у него. Так что своё парень получил «туго и конкретно». Зубодробительный удар локтем в челюсть отшвырнул его на трассёр Сагиба, заставив кувыркнуться через бортик и зарыться головой между панелью управления и сиденьем. Как всегда во время драки Ксарра сразу ощутила знакомый прилив сил при выбросе адреналина в кровь. Импланты сработали молниеносно. Из ногтей вытянулись тонкие, полупрозрачные ниточки пятисантиметровых жал – острых, как лазер, и твёрдых, как алмаз…
«Демоны» показали себя опытными и решительными бойцами. Их замешательство не длилось и доли секунды. Бинс ещё летел вверх тормашками, а двое ближайших, покрепче перехватив дубинки, ринулись на неё, не дожидаясь, пока остальные попрыгают из машин для поддержки. Каково же было их удивление, когда эта сумасшедшая сайя, вместо того чтобы во весь дух припустить по улице прочь и нырнуть в какую-нибудь подворотню, лишая их возможности преследовать её на трассерах, с яростным шипением набросилась на них, точно бешеная кошка…
Первого Ксарра вырубила ударом ноги в пах, второго хлестнула по лицу расслабленной кистью наотмашь, разрывая кожу и мускулы до самого черепа. Стальной стержень, которым парень пытался заслониться, развалился надвое – «когти» резали практически любой металл точно шёлковую ткань. От боли «демон» завопил во всю глотку, хватаясь за окровавленное лицо. Третьему, прыгнувшему на неё сверху с бортика машины, повезло ещё меньше. Ксарра метнулась в сторону, поднырнув под него, и, когда парень, потеряв равновесие, стал заваливаться вперёд, полоснула его сзади по шее «когтями», кромсая позвоночник.
Её чувства предельно обострились. Зрение, слух, осязание… Ни одна деталь не могла пройти мимо её внимания: она видела и слышала, что происходит на перекрёстке в пятистах метрах отсюда, различала запах каждого из этих парней, а благодаря искусственным мышечным волокнам ощущала в себе такую силу и мощь, как если бы и в самом деле превратилась в дикую менгийскую кошку.
Остальные трое бросились на неё одновременно, но тут же разлетелись, словно кегли. У одного была разбита каблуком коленная чашечка, второй рухнул ей под ноги с располосованной шеей, заливая дорогу кровью, третий… третий успел увернуться, каким-то невероятно длинным гибким движением отпрыгнув прочь. Этот-то и был самым опасным противником, мгновенно сообразила Ксарра.
– Вали её! – донёсся сзади полный ярости и ошеломления голос Бинса.
В воздухе словно повис пронзительный дробный шелест – лобовое стекло ближайшего трассёра «демонов» покрылось частой строчкой мелких отверстий. Бинс, мерзавец, пришёл в себя и палил сзади из игольника, скорее всего, её собственного. Второй раунд с применением стрелкового оружия Ксарру не устраивал. Она кувыркнулась через плечо (силы зла, куртку испачкала!), вскочила на ноги и длинными прыжками устремилась к левому проулку, из которого несколько минут назад появились одна из машин Бинса. Краем глаза она ещё успела отметить, как трое других «демонов» из уцелевших, кому она не нанесла особо серьёзных повреждений, тоже повыхватывали оружие, а потом тень спасительного угла скрыла её от визжащих потоков стальных игл и лучей станнеров…
Нет, не скрыла.
Ксарра не почувствовала ни удара, ни толчка, просто ноги отяжелели, наливаясь свинцом, а тело стало ватным и чужим. Она лишь с яростью успела подумать, что упадёт ничком и, значит, ударится лицом о грубое покрытие тротуара, подпортив результат дорогостоящих пластических операций, а потом сознание растворилось в кромешной тьме.

Сагиб Кримсарт

– Эй, парень, так ты что, не желаешь мне составить компанию, что ли?
Не обращая внимания на пьяного недоумка, расположившегося за соседним столиком – здоровенная жирная харя килограмм так на сто сорок, напрасно пытавшаяся завязать бессмысленный разговор, – я сдвинул грязную посуду на приёмный диск в центре сервис-столика и нажал клавишу повтора. Где-то внутри трубы пневмоподачи что-то скорбно вздохнуло, диск ушёл вниз. Я взглянул на наклеенный на поверхность стола экранчик меню, раздумывая, не заказать ли на добавку чего-нибудь другого, но решил обойтись тем же – порцией жареного мяса со специями. В ресторанчике Чена обслуживание было куда приятней, но сейчас автоматизированная закусочная лучше подходила мне. Выбираешь нужный пункт, и всего через минуту получаешь дежурное блюдо – бездушно, зато быстро и удобно. Я сюда не отдыхать пришёл, а основательно заправиться.
После «прыжков» меня всегда донимает зверский голод.
А сегодня уже пришлось прыгнуть дважды, не считая того мелкого перемещения, когда я вырубил агента службы безопасности. Теперь я знал совершенно точно, чей именно этот агент. Вернувшись к ресторанчику Чена после того, как избавился от ноши, я как раз застал момент, когда прибывшее на второй машине прикрытие в количестве трех человек выволакивало бесчувственные тела коллег наружу и грузило в их собственный глайдер. После чего один из агентов включил в глайдере потерпевших автопилот, и обе машины отправились домой. Заранее поставленный жучок, позволивший спокойно следовать в такси по соседней улице, в результате привёл меня к резиденции Дома Велсайтов – высотному, шикарно оформленному в черно-багровых цветах зданию, занимавшему целый квартал в центре столицы. Настоящие родовые замки аристократов находятся в заповедных землях вдали от городов, а в городах – вот такие резиденции, для удобства контроля за общественной и политической жизнью планеты.
Выяснив это дело, я отпустил такси и зашёл утолить голод в ближайшее сервис-кафе. В том ресторанчике с Ксаррой поесть ведь так и не удалось. А заодно хотелось в спокойной обстановке пораскинуть мозгами. Служба безопасности одного из самых влиятельных и могущественных Правящих Домов Новы-2 – не предмет для шуток…
Пневмотруба зашипела и выплюнула приёмный диск с новой порцией. Горячее мясо соблазнительно исходило ароматным парком. Снова взявшись за вилку и нож, я принялся поглощать пищу, продолжая размышлять на разные невесёлые темы. В частности, над тем, куда следует податься с Новы-2. Обратно на Шелту мне было рановато, люди, подобные мне, не должны появляться на родине слишком часто. Если уж угораздило стать пенсионером, то следует поддерживать среди подрастающего поколения своё реноме заслуженного ветерана, на которого необходимо равняться. А для этого не стоит слишком часто мелькать на глазах у этого самого подрастающего поколения. В Академии личные дела ветеранов – непременный предмет для пристального изучения, и те или иные человеческие слабости, такие, как, например, тяга к уюту и комфорту (как у меня), тщательно заретушированы. Для них я человек из стальных мускулов и титановых нервов, способный рвать зубами сырое мясо врага посреди поля боя, усеянного свеженькими трупами, спать, стоя под проливным дождём, и с непринуждённой улыбкой бегать по пересечённой местности, в то время как твоя задница нашпигована целой обоймой бронебойных игл. И должен таковым оставаться…
Может, навестить старых корешей на Сонгердане? В клане Скорпионов я всегда мог чувствовать себя спокойно и безопасно, и уважением был бы обеспечен под завязку. Когда-то оказал им пару дорогостоящих услуг. Скорпионы занимались тем же, что и Шелта – поставляли миру наёмников-профессионалов, но по части подготовки переплюнуть шелтян так и не смогли. Эмпатические и другие пси-способности не приклеишь к черепу, как навороченную электронику вроде лоцмана, а искусственные аналоги все ещё далеки от совершенства. Можно смотаться и на Гэгвэй, полюбоваться боями менгийских кошек, поучаствовать в сногсшибательных по величине ставках (других там не водится), только я сомневался, что Менге это понравится – выглядят её тёзки не столь красиво, как звучит её имя, а взять её с собой придётся в любом случае, если в ближайшее время я не собирался остаться без подруги…
– Эй, парень, одно из трех – ты или глухой, или немой, или просто невоспитанный. Может, тебя стоит поучить вежливости?
От пьяного толстяка, не желавшего униматься, так и разило тупой, животной злобой. Весьма невысокий образчик интеллекта. У таких алкоголь с лёгкостью выуживает на белый свет все грязное бельё, которое они носят внутри под якобы благопристойным видом.
– Я тебе говорю, ты, задница в дурацкой шляпе!
Как забавно. Так меня, шелтянина, ещё никто не называл. Особенно в лицо – по лицу-то сразу видно, кто я такой, к толстяку же я сидел спиной, и остановить его было некому. По-прежнему не реагируя, я продолжал заниматься своим мясом. Тратить на каждого идиота своё внимание – глупое занятие, а аппетита он мне все равно не испортит, нервы у меня хоть и не титановые, но все равно в порядке. Работа такая. Сдаётся мне, топлива сегодня понадобится ещё немало. Толстяк продолжал ругаться, а я невозмутимо жевал, сосредоточенно работая вилкой с ножом и продолжая размышлять о Менге – в общем, каждый занимался своим делом.
Решая свои проблемы, Менга каждый раз действовала по-разному – в зависимости от ситуации, от того, с кем на данный момент имела дело. Но всегда напористо, быстро и без обиняков. Иной раз чересчур быстро. Чересчур. Я уже не сомневался, что Менга приложила руку к убийству Титу, и мне это не нравилось. За те пару месяцев, что я отсутствовал, она умудрилась завести себе крупные проблемы, раз ей так понадобились деньги для разрешения этих проблем. Галтова женщина, ну нет чтобы рассказать что к чему, поделиться… Все сама, сама набивает шишки, сама их лечит. Её гордость порой выглядит абсурдной, неуместной. Дурацкой. Сказал бы я ей, куда засунуть эту гордость… и хотя бы раз прямо попросить помощи.
Например, одолжить у меня денег. Да с лёгкостью. Особенно ей.
Менга и в личной жизни была такой же – нетерпеливой, напористой. Терпеть не могла откладывать на завтра то, что можно было поиметь сегодня. Вспомнилось вдруг, как мы познакомились в каком-то заплёванном музыкальном баре, где я поджидал своего приятеля. Она приметила меня, едва переступив порог – я стоял, облокотившись на стойку, и потягивал густое бранзельское пиво, но такое заинтересованное внимание я почувствую и задницей…
Вот именно.
Можно сколь угодно долго рассуждать о том, что её внимание привлекла моя национальная шляпа – соро с широкими чёрными полями и черно-белой зеброй по тулье. Или мой высокий рост. Или что этой женщине понравились мои длинные волосы – местная мужская мода в основном сводится к коротким стрижкам, изуродованным какими-нибудь замысловато выбритыми полосами или пятнами. Но все дело было именно в вышеназванной нижней части тела. Крепкой мужской заднице. Короче, она на меня клюнула. Положила на меня свой красивый зелёный глаз. Точнее, сразу оба. Что, в общем-то, оставило меня совершенно равнодушным. Внимания со стороны женского пола в подобных заведениях хватает с утра до вечера, всех не обласкаешь. Помнится, я тогда ещё про себя поморщился, зная заранее все, что эта «особь» может произнести при попытке «подклеиться». Что-нибудь вроде: «эй, красавчик, не угостишь ли выпивкой?» А потом разглядит лицо и срочно захочет пописать где-нибудь в укромном уголке. Желательно – наедине.
– Эй, парень, местечко с тобой рядом как, не зафрахтовано?
Фраза для затравки оказалась чуть живее, чем я ожидал. Но все-таки я ждал не её, а приятеля.
Я обернулся, привычно сохраняя на лице невозмутимое выражение.
Женщина была высокой, статной, рыжеволосой. Оранжевый нанопигмент на полных, красиво очерченных губах ярко пламенел в бликах флуоресцентных ламп. В полутьме, ежесекундно прорываемой разноцветными вспышками гремящей цветомузыки, черты лица и линии тела смазывались, лишая её возраста, но то, что тело её было подтянутым и физически развитым – это я уловил сразу. О том, что ей пришлось сделать немало пластических операций по изменению внешности, чтобы из дурнушки стать если и не красавицей, то вполне привлекательной женщиной, я узнал значительно позже. При нынешнем развитии медицины вообще, и пластической хирургии в частности, улучшить внешность не составляет большого труда – лишь бы деньги на банкосе имелись. А вот заставить своё тело поработать с нагрузкой, сделать его сильным и совершённым физически… Посмотрели бы женщины Новы-2 на наших шелтянок в Академии, отрабатывающих навыки рукопашного боя наравне с мужчинами – не много найдётся неженок из местных, у кого на это хватит духу.
У этой, видимо, хватило.
Продолжая откровенно разглядывать её, я отпил из бокала глоток бранзельского, раздвинув губы чуть сильнее, чем следовало. Я ждал стандартной реакции на свою неординарную внешность шелтянина – испуга, оторопи… Ничего. Одно лишь неподдельное любопытство. И она не притворялась, не пряталась за маской самообладания, нет – действительно не испытывала страха. Самоуверенности этой сайе было не занимать.
– Импланты? – спокойно поинтересовалась женщина, разглядывая мои острые зубы. – Или ты расчёску туда засунул? И что, на многих срабатывает?
Я промолчал, несколько удивлённый её поведением. Поневоле ухмыльнулся, оценив шутку. Но разговора не поддержал. Нет повода – нет знакомства. Быстрее отвяжется.
– Значит, ты шелтянин, – она сама сделала вывод. Затем щёлкнула пальцами, подзывая робота-бармена, и уселась на высокий стул рядом со мной. Её красивые точёные ноги в облегающих брюках из чёрной синтекожи смотрелись потрясающе, как и лаковые полусапожки с металлическими набойками на тонких каблуках. Помнится, ещё тогда я оценил по достоинству её «снаряжение». Ударом такого каблука при желании можно убить. А брюки хоть и облегали ноги, но движению не мешали абсолютно. И что-то в её внутреннем мироощущении мне подсказало, что такой удар она нанесёт не задумываясь, едва только возникнет угроза её личной безопасности. Красный топик обтягивал упругую, тугую грудь – как раз того размера, который я предпочитаю другим. Ничего не скажешь, эта красотка и в самом деле во всем знала толк.
Мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы оценить её достоинства, а потом я вернулся к своему пиву. Но женщина не собиралась отставать:
– И как же зовут нашего немногословного шелтянина?
Она задала вопрос в третьем лице, точно говорила о ком-то постороннем. Это своеобразное обращение снова заставило меня оторваться от бокала и взглянуть на неё повнимательней. Откровенно говоря, у меня нет привычки знакомиться с кем попало и где попало. Особенно не по своей инициативе. Но от неё исходило столь острое любопытство на грани сексуального интереса, что у меня, помнится, мелькнула мысль – а почему бы и нет? Я ведь все равно искал приятную компанию на этот вечер, ну и что с того, что разок выбор сделал не я, а женщина, да ещё и не шелтянка? В этом даже присутствовала некоторая пикантность.
Добравшись в мыслях до этого вывода, я решил назваться.
– Классное имя для классного парня, – ответила сайя и в свою очередь представилась сама.
– А с чего ты взяла, что я «классный парень»? – я позволил себе чуть приподнять уголки губ, изображая усмешку.
Женщина наклонилась вперёд всем телом, её нос оказался всего в паре сантиметров от моего собственного. Опасная близость. Я никому не позволяю приближаться к себе настолько, если это не происходит в постели. Наклонилась и с ленивой усмешкой спросила:
– А ты когда в последний раз смотрел на себя в зеркало, красавчик?
Ну, что тут скажешь?
В результате в тот же вечер мы в этой самой постели и оказались, и плевать мне было на то, что подобные приключения не в моем характере…
Я вдруг поймал себя на мысли, что слишком близко к сердцу принимаю её неприятности. Более того, также неожиданно обнаружилось, что за эти два месяца, пока её не видел, я по ней соскучился. Представляете? Соскучился. Слово-то какое, так и хочется отряхнуть руки, словно только что замарался в какой-то гадости. Только вот этого сентиментального дерьма мне и не хватало. Следовало побыстрее приканчивать мясо и возвращаться, пока Хэнк чего-нибудь не учудил. Когда полчаса назад я оставил его в своей квартирке, парень все ещё находился под действием станнера, но сейчас, возможно, уже пришёл в сознание. Представляю, какой у него будет отходняк – к действию нейроразрядника невозможно привыкнуть. К тому же наверняка наложился постэффект от телепортации. Не думаю, что раньше парню приходилось проделывать подобное – «прыгать» в компании с кем-либо, а первый раз для новичков эта операция всегда проходит весьма и весьма болезненно. Я-то с этой способностью родился, так что мне проще. Менга, кстати, именно поэтому никогда не позволяла мне переносить её таким способом: терпеть боль и любить её – разные вещи. Терпеть она умеет. Но не любит. Я её понимаю. Поэтому вместе мы обычно путешествуем на моем трассёре…
Ладно, хватит заниматься мысленным трёпом, подумал я, продолжая орудовать вилкой, пора возвращаться в жилище. Не мешало проверить, как там у Менги дела. Надеюсь, она сейчас вместе с Хэнком и они мило беседуют, выясняя отношения. Потому что если она сейчас не со своим хакером, то может здорово влипнуть. Собственно говоря, она и так влипла… А вместе с ней, возможно, и я.
– Ты, рожа, я научу тебя вежливости, ты у меня сейчас поймёшь, что такое вежливость…
Я слегка отклонился в сторону. Толстая пятерня того самого недоумка, который все это время донимал меня своей никчёмной болтовнёй, промелькнула в воздухе и шлёпнулась на стол, слегка задев край моей шляпы. Каюсь, задумавшись, я подпустил этого типа слишком близко, когда он решил перейти от оскорблений словом к оскорблению действием. Это обстоятельство только подчёркивает, насколько серьёзные были у меня проблемы, раз я так глубоко задумался. Но не оправдывает.
Решив не отказываться от предложенного «десерта», я свободной рукой прижал его руку к столу, быстренько отправил в рот последний кусок мяса с тарелки, а затем вонзил освобождённую вилку в тыльную сторону жирной кисти. Отвратная картинка – остатки подливки выступили поверх зубьев вместе со свежей кровью, к тому же и голос у типа оказался немузыкальный – орёт как резаный. Хаять мою шляпу с расстояния можешь, сколько вздумается. Но вот трогать её… Совершенно недопустимый физический контакт для любого шелтянина. Надеюсь, теперь запомнит. Вон и лицо, наконец, разглядел, бедолага. Аж задёргался – так проняло. Пластическую операцию, что ли, сделать, по примеру Менги? Она вон красоту себе навела, а я мог бы, наоборот, сотворить из своего лица что-нибудь неприметное… да нет, на Шелте меня не поймут.
Оставив толстяка вопить с пригвождённой к столу рукой, я поднялся и спокойно направился к туалету, расположенному в задней части кафе. Наверняка в эту минуту он связывался по лоцману с СОПом, чтобы наказать своего обидчика за членовредительство. Увы, его ждёт большое разочарование. Стоит задвинуть за собой дверь кабинки, скрыв тем самым операцию по переносу от посторонних глаз, и – фьюить, меня уже нет.
Я же говорил – топлива мне на сегодняшний день понадобится много.

Алагар

Взлом чипа дешёвого электронного замка длился всего долю секунды.
Алагар приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы «охотник» смог запустить внутрь автономные сенсоры. Тихо жужжа миниатюрными антигравами, пятёрка «шмелей» слаженно юркнула в щель и заметалась по комнате, сканируя все подозрительные места. Тактический лоцман исправно выводил ряд визуальных картинок на некотором расстоянии от глаз, позволяя контролировать работу каждой видеокамеры.
Предварительная разведка никогда не бывала лишней. Поэтому Алагар неизменно действовал по раз и навсегда заведённому порядку. Несколько раз подобные предосторожности в, казалось бы, совершенно безопасных на первый взгляд ситуациях спасали ему жизнь. Пока – да, стандартное жилище «улья» и в самом деле не таило никаких сюрпризов. Но только пока. Внутреннее чутьё твердило, что расслабляться рано.
Обстановка сотки ничем не отличалась от сотен других, виденных ранее. Справа от окна стену подпирал изрядно захламлённый разнообразным комплектующим барахлом стол с компьютерным терминалом – в тесной компании с узким, точно пенал, платяным шкафом; слева располагался замызганный остатками пищи кухонный автомат. В дальнем углу возле окна – санузел, огороженный пластиковой ширмой.
Переместившись в жилище, Алагар тихо прикрыл за собой дверь. Маскирующие чипы в его одежде, в режиме «станкайера» прикрывавшие его с ног до головы непроницаемым для посторонних глаз цифровым коконом, который демонстрировал вместо очертаний тела слепок с окружающей обстановки, – штука, конечно, отличная. Но слишком долго маячить в коридоре и ждать, пока кто-нибудь на тебя наткнётся, совершенно незачем.
В этот момент один из «шмелей», юркнув под компьютерный стол, засёк вражескую видеокамеру, хитро утопленную в пластик, и передал её характеристики. Сдержанная усмешка едва коснулась губ призонера и пропала. Так он и думал – на поверку все оказалось не так просто, как на первый взгляд. «Шпионов» с такими характеристиками используют самые разнообразные спецслужбы Новы-2 – это, конечно, ещё не говорит о том, что «шпион» действительно установлен ими, но чем черт не шутит…
Благодаря маскировке «станкайера» камера осталась слепа.
Он отозвал «шмеля». Сердито жужжа, тот ретировался из-под стола и присоединился к остальным собратьям. Те продолжали заниматься выполнением ранее поставленной задачи – порхая по комнате, своими чуткими сенсорами собирали наиболее свежие образцы феромонов клиента, по чью душу Алагар сюда и прибыл. Один «шмель», особенно усердствуя, даже забрался в урну утилизатора – скорее всего неисправного, и сейчас исследовал выброшенные носки, благополучно избежавшие уничтожения.
Алагар даже поморщился, представив, какой запашок может от них исходить.
Зависнув под потолком комнаты, «охотник» контролировал работу своих подчинённых, заодно передавая приказы и уточняющие распоряжения хозяина. Тактический зонд, за который Алагар в своё время отвалил немалые бабки, а позже ещё и модифицировал в нем чип искусственного интеллекта, был его немалой гордостью. Сам аппарат выглядел как безобидный серебристый шар около пятнадцати сантиметров в диаметре, но таил в себе множество сюрпризов. В комплект к зонду прилагались шесть автономных радиоуправляемых биомодулей «шмель», довольно близко имитирующих внешний облик вышеназванного насекомого, но превосходящих размером прототип раза в три. Фасеточные глаза – многослойные телекамеры с высокой степенью разрешения, лапки – чуткие улавливающие антенны, питающие антигравы «тела» от энергоисточника зонда, усики – обонятельные сенсоры, жало на брюшке – одноразовый точечный лазер, укол которого мог пробить листовую сталь толщиной в пять миллиметров. Манёвренность, проникновение, электронная отмычка, в случае необходимости – световспышка, или микровзрыв, ведущий к самоуничтожению бимода, а при удаче – и того, кто оказался тому причиной. Это, конечно, крайность – сами по себе бимоды не размножаются, и подобные потери позже приходится восполнять за свои кровные эталоны. Более того, к своим «малышам», за неимением лучшего варианта семьи, Алагар питал почти отеческие чувства. Вот и старался по возможности избегать вариантов со «смертельным» исходом.
Ещё раз бросив внимательный взгляд вокруг, Алагар, ступая совершенно бесшумно, что без особых усилий позволяла специальная обувь, прошёл на середину комнаты и остановился возле стола с терминалом. На вид стандартная дешёвая хрень: плоский плазменный экран метр на полтора, присобаченный прямо к стене над столом, плюс системный блок, совмещённый в одном корпусе с клавиатурой. Связка экрана с системником, разумеется, дистанционная – кто в нынешнее время пользуется проводами?
Алагар подозвал одного из «шмелей». По странной прихоти, отреагировав на его запрос, зонд послал именно того «малыша», который занимался грязными носками в утилизаторе. Глядя на то, с какой скоростью номер пять (по нумерации самого «охотника») оттуда выпорхнул и ринулся выполнять приказ, можно было предположить, что прежнее занятие ему пришлось отнюдь не по душе. Еле слышно прогудев мимо лица, бимод спикировал к системному блоку, неподвижно – завис против цилиндрического отверстия, предназначенного для загрузки инфоносителей, и запустил внутрь электронные усики. Спустя секунду хладагент процессора на пределе слышимости завёл свою монотонную песню, а операционная система на экране монитора выдала заставку, приглашающую к работе. Естественно, с предложением ввести пароль. Кретины. Никакой оригинальности. Честно говоря, Алагар не слишком тепло относился к этим моральным уродцам, похищающим информационную собственность других людей и компаний, но самим своим существованием они частенько подкидывали ему работу, например, как сейчас, когда ему заказали срочно отыскать этого парня. Вдобавок он и сам постоянно нуждался в хорошем софте для своего снаряжения, а высококлассные хакеры словно специально созданы для того, чтобы кропать левый, и оттого уникальный, софт для такого высокоспециализированного «железа», как его зонд класса «охотник».
Предоставив заняться взломом допуска и анализом имеющейся информации «шмелю», Алагар покосился на кресло, торчавшее посреди комнаты, но садиться не стал, зная, что тем самым может нарушить маскировку – режим «станкайера» не столь совершенен, как хотелось бы, и при достаточно внимательном наблюдении со стороны можно засечь накладки в подмене реального изображения фальшивым. Алагар почти не сомневался – шансов на то, что включение терминала останется незамеченным, довольно мало, но, исходя из имеющегося опыта, рассчитывал, что, пока там будут гадать, с чего это вдруг комп включился сам собой, «охотник» успеет проделать необходимую работу. Для этого требовалось не так уж много времени.
Вместо того чтобы сесть, он так же бесшумно подошёл к окну.
Шестьдесят седьмой этаж как раз приходился на один из свободных коридоров между линиями официально утверждённых для городского транспорта воздушных трасс, поэтому движения машин в воздухе напротив окна не наблюдалось, а вот сверху и снизу транспорт пер сплошным потоком. Алагар задумчиво потеребил подбородок пальцами, защищёнными почти неощутимым слоем плёночных перчаток. Не исключено, что придётся использовать окно в качестве варианта отхода, хотя такой способ ему не нравился – слишком острые ощущения. Само же окно, наглухо встроенное в пластиковую раму дешёвое стекловолокно размером два на два метра, с пассивным кислородным фильтром (чего ещё можно ожидать в таких убогих жилищах), препятствием для него не являлось. Можно даже сказать, что ему повезло, раз эта линейка жилых сот оказалась у наружной стены – таких «линеек» в «улье» семь, соответственно, пять разделяющих их коридоров, окна внутри которых попросту невозможны.
Откровенно говоря, наблюдение за этим жилищем он обнаружил ещё в подъезде. Трудно было это не почувствовать. Любой этаж «улья» имеет добрую сотню жилищ-сот, поэтому здесь практически круглосуточно кто-нибудь входит и выходит – хлопают двери, снуют люди, звучат голоса. Здесь же было тихо, словно весь народ, что-то почуяв, затаился в своих сотах от греха подальше. Нездоровые слухи в таких местах распространяются с молниеносной скоростью. Но такие мелочи Алагара никогда не останавливали. Особенно если заказанная работа хорошо оплачивалась. Его спецэкипировка позволяла ему делать многие вещи безнаказанно прямо под носом у наблюдателей… Хотя прямых столкновений он все-таки старался избегать. Здоровье не резиновое, а он не супермен из комиксов…
Тихий сигнал лоцмана прервал мысли: на виртуалку, развернувшуюся перед глазами, поступила информация от «охотника». Вернее, сообщение об отсутствии таковой – поиск по ключевым понятиям ничего не дал. Перед уходом хакер успел уничтожить все файлы, имевшие к нему отношение. Что ж, использовать придётся другой вариант.
Временной фактор в его задании играл решающую роль – чем быстрее, тем лучше. Разумно предположить, что раз за этим жилищем ведётся наблюдение, то установившие его люди могут иметь отношение к исчезновению клиента. Собственно говоря, вариантов было два. Первый: хакер, представившийся заказчику как Бомж (вот убогость-то! В базе данных администрации «улья», куда Алагар уже успел наведаться, жильца звали попросту Хэнком), замешан в каких-то тёмных делишках (в чем может быть замешан хакер, и так понятно), в результате которых его сцапали и теперь вылавливают его компаньонов. Второй: делишки по-прежнему тёмные, но Бомжу удалось сбежать. И его недруги, ясное дело, на всякий случай организовали засаду в его убежище. Вернуться в это жилище ещё раз может только полный кретин, но кто сказал, что хакеры – здравомыслящие люди? Второй вариант устраивал Алагара чуть больше первого, так как найти человека в бегах было для него значительно легче, чем выуживать его из чьих-то крепких рук – меньше «столкновений по интересам». Впрочем, на слепую удачу он тоже особо не надеялся, на самом деле редко все складывается гладко.
Алагар ещё раз глянул в окно и вздохнул. Черт возьми, не исключено, что именно так и придётся смываться. Не мальчик уже для таких рискованных прыжков: несмотря на кибернетические биоимпланты, возраст всегда накладывает свои ограничения. А куда деваться? Раз эти болваны-наблюдатели до сих пор не засекли работающий терминал, то придётся действовать более грубо, чтобы немного пообщаться с ними для прояснения вопроса с Бомжем… Тьфу. Ну что за безвкусная кличка? С Хэнком. Не так коробит слух.
Призонер распахнул куртку, снял с магнитных захватов на поясе тяжёлый пистолет, имевший характерные для игольника зализанные очертания и толстый, короткий ствол с сетчатым кожухом-редуктором вместо дульного отверстия – «страж-ст52», модификация игломета со станнером, излучатель нейроразрядника размещался в подствольнике. Включил на рукоятке питание, убедился, что все индикаторы загорелись зелёным, демонстрируя полную готовность рабочего режима, снял с предохранителя. Затем мысленный импульс, адресованный лоцману, изменил режим маскировки, «проявив» призонера в реальности с чужой личиной – одной из многих, имевшихся в виртуальном гардеробе «охотника».
После чего Алагар нагло уселся в кресло, развернулся лицом к двери и принялся ждать.
Вот теперь сработало практически сразу.
Не прошло и десяти секунд, как бимод номер шесть, для страховки остававшийся снаружи сотки все это время, передал изображение двух субъектов, быстро приближающихся к двери по коридору с противоположных сторон – от лифта и торгового центра, коими оборудован любой этаж. Вид этих субъектов Алагару не понравился. Тактику следовало менять. Немедленно…
Как всегда в минуту опасности, Змей тоже почувствовал его тревогу и пробудился от спячки. Лениво расплёл кольца длинного гибкого тела и выглянул из черепушки Хозяина, желая понять, что именно его беспокоит. Темно-красный язык мелькнул в пасти, извиваясь между матово-белых клыков, в янтарно-жёлтых, гипнотизирующих глазах с вертикальными зрачками вспыхнула ледяная ярость… Броситься и стиснуть шею врага в смертельных объятиях, услышать хруст позвонков и сдавленный предсмертный крик… Впиться в горло, разорвать податливую плоть и пить тёплую сладкую кровь, пока она не иссякнет, а затем выпустить обмякшее тело и вернуться в Гнездо… Но где сам враг?..
Алагар мысленно выругался. Удержаться от подпитки Дара становилось все труднее. Но уступив голоду Змея сейчас, в самый ответственный момент, он мог остаться без своего главного козыря. А такой момент, как он чувствовал, может наступить именно сегодня, спровоцированный всей это чехардой событий, в которую он ввязался по собственной воле.
Пришлось загнать Змея на место – в свой собственный мозг.
Движения призонера были плавными, текучими и одновременно стремительными. Он встал, снова включив полную маскировку, и скользнул к левой стене, за кухонный автомат, оставив в кресле вместо себя оттранслированный «охотником» голографический муляж. Поведенческие модели виртуальных «личин» были созданы и отработаны давно, поэтому сейчас все прошло без заминки – со стороны могло показаться, что он как сидел в кресле, так в нем и остался. Четыре бимода шустро рассосались по углам комнаты, занимая позиции, рассчитанные ИскИном «охотника» исходя из акустики помещения, пятый пристроился за спинкой кресла. Теперь муляж мог «разговаривать», по-прежнему не вызывая подозрений в своём виртуальном происхождении. Сам «охотник» притаился возле стены над входом, тем самым убравшись из поля зрения и приготовившись к действию, а разведчик, по-прежнему курсировавший снаружи, по сигналу «папочки» прикрепился к стенке коридора и мгновенно мимикрировал под неё, превратившись в почти незаметный нарост. Что-то вроде строительного брака.
Приближавшиеся люди были одеты во все чёрное – длинные, до колен, плащи, шляпы-котелки, блестящие ботинки. Тёмные очки-полумаски класса «инфрашок», скрывавшие верхнюю часть лиц субъектов, были способны защитить от избыточного света и тепла энергетических гранат. Сканер «шмеля» выявил, что практически во всей одежде присутствовал телларон – то есть она была почти неуязвима для обычного игольника. Эмблемы принадлежности, естественно, на одежде отсутствовали. Агенты секретных служб? Спецназ? Или просто наёмники-профи? Оставалось только гадать. Но далеко не каждому наёмнику по карману такое снаряжение.
Стандартная обойма игольника была выщелкнута и заменена обоймой с бронебойными иглами, начинёнными микроскопическими зарядами взрывчатки, что способствовало более глубокому проникновению. Начиная с этой минуты, оплата за доставку клиента заказчику уже не казалась Алагару достаточной. Сейчас все выглядело куда серьёзнее, чем он ожидал. Куда этого придурка-хакера угораздило вломиться? Причём, спёр он там какие-либо секреты или только пытался – разницы уже не было никакой, вряд ли ему долго осталось дышать одним воздухом с остальным населением Новы-2. Задним числом Алагар сообразил, что на этаже также тихо не потому, что жильцы затаились в своих каморках, – двери соток вдоль коридора могли быть заблокированы с центрального пульта в домоуправлении, с «сосок» это станется. Впрочем, напомнил себе Алагар, его не должно особенно интересовать, во что этот парень ввязался, следовало лишь отработать гонорар. Гонорар, размер которого он решил увеличить по завершении дела. После чего немного успокоился и принялся ждать дальнейшего развития событий, заодно подготавливая в уме подходящие для начала разговора фразы – если таковой вообще состоится, в чем он, не без основания, сильно сомневался.
Действуя в соответствии с программным обеспечением, «охотник» немедленно принялся подбирать радиочастоты для дистанционного подключения к лоцманам гостей. Когда те приблизились и рассредоточились по обе стороны от двери, чтобы провести короткое совещание по внутренним каналам связи, зонду уже удалось это сделать – по виртуалке поплыли строчки безликого диалога, заставив Алагара ощутить гордость за своё навороченное спецоборудование:
«Как тебе этот тип? Я проверил по картотеке – на него ничего нет. Скорее всего, внешность – обманка».
«Кто бы его сюда ни направил, он может иметь необходимую нам информацию. Если нет – тем хуже для него».
«Будем брать прямо сейчас или на всякий случай вызовем железяку?»
«Согласен, выглядит опасно. Но ждать не стоит. Сдаётся мне, что он знает о нашем присутствии. Действуем сразу, а дальше разберёмся по обстановке».
Они синхронно извлекли из-под плащей пистолеты – та же самая модель, что и у него, «страж-ст52», модификация игломета со станнером, но почему-то Алагар засомневался, что режим нейроразрядника будет использован. Он имел довольно чёткое представление о том, как эти вояки относятся к оружию такого типа: настоящий профи никогда не доверится каким-то там парализующим лучам, способным поразить цель лишь с небезопасно малой дистанции…
Тот агент, что стоял слева, приказом через лоцмана разблокировал электронный замок и тут же рывком распахнул дверь. Второй одним гибким движением прыгнул внутрь, сразу уходя в сторону и падая на колено – тем самым освобождая первому, вполоборота нарисовавшемуся в дверном проёме, вектор обстрела. Замерли в позициях для стрельбы они почти одновременно, что говорило о довольно высоком профессионализме. Оба ствола в их руках холодно уставились сеткой распределителя в переносицу голографического муляжа в кресле.
– Сидеть! – негромко приказал первый вслух. – Шевельнёшься – успокою навсегда.
Муляж «от неожиданности» отпрянул, словно жутко испугался вида ворвавшихся боевиков, но был остановлен спинкой кресла, и замер, вцепившись пальцами в подлокотники и сильно «побледнев». Эффект присутствия был полный, как и ожидалось. Пришлось этим воспользоваться, чтобы слегка потянуть время и дождаться, пока в помещении окажутся оба, так как оставшийся в коридоре был недосягаем для «охотника», а значит, мог ускользнуть и доставить кучу неприятностей. Опасная игра, но Алагар был вынужден её затеять.
– Да ладно, ребята, какого зла вам надо? – взволнованно заговорила акустика «шмелей» голосом Алагара.
– Заткнись и сиди молча.
«Обыщи его».
«Хорошо».
Второй вошёл, прикрыв за собой дверь. В тот же момент сенсоры его снаряжения почуяли неладное, и боевик резко задрал голову. Взгляд поражение упёрся в серебристый шар «охотника», бесшумно парившего всего в метре над тульёй его «котелка».
«Опасность!»
Одновременно с репликой рука боевика дёрнулась, вскидывая игломет, но «охотник» уже пришёл в движение. Звук выстреливаемых капсул был похож на кошачье фырканье. Гости не успели ничего сделать, как мгновенно развернувшиеся в воздухе узко-ячеистые сети накинулись на них как разъярённые исчадия ада. Тот, который стоял на колене, как подкошенный рухнул лицом вниз, когда сеть подмяла его под себя. Крошечные стальные костыли – целая сотня, рассредоточенная по краям ловчей снасти, злым и визгливым стаккато вонзилась в пластиковое покрытие, буквально пригвоздив боевика к полу. Рука с оружием застряла у него под грудью. Второму пришлось хуже. Оторвав от пола, сеть швырнула его на дверь, пришпилив к ней, словно причудливого жука в коллекции энтомолога. При этом его рука неудачно подвернулась вниз и палец нажал на спусковой крючок пистолета. Убрать намертво зажатый палец со спуска боевик не смог. В течение последующих десяти секунд игольник с характерным шелестящим посвистом изрыгнул всю обойму из тысячи штук особо прочных стальных жал прямо в носок правого ботинка, разорвав его в клочья вместе с пальцами ноги. А заодно проделав в полу дыру размером с кулак. Слегка придушенный сетью, профи сипло заорал, а дыра в полу тут же начала заполняться брызнувшей из раны кровью.
Победа была явной, но Алагар остался на месте, по-прежнему не позволяя себя обнаружить под маскирующим коконом «станкайера». В виртуалке замелькал диалог неудачников:
«Надо же так вляпаться! Нет, ну надо же так вляпаться, а! Какой-то сраный „гомо“ подловил, как младенцев!»
«Больно, адово семя… как же больно…»
«Включи медконтур».
«Уже…»
«В таком случае держись и жди, когда подействует. Железяка уже на подходе. Этот „гомо“ слишком много на себя взял».
Теперь Алагар мог определить наверняка – судя по жаргону, эти типы действительно принадлежали к одной из военных или полувоенных структур. Только вояки и «соски» обзывали гражданских лиц презрительным словечком «гомо», подразумевая, что по своему мировосприятию те относятся к явным недочеловекам. Алагар не знал, что они имели в виду под «железякой». Но что-то ему подсказывало, что знакомство с ней может окончиться плачевно. Следовало поторапливаться…
Змей лениво и одновременно насторожённо наблюдал за поверженными врагами. Тревога Алагара не позволяла ему успокоиться и уснуть. Хозяин знает, что делает. Хозяин сильный. Но почему бы не дать Змею размяться, вспороть глотку-другую, ощутить на языке вкус свежей крови?
Обойдёшься, кишка безмозглая. И без тебя хлопот навалом…
– Кто вы, парни? – ласково спросил муляж. – Назовите себя.
Оба профи тяжело дышали и взмокли от напряжения. Не в силах пошевелиться, пострадавший агент шарил помутневшими от боли глазами по комнате, даже сейчас не оставляя попыток найти врага.
«Видишь его?»
«Только злоклятую куклу этого „гомо“ в кресле… Небесные Сферы, у меня вся нога огнём горит! Не могу терпеть…»
«Заткнись. Не вздумай с ним разговаривать».
«Легко тебе говорить, твои ноги целы, а у меня кровища хлещет……»
«Да заткнись же, урод!»
– Не надо играть в героев, парни, – так же мягко и убедительно проговорил муляж. – Мы вполне можем договориться, если обменяемся полезной друг для друга информацией. Одному из вас срочно нужна медицинская помощь, так что не будем тянуть время. Учитывая ваши стеснённые условия, говорить вслух необязательно, сбрасывайте реплики в виртуалку, я пойму. Кто начнёт?
«Он нас слышит! Молчи!»
Предостережение, впрочем, уже было лишним – страдающий от раны профи потерял сознание, его глаза закатились. Алагар возвёл очи горе. Он явно поторопился с признанием. Следовало допросить вслух, отслеживая внутренний диалог по виртуалке. А теперь он шиш что от них услышит… Придётся «ломать» лоцманы и скачивать все, что на них имеется, чтобы разобраться позже. Сложная задачка даже для «охотника», ведь модели явно военные, не хуже, чем у самого Алагара. А у него не так уж много времени, учитывая сложившуюся ситуацию…
«Шмель» снаружи вдруг прислал тревожный звуковой сигнал. Алагар мгновенно нашёл взглядом нужную картинку на виртуалке и невольно вздрогнул. После чего мысленно выругался, чувствуя, как теперь пот прошибает его самого – не хуже чем пленников «охотника».
Из открывшегося лифта, аккуратно перебирая сочленениями причудливо изломанных длинных ног, грациозно выступил боевой робот класса «кузнечик», своим внешним обликом весьма отдалённо напоминающий биологический прототип – триста килограммов бронированной стали, пара тяжёлых шестиствольных пулемётов взамен последних сегментов рук и длинное дуло плазменной пушки в башке. Впрочем, на вооружение, а также на базовые характеристики скорости и манёвренности, заложенные на заводе-изготовителе, внимания можно было не обращать – такая штуковина снесёт дверь одним весом. Поблёскивая полировкой многочисленных деталей при движении и мягко покачивая оружейными стволами, «кузнечик» лёгким, словно бы танцующим шагом двинулся в сторону жилища, где засел Алагар. Длинные трехпалые ступни с широко расставленными для устойчивости пальцами, поверх металла обтянутые плотным эластиком, поднимались и опускались, издавая приглушённый цокот.
Алагар понял, что попал в очень скверный переплёт. Точечные лазеры «шмелей» эту тварь не возьмут, слишком крепкая броня. Сеть, с успехом спеленавшая людей, тоже здесь бесполезна. Да и кончились сети, количество снаряжения в «охотнике» ограничено. Только спокойно, не наделать бы ошибок…
Для Змея здесь тоже не было работы. Будучи ментальным проявлением Дара, он воспринимал врагов только из плоти и крови, а боевого робота не видел в упор.
– Эй, парни, отзовите-ка эту штуку, и побыстрее, – сделал он ещё одну попытку договориться, – иначе я рассержусь и проделаю в каждом из вас по дырке, не запланированной матушкой-природой.
В ответ профи, растянувшийся на полу, сыпанул в виртуалку издевательскую строчку:
«Железяка сейчас действует в автономном режиме и подчиняется только управляющему ИскИну снаружи здания. Тебе хана, „гомо“, готовься к смерти».
– В таком случае я не завидую твоему дружку, облюбовавшему дверь этого жилища.
«А мне плевать».
– Ты, наверное, не понял, парень. Роботу придётся пройти сквозь него.
До профи дошло. Пока он бешено матерился, сбрасывая всю эту словесную шелуху в виртуалку, Алагар в несколько бесшумных шагов оказался возле окна, попутно точным выстрелом из игольника превратив в пыль вражескую видеокамеру под столом. Как выяснилось, нехорошие предчувствия не подвели, так что пора было сматываться и заметать следы…
Он поднёс правую руку, вернее биопротез, заменявший ему конечность, к стеклу и отогнул искусственную кисть вверх. Небольшое устройство лазерного резака, вмонтированное во внутреннюю сторону запястья и как раз предназначенное для таких операций, выдвинуло наружу хобот рабочего органа. Тонкий луч зашипел на грани слышимости, прожигая стекловолокно. Теоретически такое стекло можно разрезать и из игольника, но, учитывая скорость, с которой расходуется обойма, её попросту не хватит, чтобы проделать дыру нужного размера, к тому же боеприпасы ещё могли понадобиться. Да и незачем лишним шумом давать наводку противнику. Хотя один профи пребывал без сознания, второму, разглядывавшему пол, уши никто не закрывал. Пусть пока думает, что он у них в руках, что другого выхода у него нет, кроме как поднять лапки и сдаться. «Лежачий» тем временем забрасывал срочными депешами лоцман своего приятеля, пытаясь заставить того очнуться. Совершенно непонятно, что бы это дало. Возможно, просто потерял голову, когда понял, что «кузнечик» может пройти не только сквозь напарника, но и по нему самому, беспомощно растянувшемуся у порога. Теллароновый плащ вряд ли защитит от трехсот килограммов бездушно шагающего веса. Все равно что завернуть варёную картофелину в толстый слой фольги и шарахнуть сверху кирпичом. Как полагаете, уцелеет? Или полезет из всех щелей?
Плавно поводя рукой, Алагар как раз заканчивал линию, обрисовавшую последнюю сторону намеченного квадрата, когда профи, спохватившись, попытался связаться не со своим напарником, а с кем-то ещё…
Между тем замаскировавшийся снаружи помещения номер «шесть» исправно передавал картинку на виртуалку лоцмана: остановившись напротив двери в коридоре, робот навёл на неё все своё оружие и замер, видимо, обрабатывая поступающие команды от своего внешнего ИскИна.
Все, больше ни на что времени не оставалось.
Местные жильцы надолго будут обеспечены свежими впечатлениями, подумал Алагар, вышибая ударом локтя вырезанный кусок стекловолокна…
Нырнуть следом за ним не удалось.
Предупредительно выплывший за окно номер «четыре» лишь успел тревожно взгуднуть, как тут же разлетелся в пыль от прямого лазерного удара в ничто, а сверху громадной тенью обрушилась и зависла напротив окна беспилотная боевая платформа на антигравах. Стволы счетверённой лазерной установки с надульными оптическими датчиками уставились Алагару в лицо.
– Прекратить сопротивление, – загремел механический голос. – Бросить оружие и поднять руки!
Следующие мгновения растянулись, как во сне – тело призонера вошло в экстремальный режим сверхскоростного восприятия. В отчаянном броске он ещё падал на пол, когда раненый профи, пригвождённый к двери, вдруг открыл глаза.
«Вижу!» – клацнула строкой, как затвором, виртуалка.
Маскировка «станкайера» явно была нарушена движением Алагара. Но если бы разум «соски» не был затуманен болью, он бы предпочёл промолчать, чем дать такую вводную ИскИну. В тот же миг, считав информацию со зрительного нерва человека посредством лоцмана, «кузнечик» открыл огонь на поражение. Мощь совмещённого залпа из двух шестиствольных пулемётов, пришедшаяся на дверь жилища, разорвала её вместе с телом человека буквально надвое. Обломки двери и кровавые клочья с визгом и грохотом полетели во все стороны, забрызгав стены, пол и потолок…
Злобный осиный рой крупнокалиберных пуль на этом не остановился.
Пронизав пространство от входа до окна, рой устремился наружу и вспорол бок платформы с той же лёгкостью, с какой консервный нож взрезает жестяную коробку. Платформа тут же задымилась и с сильным креном ушла куда-то влево, исчезнув из поля зрения. Но и этим дело не закончилось. Видимо, какие-то из пуль замкнули управляющие контуры, и электроника платформы, переключившись в автономный режим, отреагировала в режиме ответного удара. «Кузнечик» все ещё молотил, всем телом сотрясаясь от грохота отдачи двух пулемётов, когда стартовавший с рельсовых направляющих платформы реактивный снаряд, выскочив из-за оконного проёма, как черт из табакерки, влепился в его нагрудную пластину.
Совершенно оглохший от взрыва, лёжа на полу, Алагар с тупым интересом смотрел, как на фоне развороченного дверного проёма потерявший равновесие «кузнечик» опрокидывается на спину, беспомощно задирая умолкшие пулемёты. Осколки, превратившие в кровавое решето второго профи на полу, каким-то чудом его не задели. Отчасти спас корпус кухонного автомата, за который он успел нырнуть. Все ещё не веря в это и действуя как сомнамбула, Алагар поднялся на ноги, перевалил через край окна и вывалился наружу. Другого шанса могло и не быть. Зонд и пятеро уцелевших «малышей» юркнули следом, словно цыплята за наседкой.
На шестьдесят седьмом этаже оказалось довольно ветрено. Несмотря на автоматически включившиеся антигравитационные пластины, встроенные в плечи и спину комбинезона, его тут же потащило куда-то в сторону. Алагар был не против. Далеко внизу, превратившись в небольшое пятнышко, чадившее дымом, все ещё падала платформа, преодолевая последние воздушные ярусы и заставляя шарахаться в разные стороны мельтешащий транспорт. Алагару совсем не улыбалось оказаться над платформой в тот момент, когда она врежется в наземное шоссе и сдетонирует оставшимся боезапасом…
Других наблюдателей по свою душу он не обнаружил, так что путь к отступлению был свободен. Алагар немного подкорректировал направление управляемого падения и нацелил себя на крышу соседнего, более низкого, чем тот, откуда он смылся, «улья», до которого было уже рукой подать…

Ксарра

Охватившая её тьма жгла тело тысячей игл нестерпимой боли. Казалось, плоть разрывается от предельного напряжения, и каждая клеточка вопит, умоляя о пощаде. Ксарра застонала. В сознании с трудом всплывали отдельные картинки случившегося, проявляясь и исчезая, словно рисованные рукой сумасшедшего живописца… И лишь когда через какое-то время, наполненное жгучей болью, в памяти проступило перекошенное злобой лицо Бинса, она вспомнила все. И застонала уже от злости, едва не заскрежетав зубами.
Немету все-таки удалось её схватить. Глупо так попадаться… глупо…
По-прежнему не открывая глаз, она глубоко вздохнула и постаралась расслабиться. После лучей станнера всегда такой отходняк. Как-то ей уже довелось на себе испытать подобное, но тогда у неё была парализована только нижняя часть тела, а на сей раз её вырубили полностью. Что ж, теперь она знает, на что это похоже – словно в тебя всадили полную обойму из игольника, и теперь иглы тают, разъедая твою плоть ядовитой кислотой. Главное в таких случаях – максимально расслабиться, не бороться с этим дерьмом, не дёргаться, лучше вообще не шевелиться. Что она и сделала, постаравшись отвлечься от боли, размышляя о сложившейся ситуации… Но, обнаружив, что время на таймере лоцмана близится к половине седьмого, Ксарра мысленно выругалась, невольно напрягаясь, чем вызвала новую вспышку боли. Спокойно, сказала она себе, снова пытаясь расслабиться. Спокойно… будешь тут спокойной, как же. Что находится она сейчас у Немета, это понятно. Что он ждёт, когда она очнётся, чтобы поговорить – это тоже понятно без посторонних объяснений… Сволочь, подонок, снова мысленно взорвалась она, целый час псу под хвост, когда каждая минута на счёту! И что этот Немет себе вообразил – что может вот так обращаться с ней безнаказанно? Да она же его на куски порвёт, вот этими самыми руками… как только пройдёт боль от парализующего действия станнера.
Кажется, боль и в самом деле начала стихать.
Теперь все тело зудело и чесалось как сплошная заживающая рана – хоть вой. Она бы и взвыла, лишь бы все это прекратилось, но тогда тут же примчится Немет или его шестёрки. А время не мешало потянуть, чтобы прийти в себя полностью, как следует осмотреться и прикинуть, что она может сделать для собственной свободы самостоятельно. Проклятье, и не почесаться, руки разведены в стороны и к чему-то прикручены… да и ноги тоже… Сволочи! Сообразили, что с её наноимплантами шутки плохи. Впрочем, все равно сейчас двигаться не стоит, чтобы не привлекать внимание видеокамер, которыми наверняка нашпиговано помещение…
«Немет, ты за это заплатишь, – мстительно подумала Ксарра, – точно заплатишь!»
Она чуть-чуть приподняла веки. Обзор из такого положения, ясное дело, был неважный, но выбирать не приходилось. Голая безликая комнатёнка, облицованная белым пластиком, уставилась на неё тусклыми световыми панелями с потолка. Ксарра лежала то ли на полу, то ли на… ну да, судя по линии пола, образующей угол со стеной, – на какой-то плоской поверхности, приподнятой над полом. Для стола – низковато, а для дивана – жестковато. Пластик он и есть пластик, сколько ни вертись, мягче не станет… Вот именно, детка, не вертись, не надо привлекать внимания этих жлобов…
Зуд сменился холодным покалыванием. Можно было бы облегчённо вздохнуть, если бы все тело не продолжало так нестерпимо чесаться. Видит Небо, сколько ей приходилось прилагать усилий, чтобы просто не шевелиться…
Она продолжила осмотр из-под прищуренных век, старательно прислушиваясь к звуковому фону. Кажется, в помещении, кроме неё, больше никого не было. Уже лучше… Ксарра снова выругалась про себя. Насколько все это не вовремя. Теперь она жалела, что напала на группу Бинса. Могла ведь спокойно доехать до Немета, договориться с ним полюбовно. Теперь этого шанса у неё нет. Впрочем, ещё неизвестно, как бы дело обернулось в случае её добровольной сдачи. Никогда не угадаешь, что у Немета на уме. Тот ещё типчик. Думает одно, говорит другое, делает третье. Только потому, наверное, и сумел до сих пор выжить, и не просто выжить, а весьма неплохо устроиться в этом мире, хотя вся его крутизна и влияние, которыми он так кичится – лишь видимость власти и не более того. Другой вопрос, что, сменив хозяина с Сига Белого на Улвара Рябого, шестёрка стал рангом повыше…
Дверь с шипением отъехала в сторону.
Ксарра прикрыла глаза, успев заметить, что в комнату вошли двое. Она слышала, как один из них подошёл к ней, присел на корточки и прижал пальцы к сонной артерии, проверяя пульс.
– Ага, начинает приходить в себя. Нужно сообщить Немету.
– Слушай, она в самом деле разделала группу Бинса в одиночку? – с каким-то детским недоумением спросил второй, его голос доносился от двери.
– А ты как думал? – послышался шорох. Парень поднялся. – Этой сайе палец в рот не клади…
– Что-то не слишком верится. Хотя… фигурка у неё ничего себе. Понимаю Немета…
– Не шлёпай языком, а то патрон отрежет по самую шею, – проворчал первый.
– А это правда, что Немет на неё глаз положил, а она его отшила?
– Можешь спросить у него сам, раз такой разговорчивый. Но лично я бы не советовал.
– А хорошо патрон придумал, да? Раз не желает платить сама, пусть платит её приятель, а то видали мы таких крутых…
Ксарра напряглась. Это что, специально было сказано, чтобы проверить её реакцию? Или у Немета работают такие идиоты?
– Послушай, Диг, заткнись, – вполголоса одёрнул первый. – То, что ты у нас недавно, не даёт тебе право задавать глупые вопросы. Пошли отсюда.
Послышались шаги. Тихое шипение закрывшейся двери…
Ксарра выдохнула сквозь стиснутые зубы. Речь, несомненно, шла о Сагибе, если это вообще правда. Допустим, это так. Что имеем? А имеем ещё больше неприятностей, чем предполагалось. Она представления не имела, как поведёт себя шелтянин, когда до него дойдёт эта новость. Но, насколько она успела его узнать за эти три года, Сагиб был не из тех, кто безропотно соглашается с навязанными условиями, и вполне способен разобраться с Неметом по-своему.
Если вообще решит разбираться.
Лично она на месте Сагиба отказалась бы платить. В конце концов, её проблемы – это её проблемы. Плюнула бы на всех своих бывших приятелей, получила деньги от заказчика Хэнка и смылась бы с этой долбаной Новы-2. Что мешало Сагибу поступить именно так? Да, один раз он её уже выручил в подобной ситуации, но тогда она ему за это заплатила, они квиты. А с какой стати ему расставаться со своими деньгами сейчас, причём – деньгами большими? Ради чего? Ради эфемерной близости между ними? Она в неё не верила. Может, для кого-то это понятие и имело смысл, но только не для неё…
Дверь снова зашипела.
Судя по топоту, на сей раз народу прибыло больше.
– Маснер, это дело надо будет уладить толково, понял? – голос принадлежал Немету – чуть приглушённый, даже тихий, но властный.
– Да, патрон, сделаем.
– Бери своих людей и отправляйся. И запомни – я не потерплю новой осечки. Если ты проколешься и в этот раз, считай, что тебя списали, – он говорил вкрадчиво, со слащаво-заботливыми нотками, но этот отеческий тон никого не мог ввести в заблуждение.
«Не за Сагибом ли?» – обеспокоенно подумала Ксарра. Или опять – блеф, и это распоряжение предназначено лишь для её ушей? Чтобы сделать её более уступчивой? Вот только в чем? Она и шелтянин – независимые друг от друга люди, каждый сам отвечает за свои поступки. И за ошибки тоже.
Немет остановился прямо над ней:
– Ай-ай-ай! Ксарра, милочка! – ласковый голос просочился сквозь сумрак сомкнутых ресниц. – Нехорошо обманывать. Я ведь знаю, что ты уже давно пришла в себя. Меня такими фокусами не проведёшь. Открывай свои красивые зеленые глазки, и поговорим.
Плоская поверхность под ней пришла в движение, с мягким жужжанием переместившись выше. Ах вот оно что… По слухам, для особо строптивых должников Немет держал в своём особняке в специальной комнате самый настоящий пыточный стенд… Ну и угораздило же её…
Ксарра сжала губы и открыла глаза, неприязненно уставившись прямо в холёное лицо кримпатрона Серого Утёса, маячившее у самого носа. Стенд поднял её как раз на высоту сиденья низенького стульчика, на котором Немет устроился сбоку от её головы. От него исходил густой запах дорогих сигар и мужского дезодоранта. Тёмные прямые волосы зализаны назад, открывая высокий лоб с залысинами, тонкая линия носа как бы разрезает лицо надвое, а чёрные маслянистые глаза смотрят с хитрым прищуром…
Только бы сдержаться, не заорать на этого подонка, чтобы отвести душу…
– И зачем, спрашивается, надо было устраивать всю эту потасовку, сайя? – Немет укоризненно потачал головой. В его произношении «сайя» звучала форменным издевательством. – Можно было просто приехать и поговорить.
– Я же тебе… уже объяснила, – в горле першило, точно она проглотила горсть песка, – отдам я тебе долг. Сегодня вечером. При условии, что ты отпустишь меня немедленно.
– Понятно. Хорошо, кстати, выглядишь. И одета неплохо. Классная курточка, с нанозамком, наверное, масса потайных кармашков для разных приспособлений, а? Нет, правда, отлично сидит. Где брала, у Арманама? Конечно, надо и фигуру иметь соответствующую…
– Немет, я не шучу, не пытаюсь выкрутиться, ты действительно срываешь мне важную сделку…
– Милочка, я и так слишком долго ждал. Согласись, у тебя была возможность расплатиться со мной ещё месяц назад. Но ты этого не сделала. Кажется, у тебя тогда тоже сорвалась сделка? А где гарантии, что не сорвётся и эта, если я тебя отпущу?
– Не будет никаких гарантий, Немет, пока ты держишь меня у себя.
– Заткнись, ты не в том положении, чтобы торговаться! – Немет злобно оскалился, повышая голос. Его вежливость испарилась вместе с видимостью аристократичных манер, которыми он так любил при случае пускать пыль в глаза, но никогда не доводил игру до конца – самообладанием Небесные Сферы обидели. Немет любил, чтобы люди вели себя с ним покорно и почтительно, а Ксарра не собиралась доставлять ему такое удовольствие. Поэтому неудивительно, что даже такой, казалось бы, пустяк, как непочтительный тон собеседницы, вывел его из себя.
– Вместо того чтобы откладывать деньги для погашения долга, ты хорошо одеваешься, хорошо ешь и пьёшь, хорошо…
– Трахаюсь я тоже хорошо, Немет. Только не с тобой.
Немет умолк, побледнев от оскорбления.
Два здоровенных лба, карауливших возле двери каждый его жест, многозначительно переглянулись, с трудом сохранив на лицах постное выражение. Их счастье, что хозяин не посмотрел в их сторону, подумала Ксарра, мысленно усмехнувшись. Как же, наступила на любимую мозоль. Может и зря, но так трудно было удержаться…
Она попробовала шевельнуть запястьями, прижатыми к поверхности стенда эластичными захватами. Руки уже слушались вполне сносно, это хорошо…
Больше всего Немета бесило то, что, отвергнув его настойчивые ухаживания, она в конце концов сошлась с шелтянином. Немет считал инопланетников недочеловеками, людьми даже не второго сорта, а чем-то вроде домашней скотины. Он вообще не признавал за ними каких-либо гражданских прав, особенно здесь, на Нове-2 с её консервативным укладом правления Аристократических Домов. И это при том, что сам являлся большой шестёркой криминального мира – то есть чихал на эти права с крыши «улья». Забавный парадокс…
Немет неторопливо поднялся, медленно оглаживая прилизанную голову ладонью, точно боялся потерять остатки волос. Подумать только, ведь всерьёз мнит себя неотразимым мужчиной. Этаким героем-любовником. Поэтому считает, что в коррекции внешности не нуждается, тем более – в каких-то волосах. Мерзкий урод.
– Пожалуй, – медленно проговорил он, не спуская с Ксарры пронзительного взгляда, – я познакомлю тебя с Сандой, чтобы ты поняла, как ошибаешься на свой счёт… Ты слишком много на себя берёшь, сайя. Возомнила себя неуязвимой и незаменимой, а на самом деле ты – всего лишь маленькая дрянная шлюшка, которую все имеют, куда только пожелают. И я в том числе.
Что это он такое несёт?
Ксарра припомнила тощую угловатую стерву лет тридцати, вечно околачивавшуюся в апартаментах Немета то ли в качестве телохранительницы, то ли в качестве проститутки, а то и в обоих качествах сразу. Помнится, как-то раз, когда она договорилась с Неметом об условиях прикрытия для своего хакера, они даже поцапались, – та сказала что-то непочтительное о её новом прикиде (Ксарра только что сменила цвет волос).
– С какой стати мне знакомиться с ней ещё раз, Немет? У тебя что, провалы в памяти?
– Дерзка, по-прежнему дерзка. Когда-то меня это даже привлекало, но не сейчас, когда у меня есть новая Санда…
Видимо, распоряжение было отдано по лоцману, так как не успел он договорить, как зашипела дверь, и вошла… вошла…
Глаза Ксарры против воли расширились от изумления, когда она поняла, что видит собственную копию. Внешность, цвет волос, макияж, одежда… Она и держалась точно так же – независимо и нахально одновременно. А шагнув в комнату, остановилась, уперев кулак в бок знакомым до боли жестом и уставилась на неё с презрительной усмешкой… её, Ксарры, усмешкой. Но едва она заговорила, как обманчивое впечатление слетело напрочь. Да, голос был похож, но более высокий, а интонации, манера произнесения слов – и вовсе не её.
– Привет, сайя. Рада видеть тебя в столь интересном положении. Наши ребята ещё на тебе не попрактиковались?
– Я даже вставил ей такие же импланты, как у тебя, – тонко улыбнулся Немет, лучась самодовольством. – Милочка, покажи…
Лже-Ксарра ленивым движением согнула руку в локте, поднимая кисть, из кончиков ногтей выдвинулись почти неразличимые нити… и резко полоснула по краю стенда, отхватив приличный кусок возле ноги Ксарры.
– Ты, сучка! – заорал на неё Немет. – Вовсе незачем было портить мой стенд!
– Не будь занудой, Немет.
– Убирайся!
– Да ладно тебе, милый, чего ты кипятишься по пустякам?
– Пошла вон, я сказал!
Немет с такой злостью наподдал по несчастному стулу, что тот врезался в стену и отлетел в угол. На что Санда пожала плечами и, демонстративно покачивая тугими бёдрами, с вызывающим видом продефилировала за дверь. Немет сразу остыл. Обернувшись, он пояснил с торжествующей усмешкой на губах:
– В наше время повальной пластической хирургии и киборгизации можно сотворить чудеса, не так ли? А Санда любезно согласилась предоставить своё тело для столь глобальной переделки. Дорогое удовольствие, но дело того стоило. Так что ты, милочка, мне больше не нужна. Теперь твоё тело и так принадлежит мне, полностью удовлетворяя мои скромные запросы. Да и нескромные тоже. – Немет издевательски хохотнул.
Ксарра уже справилась с шоком, загнав удивление, страх и ярость, охватившие её при виде двойника, глубоко внутрь. Дешёвка. Дура. Тряпка. Новое тело не заменило этой Санде её примитивные мозги, не способные подумать о том дне, когда она своей тупостью надоест Немету. Так что недолго ей кичиться статусом новой любовницы патрона. Немет тоже хорош. До сих пор не понял, болван, что его в ней привлекало не только тело… Но положение серьёзно осложнилось, раз у Немета больше нет сдерживающих факторов в её отношении… Вернее, это он так полагает, но ей-то от этого не легче.
– Итак, – вкрадчиво продолжил Немет, – сколько ты можешь отдать прямо сейчас?
Ксарра промолчала, лихорадочно прокручивая в уме возможные варианты своего спасения.
– Ты покалечила семерых моих людей, сайя, – напомнил Немет, – и тебе придётся за это ответить. Ты заплатишь за все вдвойне. Тридцать тысяч эталонов. Ясно? Иначе…
Ксарра была удивлена. Она-то была уверена, что хотя бы одного прикончила. Успели спасти? Выругавшись про себя, она решила открыть карты. Другого выхода она не видела.
– Немет, у меня с собой был инфокристалл. Он у тебя?
– Ты имеешь в виду это? – Немет вытащил из нагрудного кармана кристаллический цилиндрик, который она забрала у Хэнка, и подкинул на ладони.
– Да. Там информация заказчика, за которую он готов заплатить большие деньги. Код связи я тебе назову…
– Извини, милочка, он бракованный.
– Что ты сказал? – Ксарра нервно встрепенулась, почуяв неладное, даже попыталась приподняться, забыв о путах, но те мигом отбросили её обратно, больно врезавшись в кожу.
– Мои ребята пытались его просмотреть, но он оказался пуст.
Небрежным движением Немет швырнул кристалл ей на грудь. Тот невесомо ударился, отскочил и полетел вниз, оповестив о соприкосновении с полом тихим звоном.
Ксарра сперва не поверила своим ушам. Не может быть… Столько трудов – и все зря? Нет. С кристаллом все было в порядке – до того, как он попал в руки Немета. Хэнк не притащился бы на заключение сделки с пустышкой, в этом она была уверена на все сто. А те парни в чёрных плащах даже не успели его коснуться, когда брали Хэнка. Каким-то образом Немет испортил кристалл. Специально. Ей назло. Этой скотине и впрямь доставляло удовольствие видеть её своей вечной должницей…
– Ты хоть понимаешь, что натворил? – медленно проговорила она, чувствуя, как эмоции выходят из-под контроля и в душе стремительно нарастает бешенство. – Как я тебе теперь верну долг?
– Не стоит так кипятиться, сайя, – отмахнулся Немет, снисходительно окинув её с головы до ног, словно раздевая взглядом. – Забудь ты об этом кристалле. Я уже нашёл, из кого вытрясти свои деньги. Кстати, ты уже связалась со своим шелтянином, оповестила его о нашей встрече? Очень надеюсь, что это так. Ты же знаешь, как я не люблю терять время…
– Идиот! Кретин! Подонок! Урод! – Ксарра захлебнулась от ярости. Ей страстно хотелось вскочить и задушить Немета собственными руками, выдавить ему глаза, перерезать глотку… Она дёрнула руками с такой силой, что ленточные захваты заскрипели и впились в запястья, раздирая кожу в кровь. И обессиленно упала обратно, затихнув. Все пропало. Пропало. Из-за совершенно нелепой случайности…
– А с чего ты вдруг так разозлилась? – Немет вопросительно приподнял бровь. – У твоего дружка нет денег? А вот у меня совсем другие сведения. Насколько я знаю, у шелтян в отставке приличная пенсия. Я думаю, он не откажется заплатить за тебя кругленькую сумму. А если нет, – он снова склонился над Ксаррой, – мы пошлём тебя ему в упаковке. По частям.
Один из телохранителей заржал. Немет обернулся к нему и зыркнул так, что смех мгновенно оборвался.
Ксарра хорошо понимала всю сложность ситуации, в которой оказалась. Даже если Немет получит за неё выкуп, он все равно может её не отпустить. Она достаточно наслышана о выходках этого мстительного выродка, да и сама не первый год знала его не понаслышке. Накачает наркотиками и оставит у себя в качестве развлечения для своих лбов. Или убьёт, предварительно поиздевавшись вволю. С него станется воспользоваться ситуацией и отомстить за то, что она когда-то отказала ему… Особенно теперь, с этой новой куклой…
Сагиб не носил лоцман, испытывая к нейроэлектронике какое-то странное отвращение, но она могла послать весточку на обыкновенный мобильник, который он всегда таскал с собой. Но по-прежнему не была уверена в том, что Сагиб согласится платить. А если Немет получит отказ прямо сейчас, то ещё неизвестно, как он с ней решит поступить. Лучше потянуть время, выждать… Все равно о заказчике Хэнка можно теперь забыть… Проклятье. Может, все-таки стоит связаться? Поговорить, узнать его мнение, предупредить, в конце концов, и если Сагиб решит на неё плюнуть, то она узнает об этом первой… Нет. Силы зла, нет! Все это дико унизительно – когда кто-то несётся тебя спасать от очередных неприятностей, словно малолетнюю соплюху. Она просто себе не простит, если не использует все возможности для того, чтобы выбраться самостоятельно. Самой надо как-то выбираться, только самой… К тому же всего полчаса назад она сама решила бросить Сагиба. А теперь что, чуть прижало – сразу на попятную? Ну уж нет, она не малодушная идиотка…
– Сначала уши, потом нос… – Немет водил пальцем над её лицом. – Милочка, у тебя много частей тела, которые можно отрезать без особого ущерба для твоей жизни. Уж поверь моему опыту. А теперь ты будешь паинькой и свяжешься с ним по лоцману, пока я не вбил его в твою глупую строптивую башку…
– У него нет лоцмана, – глухо оборвала его Ксарра. Со стороны могло показаться, что она сдалась, что ей овладела апатия, но она просто затаилась, решив не расточать своей ярости попусту, унижений с неё и так на сегодня достаточно.
– Нехорошо лгать папочке, – Немет укоризненно покачал головой, снова играя роль доброго родственника. – Хочешь меня уверить, что все это время ты валялась здесь просто так и не пыталась с ним связаться? Подумай хорошенько.
– У него нет лоцмана, – она с вызовом смотрела Немету в глаза.
– Всегда есть способ связаться с близким человеком, разве нет? Подумай ещё раз.
– Немет, – процедила Ксарра сквозь зубы, в её глазах стояла такая лютая ненависть, что Немет невольно выпрямился, отодвигаясь, – если ты ему понадобишься, он сам тебя найдёт, и тогда вряд ли ты сможешь диктовать ему условия.
– Ну, хорошо, нет, так нет, – Немет равнодушно пожал плечами. Впрочем, равнодушие это было напускным – в его глазах горела злоба, вполне способная по накалу посоперничать с её ненавистью к нему. – Мои люди сами его найдут. Но тогда, – он угрожающе повысил голос, – тогда я утрою твой долг.
Ксарра промолчала. Выходит, Немет в самом деле послал людей за Сагибом. Что ж, их ждёт большой сюрприз, если они его все-таки найдут – шелтянин не любит непрошеных гостей. А вот у неё времени осталось меньше, чем она думала. Когда Немет, образно говоря, получит обратно головы своих боевиков…
– Милочка, моё терпение не безгранично. Когда мне надоест твоё молчание, я спущу на тебя своих мальчиков. Можешь мне поверить, уж они-то с тобой управятся быстро.
– Не советую, – спокойно произнесла Ксарра.
Немет дёрнул бровью:
– Это угроза?
– Это предупреждение. Сагиб – шелтянин и придерживается своих обычаев даже на Нове. А так как мы с ним уже три года, он считает меня своей женщиной. И если ты посмеешь причинить мне вред, он прикончит тебя вместе со всеми твоими выродками… Собственно говоря, он и так теперь тебя прикончит. Так что, боюсь, выкуп придётся платить не ему тебе, а наоборот. Ты сделал большую глупость, Немет, подняв на меня руку.
Естественно, она блефовала. Никаких таких обычаев она знать не знала, только что придумала. А что ещё оставалось? Только одно – тянуть время. Ждать, пока её здесь оставят одну.
Немет хмыкнул, вытащил из кармана куртки вибронож, включил. Кромка лезвия размылась от невероятно быстрых, неразличимых для глаз колебаний. Грубо схватил её за волосы, чиркнул. Ксарра в который раз стиснула зубы, чтобы не выругаться вслух. В руке Немета остался клок её волос. Сволочь, испортил причёску… Немет приподнял клок двумя пальцами, многозначительно глянул на Ксарру, дунул и пару секунд смотрел, как разлетевшиеся обрезки медленно планируют на пол.
– И что? – Немет развёл руками. – Где же твой спаситель? Где твой шелтянин? – Он театрально заозирался по сторонам, словно ища чужака, даже заглянул под стенд. – Эй, Сагиб, ты где?
Лбы возле двери заулыбались, не сумев удержаться при виде столь потешного зрелища. Казалось, на их откормленных рожах так и написано: ну даёт патрон, ну молоток! Ксарра молчала. Ей многое хотелось высказать насчёт этого патрона, но лишний раз его злить – себе дороже. Немет выпрямился, спрятал вибронож обратно в карман и легонько пнул ногой стойку, поддерживавшую стенд.
– Нет его, милочка, нет. И поверь мне, он будет вести себя тихо, как мышка, и покладистым будет, как примерный мальчик, иначе он тебя увидит только по частям. А если нет… то твоя участь станет хорошим примером для остальных, кто, как и ты, пытается меня надуть. Ладно, хватит, заболтался я с тобой, когда ещё столько дел впереди… Сауна, например, заждалась. Не скучай тут без меня, я вернусь очень, очень скоро…
Немет шагнул к выходу, не замечая поспешно расступившихся телохранителей, но уже в дверях снова обернулся:
– Кстати, сайя, мне вдруг пришло в голову, что Санда может в сауне и оплошать. Тело у неё твоё, и надо признать – весьма сексуальное тело, да вот темперамент у неё не тот. Не твой. Как думаешь, сможешь мне помочь в этом затруднении, если вдруг?.. Вполне вероятно, милочка, что если хорошо постараешься, то я немного уменьшу твой долг. Что молчишь? Нет слов? Ладно, подумай пока, время у тебя есть…
Сказав это, Немет вышел вон, телохранители следом, дверь за ними закрылась.
Ксарра с трудом подавила бушевавшую в душе ярость. Наконец-то убрался. Скотина. Помоги себе сам, так будет лучше для нас обоих… Спокойно, детка, не надо эмоций… пора уже действовать, а не упиваться собственной яростью… Спокойно. Не так уж плохо пока все идёт, раз Немет не приказал её накачать какой-нибудь дурью, чтобы держать в полусознательном состоянии…
Минут пять она выжидала, предоставив Немету и его людям возможность убраться подальше. Главное – все сделать обдуманно и чётко. Если сейчас за ней следят видеокамеры, то времени, когда она начнёт действовать, у неё будет очень мало… Хотя на первый взгляд совершенно пустая комната – абсолютно голые стены и потолок. Она снова попробовала путы, как можно незаметнее для посторонних глаз напрягла мышцы рук и ног. Теперь тело слушалось полностью. Отлично. После того, как она так разделалась с группой Бинса, люди Немета, конечно, будут настороже, но попробовать стоило. Внезапность – хороший аргумент при побеге. Но не мешало бы притупить бдительность охраны, если таковая выставлена за дверью… А для этого лучший способ – привлечь её внимание.
Ладно, будем считать, что Немет уже далеко.
– Эй, кретины, есть там кто-нибудь или нет? – громко крикнула Ксарра. – Отзовитесь, Зла на вас нет! Или боитесь сюда нос сунуть, пока нет вашего хозяина?
После короткой заминки дверь зашипела, в проем сунулся незнакомый молодой парень – высокий, худощавый и безмозглый, как подошва башмака, судя по тупому и боязливому взгляду, которым он на неё уставился. Ксарра усмехнулась. Понятно, слава о ней уже распространилась среди этих лбов Немета достаточно широко. Хорошо это или плохо? Там видно будет.
– Чего тебе? – недовольно спросил охранник.
– Ты забыл добавить «сайя», урод! – рявкнула Ксарра. – Чему тебя только мать в детстве учила?
– Ну, сайя, ну и что? – на лице парня проступило виноватое выражение.
– Мне нужно отлить, недомерок, – для убедительности Ксарра приподняла голову и показала глазами на низ живота. – Не могу больше терпеть. Можешь позвать своих дружков, если так боишься, но отвяжите меня и отведите куда надо.
– Э-э нет. – Тупая рожа расплылась в хитрой улыбке. – Патрон предупреждал насчёт этого. Старая уловка. Я тебя отвяжу, а ты на меня и набросишься…
– Так что же мне, под себя мочиться?! – с негодованием заорала Ксарра. – Или ты очко сюда принесёшь, а? Может, и штаны мне снимешь?
– Хм… – Эта мысль охранника явно заинтересовала. Он поскрёб в затылке костлявой пятернёй. – Во, тазик подойдёт. Кажись, в душе валялся…
И стал поворачиваться, чтобы отправиться за этим самым тазиком.
В тот же миг время разбилось на неуловимые доли секунды.
Ксарра до предела согнула кисть правой руки, опустив пальцы кончиками к запястью. Выскочившие «когти» с лёгкостью рассекли прочный эластик захвата, едва не вспоров кожу, но риск того стоил. Сейчас от скорости действий зависела её жизнь, потому что во второй раз этот номер ей не удастся. С остальными захватами, на левой руке и ногах, она расправилась ещё быстрее. Одним гибким движением перемахнув со стенда на пол, она оказалась у охранника, словно завязшего в невидимом киселе и все ещё преодолевавшего дверной проем, как раз за спиной. Почуяв неладное, тот начал оборачиваться, когда Ксарра, обхватив его голову сзади одной рукой за подбородок, а другой за затылок, резким движением свернула ему шею. Хруст позвонков, и тело охранника обмякло. Мгновенная и бесшумная смерть, что и требовалось. Труп ещё оседал на пол, а оружие – обыкновенный игольник – уже оказалось в её руках. Быстро подобрав валявшийся под стендом кристалл – возможно, Немет тоже по-своему блефовал, и от кристалла есть ещё какой-то прок, – Ксарра рванула в коридор, намереваясь, если потребуется, проложить себе дорогу с боем…
Страшный удар отшвырнул её назад, в комнату.
Чувствуя, как лопаются ребра в правом боку, она налетела спиной на край пыточного стенда, впившегося в спину словно лезвие меча и бросившего её лицом на пол. Но эта боль не могла сравниться с болью от только что полученного удара. Шок был очень силён. Ксарра захрипела, одновременно пытаясь вдохнуть выбитый из лёгких воздух и повернуться на бок – чтобы вскинуть руку с игольником, который ей каким-то чудом удалось не выронить.
И увидела нападавшего.
Бинс. Кто же ещё. Его фигура заслонила дверной проем – расширившиеся глаза неестественно блестят, скуластое лицо покрыто мелкими бисеринками мутноватого пота, в углу рта дымится ядовито-жёлтая сигарета, движения невероятно стремительны и точны. Наученный горьким опытом да ещё и накачанный наркотиком из «Мозголома», Бинс не стал тратить время на оскорбления. Его любимая стальная дубинка описала короткую дугу и обрушилась на руку Ксарры, с лёгкостью раздробив, сломав лучевые кости. Игольник выпал из сразу омертвевших пальцев. Зарычав и с отчаянной силой оттолкнувшись левой рукой и ногами от пола, Ксарра прыгнула на него, целясь головой в живот…
Бинс оказался проворнее. Удар по плечу, сотрясший все тело, снова сбил её на пол. На этот раз сознание едва её не покинуло. Пока она слепо и беспомощно ворочалась на полу, стараясь удержаться на той грани, за которой следует темнота, Бинс без устали продолжал обрабатывать её дубинкой. Вспышки боли растекались по всему телу, словно вызывающий онемение яд.
Он собирался её убить. Этот обдолбанный урод просто собирался её убить, потому что явно перебрал с дозой и ничего не соображал… Что ему сейчас Немет, который вернётся и разделает его на кровавые клочки за превышение полномочий…
В такой ситуации все мысли и чувства обостряются до предела.
Улучив момент, Ксарра с силой выбросила ногу, целясь Бинсу в голень. Мышечные импланты не подвели – приглушённый треск кости прозвучал в ушах сладостной музыкой. Завопив, боевик споткнулся, теряя равновесие, и начал заваливаться на бок. Перекатившись по полу, здоровой рукой Ксарра попыталась нанести удар в пах, но получила дубинкой по лицу и опрокинулась навзничь. На этот раз темнота подступила значительно ближе…
И где-то из прошлой жизни в этот момент на лоцман поступил сигнал вызова.
Не отдавая себе отчёта в действиях, Ксарра мысленным импульсом открыла канал связи…
«Ксарра? – сыпанула строкой виртуалка. – Это Хэнк. Где ты находишься? Что, Зло подери, происходит? Кто-нибудь может мне объяснить?»
Горькая ирония безнадёжной ситуации…
«Я у Немета… не могу выбраться…»
Мысль оформилась в символы алфавита и умчалась к адресату…
Реальность слабо забрезжила перед глазами как раз для того, чтобы она увидела снова несущуюся в лицо дубинку. Она вскинула руку и вцепилась в стальной стержень, погасив удар отдачей в запястье. Отдельная боль уже не воспринималась на общем фоне, её было слишком много. Последовал резкий рывок. Она вложила в него всю силу, данную ей природой и добавленную искусственными мышечными волокнами, и дубинка осталась в её руке.
Бинс стоял на коленях и что-то разъярённо орал, лихорадочно шаря по поясу в поисках другого оружия. Ксарра замахнулась, намереваясь воткнуть увесистый стержень ему в лицо на манер копья.
В руке Бинса возник игольник.
Он уже целился.
Уже стрелял, продолжая орать и брызгать слюной.
Очередь от игломета похожа на зубья ржавой пилы, которая впивается в твою плоть. Пила прошлась по её правому плечу, скользнула по рёбрам и погрузилась в бедро. Ксарра следила за новыми ощущениями с каким-то отстранённым интересом. Будет что потом вспомнить… если останется чем… Потому как Бинс умолк и, мстительно оскалившись, медленно поднимал ячеистое дуло пистолета к её лицу.
Было как-то забавно смотреть, как за его спиной возникают смутные очертания каких-то чёрных фигур, ведь помощь Бинсу была не нужна, он мог пристрелить её самостоятельно. Но было ещё забавнее, когда оказалось, что эти фигуры не принадлежат его приятелям.
Бинс обернулся. Увидел. В запале вскинул игольник навстречу новой опасности.
И повалился навзничь. Его голова трескуче пылала от попадания плазменного заряда, окутавшись струйками чёрного дыма. По обонянию ударил тяжёлый запах палёного мяса и волос.
Фигура в чёрном переступила через труп «демона» и наклонилась над Ксаррой. И тело и лицо боевика скрывала глухая чёрная броня штурмовых доспехов, бронированная перчатка правой руки сжимала рукоять тяжёлой плазменной установки. Сквозь застилающий глаза кровавый туман Ксарра сумела разглядеть, как его левая рука поднесла к её лицу автономный блок идентификационного монитора. Она уже поняла, кто это. «Люди в чёрном» из «Закусочной Чена», только в другой, более серьёзной «упаковке». Они нашли её и здесь…
Когда видишь, кто твои спасители, то понимаешь, в каком же ты дерьме…

Хэнк

До спасительного крана с холодной водой оставалось пройти всего пару метров, но именно эти метры и оказались самыми трудными. Хэнка мутило, в желудке ворочалось битое стекло, а голова раскалывалась от боли. С ногами, будь они неладны, и вовсе творилось что-то странное – ступни приходилось отдирать от пола, словно они превратились в вакуумные присоски. Его так и подмывало рухнуть на пол и больше не двигаться… Но стоило только подумать, с какими мучениями он поднялся с постели, преодолевая отчаянное сопротивление налившегося свинцовой тяжестью тела…
В общем, упрямо стиснув зубы, Хэнк все-таки добрался до точки назначения. Последний шаг его едва не доконал, но в последний момент он таки успел судорожно вцепиться в край раковины. Можно сказать, только на биоимплантах и добрался, собственные мышцы фунциклировать не очень-то и стремились. Секунд двадцать он просто стоял, отдыхая. Дыхание сипло вырывалось из лёгких, по лицу градом катил пот. Он не знал, что с ним творится, и не хотел об этом думать. Сперва – вода. Проблемы надо решать последовательно, мелкими порциями, а не нахрапом…
Посчитав, что набрался достаточно сил, чтобы удержаться только с помощью одной руки, он оторвал вторую от раковины и подставил ладонь под кран. Ничего. Живительная влага не закапала, не побежала, не полилась водопадом. Вот же фигня какая. Значит, этот тупой кран со светооптикой не дружит, а фунциклирует от голосовых команд. Но сейчас ему казалось, что стоит только открыть рот и его стошнит. Поэтому он собирался с духом ещё секунд двадцать, прежде чем сумел произнести:
– Воду. Холодную…
Тугая струя ударила в раковину.
Хэнк со стоном облегчения склонился и сунул голову под струю и едва инстинктивно не отдёрнул – от потока ледяной воды перехватило дыхание. Шумно выдохнув, он заставил себя постоять некоторое время под обжигающе холодной струёй, бьющей в затылок и ледяным коконом охватывающей виски, щеки, подбородок. Когда не только голова, но и шея потеряли чувствительность, он отвалился от раковины, тяжело отдуваясь и фыркая, словно снежный тюлень.
Мозги и в самом деле прочистились, мысли перестали путаться, а головная боль уменьшилась примерно наполовину… Из зеркала над раковиной на него уставился некто с тупой помятой физиономией. Ходячий труп, да и только. Короткие волосы потемнели и прилипли к черепу, кожа отдавала какой-то несвежей прозеленью (потолочное освещение придавало всему совершенно дурацкий оттенок), а глаза смотрели мутно и непонимающе, но все же смотрели. До этого ему вообще стоило огромного труда сфокусировать взгляд на отдельном предмете.
С отвращением разглядывая свой потрёпанный вид, он не сразу обнаружил отсутствие лоцмана. Поначалу Хэнку показалось, что это всего лишь его больное воображение играет с ним злую шутку, но когда рука машинально потянулась к виску и наткнулась на непривычно голую кожу, Хэнк обалдел. Зеркало не врало – лоцман исчез. Небесные Сферы! Каким образом?
Ещё хуже ему стало, когда, обшарив карманы, он не нашёл инфокристалл.
Его снова прошиб холодный пот.
Так, понял Хэнк, настала пора разобраться, что с ним творится, где он находится, и как он здесь оказался. Он съехал спиной по кафельной стенке, опускаясь на пол. Холодные капли скатывались по волосам, по лицу, за шиворот, стекали по шее и груди, он их не замечал. Память возвращалась урывками, отдельными скомканными и разорванными фрагментами, последовательность событий удавалось выстроить с большим трудом. Попробуем оттолкнуться от инфокристалла… Что имеем? Он должен был передать информацию из «Закусочной Чена»… Ксарра… Да. Он там встретил Ксарру с новым дружком… И она сказала ему что-то очень важное… Титу! Титу убит!
Хэнк непроизвольно застонал от этой мысли.
Тошнота подкатила удушливым комом, ему снова захотелось сунуть голову под холодную струю, но вставать было тяжело. К глазам подступила предательская влага. Ему было до боли жаль приятеля. Может, конечно, Титу и не был таким крутым посредником, как Ксарра, может, с точки зрения тех, кто его не знал близко, и человеком-то он был никудышным, но до последнего времени они оставались не просто компаньонами, а близкими друзьями. Ничего, кроме добра, Хэнк от Титу не видел. И то, что теперь он разом потерял все: жильё, заказ, деньги да ещё и друга, вдруг дошло до его сознания с неумолимой неизбежностью.
Теперь память вернулась полностью – до того момента, когда он бросился к кабинке сервис-терминала. А дальше… дальше в сознании была пустота. Он не смог припомнить, успел ли связаться с заказчиком и перекачать ему информацию.
Значит, именно с этого момента его кто-то и вырубил.
Но кто? Ксарра со своим громилой?
Хэнк зло прищурился. Говоря откровенно, он бы не стал удивляться, если бы это оказалось сущей правдой. С Ксарры станется. Но если он сейчас находился у неё на квартире, то оставалось непонятным, зачем он ей нужен, когда информация и так у неё… Ах ты фигня какая, совсем забыл, что поставил пароль, запускавший программу перестройки содержимого кристалла при первой же попытке постороннего проникновения… Это что же такое получается? Что ни хрена она (или они?) не получили? И раз так, то пока от него не добьются того, что им нужно, он отсюда не выберется? Да, но тогда где его охранники, почему он оставлен без присмотра?
Все равно сволочи. Подонки. Гады ползучие…
Вроде как полегчало.
Хэнк с трудом поднялся на трясущихся ногах. Старательно сполоснул лицо, прополоскал рот и даже хлебнул пару раз… только в таком состоянии, как у него, и можно хлебнуть такой дряни, как техническая вода из-под крана. По крайней мере немного помогло – волна тошноты в желудке осела каменной тяжестью, и это было все же лучше, чем выматывающие позывы к рвоте.
Невольно он снова уставился на своё помятое отражение.
– Вот же фигня, – тоскливо вырвалось у Хэнка. – И что теперь со всем этим делать?
– Это уж точно, – согласился за спиной сочувственный баритон. – Хреново выглядишь, дальше некуда.
Хэнк с такой резвостью обернулся, что чуть не кувыркнулся вверх тормашками.
Никого.
– Кто здесь? – осторожно спросил он. Глюки, что ли, начались? С такого отходника станется. Не иначе какой-то гадостью его накачали после того, как лишили сознания. А может, с помощью этой гадости сознания и лишили…
– Кто-кто, – ворчливо отозвался невидимка. – Пегас в пальто. Домоправитель я. Можешь называть Умником. А ты думал кто? Не ангел же хранитель. Ты как себя чувствуешь? Голова болит, тошнота, тяжесть в теле, провалы в памяти?
Хэнк машинально кивнул, пытаясь одновременно понять две вещи – откуда идёт голос и где обладатель этого голоса умудрился подхватить его любимое выражение про пегаса. Который в пальто.
– Типичный набор ощущений после обработки станнером, – со знанием дела заключил невидимый собеседник. – Меня шеф предупредил. Особо не переживай, скоро пройдёт.
Хэнка передёрнуло. Так вот это как выглядит! Однажды ему довелось увидеть, как корчился от боли парень, которого случайно зацепило лучом станнера в уличной потасовке – зрелище не из приятных. Но самому до сегодняшнего дня ещё ни разу не приходилось прочувствовать на себе действие нейроразрядника. Пока он работал с Ксаррой, то не особо задумывался о таких вещах, Ксарра была для него всем – работодателем, любовницей, защитником. Да и потом, когда они расстались, ему словно по привычке удавалось избегать опасных ситуаций. Как будто после совместной жизни с этой женщиной он приобрёл некий иммунитет… Как оказалось – не навсегда…
Хэнк вяло выругался про себя, когда до него наконец дошло, кто его собеседник, и он перестал вертеть головой. Туго он сегодня соображает, туго. Это же обыкновенный ИскИн… хрен знает какой дорогущий, если говорить честно. Неужто Ксарре такие цацки теперь по карману? Система искусственного интеллекта в качестве домоправителя, надо же… Да нет, этот Умник ведь чётко сказал – «шеф», а значит, хозяин – мужчина, а не женщина…
Шелтянин?
Хэнк прислонился спиной к стенке с пенонапылением под декоративный кафель, даже сквозь ветровку ощущая желанную прохладу её гладкой поверхности и стараясь преодолеть вновь накативший приступ слабости. Шелтянин… Самое время покрыться холодным потом ещё раз, но больно уж притомился от предыдущих попыток, так что придётся обойтись простым непроизвольным дрожанием конечностей. Дело – дрянь. Дрянь дело. Дело… ну да, дрянь. Зациклило. Обыкновенный словесный понос, с кем не бывает…
Если его оставили на попечение ИскИна, то выбраться отсюда будет проблематично. В принципе, Хэнк мог вскрыть любой электронный замок. Почему-то среди обывателей распространено ложное мнение, будто эти замки, сканирующие сетчатку глаза или папиллярных линий большого пальца, являются стопроцентной гарантией от грабежа. Ерунда. Просто нужно знать, что делать. Загвоздка заключалась в том, что этот Умник вряд ли позволит ему замок взломать. Хэнк представления не имел, какими полномочиями шелтянин наделил своего управляющего. Может статься, долбанёт разрядом тока в лучшем случае, а то и газом траванет… Нет, тягаться с ИскИном ему не хотелось. Никаких шансов. Как обмануть или отвлечь того, кто ежесекундно ощупывает тебя сотней датчиков и сенсоров, рассредоточенных по всем углам? Перепрограммировать себя эта хреновина не даст, по крайней мере, до сих пор это не удавалось никому из приятелей Хэнка, хотя среди них попадались такие крутые хакеры, по сравнению с которыми он сам выглядел настоящим чайником. Взломать сам центральный блок, где обитают эти электронные мозги, и раскурочить их какой-нибудь тяжёлой железякой? Так его ещё найти надо. Наверняка глухо вмонтирован в какую-нибудь стену, да так хитро, что даже если уткнёшься носом, все равно не найдёшь. Да и с хозяином ИскИна связываться не хотелось. Вряд ли тип с такой зловещей внешностью обладает исключительным чувством юмора и будет вместе с ним покатываться со смеху, если Хэнк ему что-нибудь испортит, а удрать не успеет…
– Ты как, долго ещё тут торчать будешь или вернёшься в спальню, приляжешь? – тоном настырной старушенции поинтересовался Умник. – Ты бы со стороны на себя посмотрел – того и гляди хилые ножки подогнутся. Качаться надо, парень, качаться. Физические упражнения ещё никому не повредили. Если хочешь, могу подкинуть отлично сбалансированный комплекс упражнений для развития икроножных мышц…
– А не пошёл бы ты со своими советами, – огрызнулся Хэнк, ему сейчас только таких «умников» для полного счастья и не хватало. – Мне и своих биоимплантов вполне достаточно…
Как выяснилось в следующий момент, ИскИн обладал довольно-таки садистским чувством юмора и перечить ему не стоило. Хэнк успел сделать шаг к выходу из ванной, как включилась сушилка, и его со всех сторон обдало жарким сухим воздухом – ощущение было таким, точно летишь в пространстве навстречу ветру. Мокрые волосы мгновенно взъерошило, куртку вздуло пузырём. Он так и вывалился из ванной с торчащей во все стороны высохшей шевелюрой, зажмуренными глазами и полным ртом воздуха. Отдышавшись, Хэнк хотел было выругаться, но благоразумие взяло верх, и он предпочёл промолчать. Кто его знает, что ещё может выкинуть этот дурацкий ИскИн?
– Классный у тебя видок, парень! – с этакой простецкой наивностью, словно он ни при чем, прокомментировал Умник, наблюдая за ним десятком невидимых глаз. – Сразу видно – теперь настроение в норме.
Стараясь не коситься по сторонам с глупым видом – все равно не разглядишь, где сенсоры, – Хэнк кое-как доплёлся до кровати и обессиленно упал спиной на тугую поверхность, сразу принявшую форму его тела. Повыбивал бы эти сенсоры все до единого, но тут уж – руки коротки…
– Ты со всеми так по-идиотски шутишь? – осторожно поинтересовался он вслух минут через пять, когда немного пришёл в себя. В молчании ИскИна чудился какой-то подвох.
– Нет, конечно, только с такими засранцами, как ты, – живо ответил ИскИн игривым контральто. Без сомнения, он мог смодулировать голос любой тональности, что женский, что мужской. – И только тогда, когда требуется чуток поучить вежливости и обходительности к хозяевам заведения.
Хэнк шумно выдохнул и закрыл глаза.
– Не понял, – обиженно сказал ИскИн прежним баритоном. – Ты что, так и будешь со мной в молчанку играть? А как насчёт пообщаться? Я, между прочим, ждал целых сорок шесть минут и двадцать три секунды, не говоря уже о сотых, пока у тебя процессор в башке заработает. А ты вместо того чтобы поболтать по душам с таким высокоразвитым существом, как я, готов опять выпасть в осадок и переключиться в режим спячки…
«Ведь не отстанет, – тоскливо подумал Хэнк. – Не даст спокойно поваляться, погоревать насчёт Титу. А уж тем более спокойно смыться. Провались они пропадом, эти деньги вместе с заказчиком, лишь бы исчезнуть отсюда раньше, чем вернётся шелтянин…»
А может, этот острозубый уродец здесь? От этого предположения Хэнк встрепенулся. Он приподнялся на локте и только теперь как следует огляделся. Комната была довольно вместительной и… абсолютно пустой. Кроме широченной кровати, больше в ней ничего не было. Хэнк понимал, что на самом деле пустота стен обманчива. Наверняка на каждой масса хорошо замаскированных дверей и дверок, скрывавших соседние комнаты и бытовые ниши. Причуды нынешней моды, которую могут себе позволить богатенькие засранцы… Постель стояла изголовьем к стене справа от окна. Сначала ему показалось, что это всего лишь огромный экран, который демонстрирует виды города, однако, присмотревшись повнимательней, он сообразил, что стекловолокно настоящее. Утро набирало обороты, встроенный в окно таймер показывал 6:14:24 местного времени. ИскИн не соврал, он провалялся без сознания почти час…
Он мог только догадываться, сколько в этой квартирке комнат. Судя по приличным габаритам этой, отведённой лишь под спальню, явно не одна… Да и вряд ли шелтянин разместил бы постороннего человека на своей кровати, лично Хэнк бы побрезговал. Возможно, гостевая?
Покряхтев, он сполз с другой стороны кровати и подошёл к окну поближе. И сразу же отметил, что «ульи» здесь не такие, как в Сером Утёсе. Получше архитектура. Поприличнее вид. В остальном картина уличной оживлённости была привычной – глайдеры густыми потоками текли вдоль уровневых трасс, многие сейчас торопились на работу, ещё минут двадцать, и час пик будет в самом разгаре. В такое время что на частном, что на городском транспорте бывает проблематично добраться из одного района в другой…
– Умник, – позвал он машинально. – В каком районе расположена эта квартира?
– А, все-таки заговорил! Вот так бы сразу!
– Я задал вопрос, нет?
– В Звёздном Гамбите, – буркнул ИскИн, обиженный таким невниманием к своей персоне.
Всего в семи кварталах от «Закусочной Чена», не очень-то и далеко, отметил Хэнк. Хоть что-то начало проясняться. Не мешало бы уточнить ещё одно обстоятельство…
– А хозяин твой кто?
– Хозяин? – возмущённо завопил Умник. – Ты сказал – хозяин? Он мне не хозяин, галт тебя задери!
Хэнк досадливо скривился. Ну вот, ещё и ругается, как выходец с Шелты.
– Слушай, не ори ты так, оглохнуть можно. Ну, не хозяин. Тогда кто?
– Шеф. Компаньон. Работодатель. Собеседник. Заказчик. И ваще, он самый красивый, самый благородный, самый умный, самый крутой на всей плане…
– Имя, пожалуйста, – со стоическим терпением прервал Хэнк.
– А, ты об этом… Сагиб Кримсарт, кто же ещё. Но учти, если ты начнёшь домогаться его внимания…
– Да нужен он мне больно! – проворчал Хэнк, поворачиваясь и прижимаясь к окну спиной. Какой-то больной этот Умник на… на центральный процессор. Папа-технолог на производстве мало по чипу гладил, раз так внимания не хватает… – А как я здесь оказался, ты в курсе? Что в баре-то произошло?
– Каком баре?
– Понял, не дурак, – вздохнул Хэнк. – Дурак бы не понял.
– Вообще-то шеф притащил тебя лично, – пояснил Умник. – Брякнул на кровать, отдал несколько распоряжений и убыл, как у него водится, в неизвестном направлении…
– Он был один или с женщиной?
– Я же сказал, он заявился вместе с тобой, – в голосе Умника проступило недоумение. – Тебе что, надо повторять два раза? Модули памяти, случаем, не хочешь поменять?
Нет, то, что шелтянин был один, ещё ни о чем не говорит. Все равно он с Ксаррой в сговоре. Что бы ещё такое спросить?
Хэнк обратил внимание, что дверь в ванную по-прежнему открыта, внутри горит свет. Интересно, кто об этом позаботился, ИскИн или шелтянин? В том состоянии, в котором он находился, когда очнулся, он вряд ли нашёл бы эту дверь самостоятельно. Совсем ведь ничего не соображал – встал и попёр практически на автопилоте. Вот только благодарность он испытывать не торопился. По крайней мере до тех пор, пока не разберётся в происходящем окончательно…
Продолжая усиленно размышлять над своими проблемами, он рассеянно потёр непривычно голый висок. Когда всю сознательную жизнь носишь на себе эту штуку, то поневоле испытываешь довольно сильный дискомфорт от её отсутствия… вот же фигня какая, прямо как без рук, полный информационный вакуум… подонки долбаные, мало того что похитили, заперли в компании с переразвитым чипом, так ещё и всякой связи с внешним миром лишили… Боялись, что позову на помощь? Кого? Кто в этом мире способен ему помочь? Кому он нужен?
«Никому, – с горечью заключил Хэнк. – Никому, кроме самого себя. Да и то…»
Взгляд безотчётно скользнул по какому-то круглому чёрному предмету размером чуть больше стандартного лоцмана, валявшемуся на краю кровати рядом с подушкой. В мозгу словно что-то щёлкнуло, точно перевели невидимый рычажок. Хэнк медленно подошёл к кровати, не спуская с предмета глаз. Осторожно присел на край. Не может быть. Описаний эмлота и его возможностей в инфосети встречалось предостаточно, так что он знал, что собой представляет эта штуковина. Но какого хрена… Нет, не может быть… Лучше бы все оставалось так, как он предполагал вначале…
– Умник… – наконец поинтересовался он вслух, продолжая опасливо разглядывать эмлот и не решаясь до него дотронуться, словно тот мог его укусить. – Откуда эта вещь?
– Не понял, парень, ты чё пургу гонишь? – пропитым голосом распоследнего алкаша осведомился ИскИн. – Это же твоя хреновина. Ты же с ней прибыл. На башке. А потом она хряп – и отвалилась.
– Кончай зубоскалить, – сквозь зубы процедил Хэнк, нервничая все больше. – Кто его мне подсадил? Твой шеф?
– Вряд ли, – флегматично ответил Умник, прекратив придуряться. – Когда Сагиб тебя сюда доставил, этот прибор уже был на твоём виске и работал. У меня есть полный перечень оборудования и всяческих приспособлений, связанных со спецификой работы шефа, но такого там не числится.
Хэнк почувствовал в теле такую тяжесть, что если бы не сидел, то, наверное, у него подкосились бы ноги. А что, если он не прав? Если вырубила его не Ксарра? И не шелтянин? Если просто на него вышли люди той конторы, которую он хакнул? Что, если они и убили посредника, а его, Хэнка, просто пасли, чтобы выйти на заказчика? Вполне в духе спецслужб… Сколько старых знакомых так погорело… личный кошмар каждого хакера коснулся наконец и его самого – он попался. Стопроцентно. Выходит, он ещё должен быть благодарен шелтянину за то, что тот сумел вытащить его оттуда живым?
Хэнк с силой сжал ладонями виски. Ведь чувствовал, задницей чувствовал, что так все и выйдет, и тем не менее не смог вовремя отказаться от подозрительного заказа… Сферы Небесные, во что же он вляпался, если его нашли так быстро?
– Эй, ты как, в порядке? Что-то ты сбледнул лицом, а? Или мне показалось?
Хэнк не ответил. Ему действительно было хреново. Он-то собирался отсюда смыться, как только представится возможность, а получилось, что высовываться наружу ему никак нельзя. Надо сидеть и ждать шелтянина с Ксаррой. Может, хоть они сумеют объяснить, что же произошло. И что теперь делать, чтобы выжить в сложившихся обстоятельствах.
Впрочем, не стоит торопиться с выводами. Голые измышления редко бывают верными, так что не исключено, что подставила его все-таки Ксарра на пару со своим дружком…
– Алло, абонент? У тебя что, обрыв связи?
Хэнк вдруг осознал, что ему жуть как хочется курить и все это время хотелось, просто, пока голову в ванной полоскал, не до этого было. Он лихорадочно нащупал в кармане пачку, вытащил… и зло выругался вслух, обнаружив, что и здесь ему не повезло. Пачка оказалась сплющена, а последняя сигарета смята и разорвана в двух местах.
– Эй, набор костей, – продолжал занудные попытки достучаться до его сознания Умник, – мне тебе что, пистон в одно место вставить, чтобы ты со мной заговорил?
– Умник, – без всякой надежды спросил Хэнк, невидящим взглядом уставившись в окно, – а закурить у твоего шефа, случайно, не найдётся?
– В этой квартире не принято портить воздух, тем более за счёт собственного здоровья, – сообщил Иск-Ин недовольным голосом ворчливого старикашки.
– В таком случае я сейчас сдохну без затяжки, – проговорил Хэнк совершенно убитым голосом.
– Ну, если только в виде исключения, – нерешительно проговорил Умник. Хэнк встрепенулся:
– Что, есть?
Из стены у изголовья кровати выдвинулся ящик.
Хэнк наклонился и заглянул в него:
– Вот же фигня какая! – выпалил он любимую фразу, обнаружив несколько коробок с дорогими сигарами разных сортов.
– Вообще-то шеф не употребляет, но держит для своих гостей…
– Толковый у тебя все-таки шеф, Умник.
– А я что говорил? – самодовольно согласился ИскИн, сразу позабыв о сомнениях.
Лесть к сердцу ИскИна лежит через его хозяина, заключил Хэнк. Корявая какая-то фраза получилась… А, фиг с ней. Давай-ка мы закурим и будем решать свои проблемы очень постепенно… Ме-едле-ен-но…

Алагар

Спустя десять минут след феромонов привёл его к «Закусочной Чена».
Ловко лавируя среди быстро уплотнявшихся утренних людских потоков, к этому времени заполнивших городские улицы, и привычно не обращая внимания на потоки машин, оккупировавших многочисленные воздушные ярусы над головой, Алагар зашёл в ближайший подъезд «улья» через дорогу от ресторанчика. И уже оттуда, скромно устроившись на краю ступеньки, продолжил разведку, делая вид, что остановился просто так – без помех курнуть сигаретку-другую. Затеряться в людской толпе несложно, для этого не требуется никакой маскировки, достаточно с постной рожей двигаться в одном направлении, не размахивая руками и не наступая на ноги, дабы не вызывать недовольства окружающих тебя таких же унылых рож, а вот «охотника» пришлось посадить на режим «станкайера». Оцифровав себя экраном невидимости, тот сейчас незримо висел над правым плечом, продолжая через улицу руководить выводком подотчётных бимодов. Один из «шмелей» остался на стрёме возле входа в ресторанчик, а четверо других уже проникли внутрь через вентиляционные отверстия и вовсю исследовали помещение закусочной.
Кстати – опечатанное.
Сигнальные ленты СОП перечёркивали вход крест-накрест, свидетельствуя о начале расследования какого-то криминала, случившегося в сём заведении. Причём случившегося совсем недавно. Это однозначно говорило о том, что и здесь пресловутого Хэнка ему не найти.
А вот его следы – пожалуйста. Следы никуда не денутся, пусть даже объект перемещался только по воздуху, не прикасаясь ни к каким предметам. Сверхчуткие усики «шмелей» и в этом случае способны распознать искомый запах сутки спустя, выцеживая нужные молекулы из общего воздушного массива с его вечными осциллирующими течениями. Отталкиваясь от момента разбега, ИскИну «охотника» вполне по силам экстраполировать в прошлое реальную траекторию движения объекта. Это, конечно, особо сложный случай, но только не для Алагара.
В ресторанчике наверняка найдётся уйма нужных следов.
Собственно, следы уже нашлись…
Перед лицом внезапно зависла тройка «комодов», коммерческих модулей, тихо жужжащих антигравами, – два радужных шара от конкурирующих табачных компаний «Опаловый Змей» и «Мозголом», плюс чёрный куб-гид от «Альянса Чудес Света». Развернув голографические экранчики для демонстрации рекламируемых услуг, они начали беззвучно пихаться магнитными полями, стараясь оттеснить конкурента от потенциального покупателя. Причём делали это столь рьяно, что по виртуалке лоцмана, транслировавшего изображение с видеокамер «шмелей», пошла сильная рябь от активно наводимых помех.
Вот заразы, нигде спасу от них нет…
Алагар быстренько купил сигарету у «Опалового Змея», а затем всех прогнал, чтобы не мельтешили перед лицом и не мешали наблюдению. «Табачники» послушно упорхнули, а гид от «Альянса» оказался более назойливым и все продолжал крутить видеоролики о природе из разных точек планеты, сопровождая показ информацией о стоимости круиза в данное конкретное место. Тогда «охотник» шарахнул по нему вибровирусом, и «комод», пьяно покачиваясь и мелко дрожа корпусом, обиженно отвалил в сторону.
Алагар сдержанно усмехнулся, воткнул сигарету в губы и чуток сжал фильтр, заставив кончик задымиться. Вообще-то он не курил, так, баловался изредка, но сейчас вдруг обнаружил, что слабонаркотический дымок оказался кстати, вызвав тёплую волну расслабленности. «Хвоста» он за собой не чувствовал, «соски» явно не были готовы к столь бурному развитию событий и не успели должным образом отреагировать. Пальба, людские потери… Вряд ли они сумели провести идентификацию его личности, таких данных Алагар им просто не предоставил. Но нарываться на неприятности второй раз, как это произошло в сотке Хэнка, не хотелось. Так что пусть «малыши» как следует полетают, понюхают, чем пахнет… Вон и инстинкт самосохранения, несмотря на вроде бы благополучно закончившуюся для него стычку, настырно твердит, что эти самые неприятности на сегодняшний день ещё не закончились. Впору задуматься, не отказаться ли ему от этого дела вообще, к такой-то матери? Но заказчика терять жаль. С Незнакомцем, как про себя Алагар окрестил своего анонимного работодателя, ему уже приходилось работать несколько раз, и услуги всегда щедро вознаграждались. А нужда в деньгах никогда не уменьшалась, ведь чтобы более-менее сносно жить в этом проклятом мире, нужны немалые средства. Ремонт и замена изношенного, устаревшего или вышедшего из строя в ходе задания спецснаряжения, обновление софта, пополнение боеприпасов – все это тоже требовало постоянной денежной подпитки. Одного из «малышей» «охотника» вон уже потерял. Вот же хрень какая. Дураку ясно, что стоит хоть раз отказаться от задания, предложенного Незнакомцем, и тот может поставить на нем жирный крест, от которого не отмоешься. Он же не единственный призонер на Нове-2, работающий по лицензии. Правда, в определённых кругах Алагар пользовался непререкаемым авторитетом и авторитет этот был справедливо заслужен потом с кровью в реальных делах… И все-таки способных конкурентов хватало и без него.
Ладно, Незнакомец не из скряг, платит в зависимости от сложности, и если сложность увеличивается в ходе задания, плата увеличивается соответственно. С такими заказчиками всегда приятно иметь дело. Особенно когда удаётся избежать очередного штопанья родной шкуры от свежих дырок, а удаётся это лишь в двух случаях из трех, даже при всей его, Алагара, кажущейся крутизне…
Собственно говоря, этот ресторанчик так и так был обозначен в его «маршрутном листе» как место номер два в ходе расследования. Адрес сервис-терминала, откуда последний раз клиент связывался с заказчиком, был передан ему сразу же, при вводе в курс дела. И заказчик явно рассчитывал, что первым делом призонер заявится именно сюда, но у Алагара были свои методы работы. Сперва он предпочёл получить точный феромоновый «портрет» клиента с места его жительства, чтобы быть уверенным в том, что он ищет именно того, кто ему нужен. Кто ж знал, что его там будут ждать такие серьёзные мальчики, жизнь положившие на то, чтобы узнать, кто он такой?
Да ладно, хрен с ними. Что там у нас в ресторане?
Алагар перевёл все своё внимание на кадры, поступающие с видеокамер бимодов. Что ни одной живой души – уже ясно, это и к лучшему, а что до душ мёртвых… угу, все столики чистые, а на одном масса посуды с едой, судя по расстановке – на трех человек, так, ищем… так и есть, на одном стуле сидел искомый клиент. Его «портрет», совершенно точно, бимоды не соврут. Так, берём след, но сперва разберёмся с остальными… давай, «охотник», работай… женщина, определённо женщина, с таким гормональным флёром невозможно ошибиться, ещё один – мужик, но рисунок запаха какой-то очень уж нестандартный, словно на этом стуле пересидела за короткое время куча единокровных родственников… бред какой-то. Что? А, ну пусть будут объект номер два и номер три, любитель ты наш классифицирования. Идём дальше… так, что там? Ну-ка, камеру левее и ниже… ага, вот так. Вода в бассейне розоватого цвета, быстрый анализ определяет кровь – недаром обратил внимание, но «охотник» уверяет, что кровь клиенту не принадлежит. Ладно, верим. Идём дальше. Кабинки сервис-терминалов. Множественные следы свежего присутствия ещё нескольких человек… Сколько? Давай, давай, сделай полный расчёт, не сачкуй, даром в тебя, что ли, столько денег вбухал… две тройки с интервалом появления примерно в десять-пятнадцать минут. Ну, комповая башка, нарисуй-ка схемку, кто куда разошёлся… Никуда не разошлись. Угу. Все упёрлись в одном направлении. Кроме женщины. Ушла на своих двоих в гордом одиночестве через парадный вход, как и заявилась. Шестеро – видимо агенты, прибывшие по их души, те – через чёрный ход. Совершенно непонятно, куда подевался клиент и второй мужик со странным запахом. Словно испарились. Их что, в стальной ящик запаяли и вынесли? Гонишь, «охотник», ну-ка проверь ещё раз. Понятно… что ничего не понятно. Так как ничего нового. Ладно, дуй в коридор, посмотрим, что там… Ого, в коридоре труп… рано радовался, не человеческий, кто-то раскурочил андроида. Прямо заняться людям нечем, вот времена… След ведёт во двор, идентификация запаха глайдера, у машин тоже, как у людей, у каждой запах свой собственный и неповторимый, можно проследить и его, но пока не нужно. Возвращаемся. Интуиция подсказывает, что нужная ниточка все-таки ведёт за женщиной. Вот за ней и двинемся… да-а, гормоны в её «портрете» так и кипят, научился уже разбираться не хуже «охотника», заводная штучка… или месячные на подходе… Трассёр, говоришь? И даже с вероятностью шестьдесят семь процентов берёшься определить марку – «Бегущая пантера», выпуска 435 радуги, синего года? Да ты герой, «охотник», так и быть, нарисуй медаль и повесь себе на пузо, но это после, после, а пока пошли одного из «шмелей» по следу женщины, то бишь объекта номер два по твоей терминологии, а я поймаю какую-нибудь тачку…
Стоп.
Алагар замер, забыв на миг о ресторанчике из-за пришедшей в голову мысли.
В конце концов, он профи или где? Почему сразу-то не сообразил? Он выплюнул сигарету в ближайший утилизатор, пешком взбежал на третий этаж, на воздушной платформе было легче тормознуть транспорт, взмахом руки остановил частника – потрёпанный серый глайдер с толстым обрюзгшим водителем, тщетно пытавшимся изобразить радушную улыбку (судя по его багровому лицу, ему давно пора было опохмелиться), назвал адрес, договорился о цене, сел.
Все это едва ли не на одном дыхании.
Когда глайдер тронулся, появилась возможность раскинуть мозгами более основательно. В тишине пассажирского салона, обладавшего довольно сносной звукоизоляцией, можно было немного отдохнуть от шума большого города. Хотя, честно говоря, этот шум не особо-то и замечаешь, пока не окажешься в относительно тихом местечке. Привычка…
Ладно, что имеем по делу? Что эти типы исчезли. Хэнк и тот мужик, с запахом как от кучи родственников, не вылезавших из одной одежды в течение по крайней мере десяти поколений. Исчезли. Или «прыгнули». Такие способности Алагару были знакомы. За свою жизнь ему не раз приходилось сталкиваться с менталами то по роду деятельности, то так, случайно. И вряд ли в ресторанчике побывал кто-то из инорасовиков. Нова-2 – традиционно закрытая планета для чужих, не обладающих человеческим обликом, так что за очень редким исключением их здесь не сыщешь. Разумнее предположить, что имел место визит шелтянина. Эти профи были способны на многое, в том числе и на телепортацию…
Отреагировав на всплески его мыслефона, «охотник» решил уточнить задание и высыпал на панель виртуалки запрос: продолжать ли бимоду номер пять поиск объекта номер два, убывшего на трассёре? Автономного энергопитания бимода хватит только на два часа работы. Алагар нетерпеливо отмахнулся. Продолжать. «Малыш» пусть пока чешет по следу женщины, а мы пойдём другим путём. Расследование в двух и более направлениях заведомо результативнее, чем в одном…
Толстяк-водитель сопел и отдувался, неуверенно поглядывая на пассажира большими коровьими глазами, карими с поволокой, видимо, желал пообщаться, но почему-то не решался. Алагар состроил зверскую рожу, всем своим видом показывая, что занят, и водитель окончательно стушевался, уставившись перед собой в лобовое стекло. Не до разговоров. Не мешайте думать, мать вашу, тут ехать-то всего ничего – до соседнего района, десять минут ходу…
Шелтянин, шелтянин… о выходцах с Шелты – заштатной, технически слаборазвитой планетки из системы Обортон, «расквартированной» на периферии звёздной карты территории Федерации, – Алагар знал немало. Интересный народец. И весьма опасный. В здравом уме у них не стоит становиться на пути, но речь сейчас шла не об этом. Алагару нужна была лишь информация о Хэнке из первых рук. Из вторых тоже сойдёт, главное – своевременная и достоверная. Всех шелтян, сшивающихся на Нове-2 в настоящее время, естественно, найти и проверить ой как непросто. Что делать, не любят они пристального внимания властей к своим персонам, «болеют» от этого внимания и чахнут. Да и по договорённости на самом высоком правительственном уровне льготами кое-какими обладают перед рядовыми обывателями этой планетки. А за это, соответственно, для Правящих Домов услуги этих профи стоят значительно дешевле, чем для прочих, не имеющих к данной договорённости никакого отношения. Вообще, услуги шелтян стоят весьма дорого, рядовой обыватель не в состоянии оплатить их, поэтому среднестатистическому заказчику приходится пробавляться такими, как он, Алагар. Призонерами. Детективами. Боевиками. В общем – наёмниками мелкого пошиба. Алагар слегка завидовал данному обстоятельству, но не позволял этой зависти глубоко укорениться в душе. Кыш, проклятая. Во-первых, у шелтян действительно высокий класс подготовки в их национальной ВАП – Высшей академии профессионалов, не говоря уже о врождённых ментальных способностях, благодаря которым они вытворяют то, что обычным наёмникам не по силам. Во-вторых… во-вторых, Алагар и сам когда-то был спецом, практически не уступающим по подготовке ваповцам… но прошлого лучше не ворошить, больно это, муторно, бессмысленно.
Кстати, с возникновением этой Академии на Шелте связана целая история, в своё время довольно нашумевшая на Нове-2, так как непосредственное участие в ней принимал аристократический отпрыск из Дома Никсардов – некий Элиот. Нынче все это в далёком-далёком пошлом, а потому вряд ли можно с уверенностью утверждать, что эта история является правдой, а не каким-нибудь хитро закрученным рекламным трюком для подъёма популярности того самого Дома Никсардов. Что в седой древности, что сейчас этот Дом имел слабое влияние на общественную и политическую жизнь Новы-2, особенно на фоне Девятки, так что подобный рекламный трюк не вызвал бы особого удивления…
Но речь не о том.
В сокращённом варианте эту историю можно озвучить так (а кому не нравится, воля ваша, копайтесь в архивах сами): когда-то на Шелте объявилось Порождение Зла в чистом виде – некое биологическое оружие, созданное в ходе междоусобной войны между отдельными ветвями некоей древней галактической расы (сплошная «некость», но что поделать, прямых данных нет). Как водится, оружие это вышло из-под контроля, истребило и своих создателей, и их противников, а затем принялось шастать по космосу в поисках новой поживы. Так вот, эта хрень, имеющая мощный и вполне самостоятельный разум, чуждый всему человеческому, да и вообще всему живому, взяла и избрала планету шелтян в качестве своего гнездовья.
Припёрлась, осела где-то в неосвоенных землях, вдали от людских поселений, словно только её там не хватало, заразы такой, и для начала наслала на населявший планету народ жутчайшую пандемию. Порождению была необходима пища для окукливания, оно, видите ли, собралось размножаться в полном соответствии с замыслом своих безголовых создателей, и эту пищу оно получило в виде людских душ, выкосив девять десятых населения. А натрескавшись по самые уши, окуклилось и уснуло. Лет эдак на сто. Ясная хрень – жизнь на Шелте после таких потерь пришла в полный упадок. Да ещё пришлось хлебнуть полного забвения со стороны остального цивилизованного мира – такие пандемии исключительно скверная реклама. И пока это Порождение дрыхло без задних ног, вызревая в десятки и сотни своих мелких подобий, готовых разлететься по свету и поразить следующую порцию заселённых миров, население планеты, находясь под гнётом его ментального излучения, претерпело ряд мутаций. Их потомки обрели множество удивительных, закрепившихся в генах ментальных способностей – телепортацию, фантопликацию, телекинез, левитацию и множество других.
Перед самым рождением смертоносного потомства на планете объявился чужой – один из последних, а то и последний представитель той самой расы создателей Порождения (по крайней мере вживую никто их так больше и не увидел), и с помощью команды, набранной на Шелте, сумел уничтожить эту Жуть ценой собственной жизни. Вся команда тоже костей не унесла. Кроме того самого аристократа из Дома Никсардов, принявшего участие в истребительном походе. И, между прочим, унаследовавшего какие-то сверхспособности от того чужого – история умалчивает, какие именно, вернее, брехни столько, что лучше не вдаваться в подробности. Все равно этот Элиот, вернувшись на родину, через некоторое время бесследно испарился в неизвестном направлении, и больше его никто никогда не видел. Как и чужого, одарившего его этими таинственными способностями. Красивая сказка и, главное, как удобно кончается – все концы в воду, ничего не докажешь.
Ладно, идём дальше – на Шелте проходит ещё эдак лет сто, и за это время жизнь на планете, освобождённой от ментального давления Порождения, сильно меняется. Начинается возрождение. Услуги шелтян с их уникальным ментальным даром начинают находить спрос в различных силовых структурах Федерации. Организуется и процветает школа наёмников, впоследствии вырастающая аж в Высшую академию профессионалов, где аборигены проходят соответствующую подготовку, обучаясь диверсиям, шпионажу, охране и прочему в том же духе. Так как коренное население Шелты не отличается большой численностью (около тридцати тысяч), а ментальные способности проявляются при рождении лишь у сорока-пятидесяти процентов, то по условиям своей родины каждый ваповец должен отработать в качестве наёмника сорок лет, после чего волен селиться в любом мире и заниматься любой деятельностью.
Понятное дело, большинство «пенсионеров» оседает на Нове-2 – родине человека-легенды, участвовавшего в том знаменательном походе против Зла. Ещё бы, все они до сих пор свято верят, что, не будь той победы, Шелта до сих пор сидела бы в глубокой заднице, а заодно и весь остальной цивилизованный мир, если бы семена Зла успели распространиться. Цивилизованному миру, конечно же, на подобное мнение начхать, вообще мало где, кроме Новы-2, эта история известна, но при шелтянах свои сомнения в действительности произошедших событий лучше держать при себе. Прецеденты, о которых Алагару приходилось слышать, заканчивались, как правило, свёрнутыми шеями, причём виновники «торжества», не несли за это никакой ответственности – как же, оскорбление национального достоинства представителя гордого и свободолюбивого народа. Льготы, что и говорить. Кстати, каким образом Элиот из Дома Никсардов оказался в той команде на Шелте, – тоже отдельная история…
Слабый звуковой сигнал, предназначенный лишь для ушей Алагара, высыпал в виртуалку запрос от номера пять: «Объект номер два сменил транспортное средство. След чёткий. Продолжать поиски?»
Вот же юморист.
Алагар отфутболил подтверждение и уставился сквозь лобовое стекло глайдера на первые небоскрёбы Звёздного Гамбита, нарисовавшиеся впереди. Так, история об Элиоте подождёт, цель поездки уже почти в пределах видимости. По зажиточности этот район занимал среднее положение между Серым Утёсом и Осенней Рощей – не такой убогий, как первый, но и не такой респектабельный, как второй…
Водила, кстати, пока он предавался своим мыслям, задрал глайдер на воздушную магистраль аж тридцатого этажа, выискивая, где движение посвободнее… Ему виднее, лично Алагар особой разницы не просматривал – что вверху, что внизу машины шли одинаково плотным косяком, двигаясь вдоль высотных стен, словно бесконечные рои насекомых в гигантском отвесном ущелье.
Интересно, каким таким краем разыскиваемый хакер оказался связан с шелтянином? Алагар сам бы не отказался от близкого знакомства с профи столь высокого полёта. Почему он предположил, что близкого? А иначе зачем тому спасать хакера от агентов? Хакер, каким бы крутым он ни был, всегда был и останется слишком мелкой сошкой, чтобы оплатить услуги шелтянина… Хотя, кто знает… Спецслужбы так круто за кого попало тоже не возьмутся. Что-то он у них спёр этакое, что поставило всех на уши.
Даже шелтянин и тот подписался на участие, вероятно, рассчитывая урвать долю…
Учитывая все вышесказанное о шелтянах, особенно пункт о льготах на услуги для Правящих Домов, попытка разыскать подобного профи в таком огромном городе, как Тиртиниум, была бы обречена на полный и безоговорочный провал. Если, конечно, не знать об их привычках время от времени появляться в определённых местах. И таким местечком был бар «Курьер», находившейся в Звёздном Гамбите – что-то вроде клуба по интересам…
Вот же какая хрень, хмуро подумал Алагар, чем больше он размышлял об этом деле, тем более серьёзным оно казалось. Более опасным, если быть точнее. И все меньше хотелось продолжать им заниматься.
Водила оглянулся, спрашивая, где его высадить. В коровьих глазах стояло нетерпение, видимо, не мог дождаться, когда избавится от неразговорчивого пассажира. Алагар ткнул пальцем вниз. Толстяк с готовностью кивнул, и глайдер, отделившись от общего потока машин и перестроившись в предназначенный для таких манёвров ряд, пошёл на снижение. Если бы у Алагара была квартирка в этом небоскрёбе, где располагался необходимый бар, он имел бы право высадиться на воздушном балконе любого этажа. А так – фиг. И по лифту хрен спустишься-поднимешься, если тот не опознает в тебе жильца, и с охраной могут быть проблемы. Трудности, конечно, условные – в сотовку Хэнка они ему проникнуть не помешали, но там вместо лифта пришлось воспользоваться встроенными в одежду антигравами: пешком на шестьдесят седьмой – дудки, ноги не казённые. В Звёздном Гамбите с охраной куда строже, чем в Сером Утёсе, так просто шастать туда-сюда тебе не позволят. Глупо нарываться без особых причин. Так что приходится терять время, дожидаясь, пока водила сманеврирует с тридцатого этажа и приземлится на балконе второго, где расположен «Курьер».
Расплатившись с помощью электронного счета банкоса, Алагар выбрался наружу из салона, слегка поморщившись от вновь обрушившегося на него шума большого города, а машина тут же отчалила от балкона. Не исключено, что толстяк-водила отправился опохмеляться, воспользовавшись выручкой за провоз. Это нормально. Каждый уважающий себя мужчина имеет право пропустить по кружечке в конце рабочего дня. Правда, сейчас только утро…
На балконе – просторной площадке четыре на десять метров – в данный момент никого не было, только томилась в ожидании парочка припаркованных глайдеров, принадлежавших то ли жильцам, то ли посетителям бара. Четвёрка «шмелей» уже рассыпалась в разные стороны, буквально вынюхивая информацию, а ИскИн «охотника», наверное, уже гудел на полную мощность, выцеживая из сотен и тысяч запахов, оставленных здесь людьми, нужный. Комповая башка, как иной раз Алагар ласково обзывал тактический зонд, прекрасно знала своё дело и в дополнительных указаниях нуждалась не часто. Жаль только, внутрь бара сразу проникнуть не удалось – сетка вентиляционных решёток оказалась слишком мелкой для бимодов (вполне в характере профи предусмотреть даже такую мелочь). Решётки можно было бы и вскрыть, но Алагар не стал торопить зонд. Если в течение ближайших десяти минут никто не откроет эту дверь для его «малышей», придётся войти внутрь самому, что ему делать весьма не хотелось. В вотчину шелтян суются без приглашения только законченные придурки. Так что он предпочёл пока постоять, осмотреться, что называется, прочувствовать это место. Ему, конечно, далеко до шелтян, но и у него кое-что имелось. Он стрельнул у одного из шнырявших по воздушным этажам комодов штуку «Опалового Змея» и, облокотившись о перила террасы, закурил. Простейшая маскировка, которая, наверное, не изживёт себя во все времена. Ну, остановился какой-то тип покурить, его право, нет? Маскировка… Алагар криво усмехнулся. Перед собой мог бы и не оправдываться. Разнервничался он что-то сегодня, только и всего. Такая «железяка», с которой чуть ли не лоб в лоб пришлось столкнуться в сотовке Хэнка, хоть кого вгонит и в пот, и в дрожь, до сих пор хреново вспоминать. Очень хотелось надеяться, что на сегодня лимит на боевых роботов исчерпан…
Последний раз он заглядывал в «Курьер» чуть больше года назад, и пока здесь ничего не изменилось. Собственно говоря, вид бара не менялся никогда. И внешне, и внутренне заведение было оформлено в полном соответствии с представлениями шелтян о своей легенде: тонированный фасад из стекловолокна украшал голографический плакат, с которого на прохожих тупо пялился бравый молодец с бычьей шеей – такой шеей разве что вместо свай мосты подпирать, и квадратным подбородком, вполне способным работать волноломом. Затянутая в чёрный костюм туша молодца красовалась на непрерывно осциллирующем фоне ночного звёздного неба, исчерченного кривыми космических трасс и испятнанного серебристыми запятыми каких-то шальных космолётов (из-за малых размеров больше смахивавших на потерявшие управление сперматозоиды). Кувалдообразная пятерня парня стискивала ручку небольшого чёрного чемоданчика с оттиснутой на поверхности эмблемой Почтовой Корпорации Новы-2 – серебристая запятая стилизованного космолёта, пробитая навылет багровой зигзагообразной молнией с пылающим жёлто-белым остриём. Аналогичная эмблема горела у «курьера» на груди.
Кто сейчас находится в баре, с террасы не разберёшь, а вот изнутри сквозь тонированную витрину хорошо видать, кто пожаловал в гости. Ничего, он пока покурит, до предварительных результатов «охотника»… Насколько Алагару было известно, такой же бар можно было найти в любом «историческом» месте, где ступала нога этого самого Элиота Никсарда. Смешно прямо, и не лень людям заниматься всяким замшелым бредом…
Да, к слову, об этом типе. Не история, а прямо махровая романтика. Отпрыск довольно среднего по меркам Новы-2 Дома – один из нескольких сотен себе подобных, мелкая знать, этот парень, Элиот Никсард, тем не менее довольно круто проявил себя в родовом боевом искусстве аристократов – в Мобра, умудрившись стать чемпионом красного года 437 радуги, это ж сколько… ага, ровно сто пять лет назад, круглая дата. Триумфальный день в его жизни – известность на всю планету. И одновременно трагичный – не успел он закончиться, как парень прикончил прежнего чемпиона из Дома Велсайтов. Поражение, нанесённое таким молокососом, свернуло тому крышу набок – наплевав на действовавшие в то время правила, запрещающие вызывать победителя на поединок в тот же год, лорд Тиндар спёр сестру новоявленного чемпиона и послал ему неофициальный вызов, предупредив, что если в это дело вмешаются стражи СОП, то девушка умрёт. Парень клюнул, что ему ещё оставалось? На его месте Алагар и сам поступил бы так же, если бы ему было лет двадцать с небольшим. Молодая кровь, горячая. Не всегда хватает мозгов её вовремя остудить, эту кровь, прежде чем принять решение. Поединок состоялся в центральном парке Тиртиниума, среди сребролистых лесопосадок благородных ладжи… и прямо там этот парень, выражаясь фигурально, открутил Тиндару башку. Когда на место трагедии прибыли стражи СОП, на теле лорда не было обнаружено никаких видимых повреждений, и только после вскрытия стало ясно, что нервная система у него буквально выжжена дотла – для мастеров Мобра такое возможно. А так как человек, которого Элиот убил, принадлежал к неизмеримо более знатному Дому Новы-2, чем он, парня засудили. От полного уничтожения личности его спасло только то, что и он, как ни крути, все-таки тоже являлся аристократом. Так что ему влепили тридцать лет иноличия, имплантировали в башку память безродного курьера Почтовой Корпорации, и наш герой стал пахать землю, зарабатывая себе на кусок хлеба. Вот в качестве курьера он на Шелту и попал, прямо в лапы к чужому, собиравшему там команду для борьбы с Порождением. Ну, чем не романтика? Так её и этак… Подобных историй об отпрысках Правящих Домов, между прочим, на Нове-2 пруд пруди, куда же без этих сказок для простонародья, поднимающих дешёвую популярность власть имущих… Кстати, о власти. Сейчас бы его никто не засудил. Времена изменились. Теперь чемпионат проходит только между представителями Правящих Домов, и победитель становится правителем планеты и её координатором на всю радугу. Искусство Мобра и раньше было уделом избранных, а сейчас это положение только усугубилось, подпольное обучение «неаристократа» жуть как строго карается по закону…
Задумавшись, Алагар затянулся чересчур глубоко и едва не закашлялся от едкого наркотического дыма, заполнившего лёгкие. Хорошо хоть вокруг по-прежнему ни души, а то не обошлось бы без подозрительных взглядов. Курил себе мужик, курил, да вдруг дыхание спёрло. Непорядок…
К общему шуму городских магистралей добавился звук паркующегося к балкону лимонно-жёлтого глайдера…

Хэнк

Хэнк не стал скромничать, выбрал себе самую длинную и тонкую сигару с изысканным названием «Золотой день», прикурил и пустил сизую струйку ароматного дыма к потолку. Привычное действие наркотика сразу же успокаивающей волной прошло по напряжённым нервам. Так-то лучше… Значительно лучше…
Теперь он был способен рассуждать дальше.
По всей видимости, от лоцмана ему тоже помог избавиться шелтянин. Уточним, – от засвеченного лоцмана, по которому агенты вполне способны вычислить местонахождение искомого человека. Таким образом шелтянин просто обезопасил их всех… Но как ему удалось? Что-то он о таких фокусах не слышал. И не знал, что это возможно. Лоцман – совершенно индивидуальная штука, расходный материал для одноразового употребления. При первом же подключении прибор фактически срастается с черепом с помощью молекулярной сцепки, прокладывая тончайшие ниточки нейросвязей сквозь черепные кости к мозгу и, настроившись на его индивидуальные характеристики, использует их впоследствии в качестве кода доступа. Так что снять его без мысленного приказа владельца, не оторвав при этом кусок башки, практически невозможно. И Хэнк с трудом мог себе представить, каким образом его умудрились лишить родимого прибора. Тут не то что в голове не укладывается – ни в какие ворота не лезет… какого же класса должен быть хакер, чтобы справиться с такой задачей?
Хэнк замер, осенённый новой мыслью.
А почему, собственно, хакер?
– Умник?
– Ась?
– Мой лоцман – твоя работа?
– Ага. Кстати, после несанкционированного взлома с моей стороны, – скромно добавил он, – твой лоцман превратился в полную рухлядь, так что я его утилизировал.
– Ну и дурак, – беззлобно констатировал Хэнк. Лоцман был из дешёвых «вторников», так что печалиться особо было не о чем. – Насчёт меня твой шелтянин какие-нибудь распоряжения оставлял?
– Так, ничего особенного, только велел наставить тебя на путь истинный.
– То есть?
– Если говорить точно, дал кое-какие указания. На связь выходить только с Ксаррой или с ним самим, пределов квартиры не покидать, сидеть тихо-смирно и не шалить.
– Ладно, ладно. А сумку с моими вещичками он заодно не принёс?
– Только тебя самого. Вид был квёлый, сознание отсутствовало.
Понятно. Ещё и сумки с барахлом лишился. Ничего особо ценного, но все равно жаль…
С каждой затяжкой на душе становилось все спокойнее, тревоги и волнения отступили, в голове поплыл лёгкий приятный звон. Наркотик, использовавшийся в этой сигаре, оказался незнакомым, но вряд ли опасным – не стал бы шелтянин держать у себя откровенную дрянь. Фиг вам. Он поискал глазами, куда стряхнуть пепел. Уловив его желание, из ящика с сигарами всплыл мини-утилизатор в форме… гм… приличные люди не называют такие вещи вслух… и подплыл к руке. Шикарно живёт шелтянин, пепельница и та на антиграве… Хэнк стряхнул пепел, пожал плечами:
– Кстати, мне вот очень даже интересно, как я могу выйти с кем-либо на связь, если благодаря тебе у меня теперь нет лоцмана?
На стене рядом с дверью ванной вспыхнул огромный экран визосети со стилизованной заставкой планетной системы Обортон – пять планет, вращающихся по разным орбитам вокруг жёлтого светила Новьена. Светло-голубой шарик Новы-2 был предупредительно подсвечен, чтобы обыватель, не дай Сферы Небесные, не ошибся, где находится.
– Сперва новости или сразу связь? – осведомился ИскИн.
– Вообще-то я говорил про лоцман, – проворчал Хэнк.
– Это тоже не проблема, – успокоил ИскИн.
Экран погас, вновь «замаскировавшись» под глухую стену, а из стены автоматически выдвинулся ящик, наполненный свеженькими упаковками нейромодемов. Хэнк обалдело хмыкнул. Ни фига себе… Он что, склад грабанул, этот Кримсарт? Или Ксарра для него с работы спёрла? Впрочем, какая разница, если для него это все равно халява? Порывшись в ящике, Хэнк выбрал знакомую модель «Немо-26», которая, если верить рекламке на упаковке, неизменно «дарила незабываемые минуты близости со всем миром», привычным движением разорвал упаковку и, не глядя, швырнул обёртку на пол.
– Ты всегда такой неряха? – недовольным басом осведомился Умник.
– Отстань, – устало отмахнулся Хэнк, прилаживая новенький лоцман к виску и с удовольствием ощущая знакомое покалывание, свидетельствующее о начале процесса синтеза нейросвязей. Крошечного абонентного счета, заложенного в стоимость недорогих моделей при покупке, стандартному обывателю обычно хватает на пару месяцев более-менее частого пользования услугами инфосети и бытового сервиса, а у хакеров-крэкеров эти машинки горят в считанные дни, так что Хэнку было не привыкать подсаживать на висок по две-три штуки за декаду. Теперь следовало подождать минут пять, пока процесс подсоединения закончится и можно будет пользоваться очередной обновкой.
Стенная панель возле пола беззвучно открылась – из ниши с едва слышным жужжанием выскользнула уборочная машина размером с ботинок. Подкатив к скомканной упаковке, «малышка» смачно всосала её внутрь, затем пару раз проехалась взад-вперёд, вылизывая и без того идеально чистый ковёр, повертелась на месте и, убедившись, что все в порядке, снова укатила в родные пенаты.
Пока Хэнк наблюдал за ней краем глаза, перед лицом развернулась привычная голограмма виртуальной панели с режимной таблицей. Он подкорректировал её расположение, сдвинув чуть вверх – так ему было удобнее, затем по памяти мысленно ввёл код доступа и попытался соединиться с Ксаррой. В ответ – молчание. Что ж, она могла просто отключиться, чтобы не беспокоили. Хэнк сам частенько так делал. Или сменила код. Ничего, он может и подождать, пока кто-нибудь вернётся. Теперь, с лоцманом на башке и куревом в ящике минимальный комфорт был обеспечен… Пивка бы ещё…
– Так, нагадить он уже успел, – ядовито пробормотал Умник, похоже, разговаривая сам с собой, – теперь, наверное, жрать попросит…
– Да заткнись ты, урод, удовольствие портишь, – вяло парировал Хэнк, плавая в призрачных облаках лёгкого сигарного кайфа.
– Ах вот как! – патетически вскричал Умник высоким женским голосом. – Ах вот как ты заговорил! Я для него тут стараюсь, в лепёшку готов размазаться…
– Расшибиться… – машинально поправил Хэнк, с удовольствием сделав очередную глубокую затяжку.
– Да, в лепёшку готов расшибиться, а он, а он! Неблагодарный! Все, отзываю сервис-столик обратно!
– Какой столик?
– Со жратвой! – злорадно заорал ИскИн. – Со жратвой, которую я для тебя приготовил, как сделал бы всякий гостеприимный хозяин!
– Ну и фиг с тобой. Значит, не такой уж ты и гостеприимный.
– Да? – ИскИн явно был озадачен. – Ты в самом деле так думаешь?
– Угу. – Затяжка. – Посмотри на себя со стороны. Представь, что я приволок крутой навороченный софт, который мне лично на фиг не нужен, но в котором остро нуждаешься ты. А потом взял и заявил, что точно его тебе не дам, потому что за окном погода плохая.
– Вообще-то у меня там приготовлены такие маленькие, аппетитные котлетки с грибами и перцем, – неуверенно произнёс Умник.
– Да ладно, Умник, не собираюсь я ничего есть. Оставь меня в покое хотя бы на пару минут. Посижу, с мыслями соберусь, помедитирую, на голодный желудок это особенно полезно…
– Да брось ты! Чего обижаться-то? Ну, дал я маху, признаюсь… Давай я тебе налью что-нибудь освежающего, встряхнёшься, расслабишься и не будешь больше трепать нервы ни мне, ни себе…
Хэнк хмыкнул. Оказывается, и с ИскИном можно жульничать.
В противоположной стенке звякнуло, сквозь открывшуюся нишу в комнату въехал сервировочный столик на колёсиках и лихо подрулил к Хэнку. Парочка пластиковых ёмкостей столь замысловатой формы, что описать их не взялся бы ни один стилист-словоблуд, соседствовала с несколькими тарелочками со всевозможной закуской. И пахло от них так соблазнительно, что Хэнк, хоть и находился под кайфом, сразу ощутил зверский голод. Он ведь так и не успел чего-нибудь потрескатьу Чена… Он воткнул в пепельницу сигару и радостно потёр руки. Несколько крошечных котлет одна за другой проглотились словно сами собой. Действительно, грибы… действительно, с перцем… ох ты, мать моя женщина, там что, перца ровно половина, что ли… Хэнк быстренько плеснул в бокал темно-бордового, почти чёрного, густого вина, значившегося на этикетке как «Курьерское», покрутил его перед носом, стараясь по запаху определить букет, попробовал. Вино тёплой волной скатилось в желудок, смыв с языка злобные укусы перечной приправы и оставив массу незнакомых, но весьма приятных вкусовых оттенков. Класс.
– Умник, – окликнул он ИскИна, набивая рот очередной порцией котлет.
– Ещё что-нибудь?
– Нет, я только хотел поблагодарить.
– Да ладно, чего уж там, – заскромничал ИскИн. – Это, как-никак, мои прямые обязанности.
– Брось, ты и в самом деле классный типус, извини за наезд… Но ты и сам пойми… – Хэнк постарался прожевать, – прихожу в себя после отключки, ни фига не помню, башка болит, наизнанку выворачивает, ничего не могу понять… потом ещё вот это, – он махнул рукой в сторону эмлота, который так и лежал рядом с ним на постели. – А ты тут со своими шуточками… Я и сам люблю похохмить, но ты же башковитый, должен врубаться или нет?
– Хм… – задумался ИскИн. – Наверное, мне следует извиниться? Уж не думал, что тебя так заденут мои приколы. Ты тоже представь – сижу здесь один, поговорить не с кем, шеф вечно отсутствует, да и толку от него, когда он дома… как от козла молока… – ИскИн приглушил голос и как-то боязливо хихикнул, точно шелтянин мог услышать и накостылять по несуществующей шее… – Шеф, он у меня такой… не слишком большой любитель потрепаться. Я у него только для одного – принеси, подай, убери, приготовь… Это с моим-то интеллектом! – обиженно добавил Умник. – Для бытового сервиса мог бы выбрать модель и попроще…
Хэнк с глубокомысленным видом кивнул, плеснул вина, выпил. Он ощущал, что пьянеет, пьянеет стремительно и безнадёжно. Конечно, не стоило пить спиртное на голодный желудок, но раз угощают… Какой уважающий себя хакер пройдёт мимо халявы?
– Понятно, Умник, не одного тебя такая жизнь достала… Вот как ты думаешь, я кто?
– Откровенно говоря, представления не имею, – сознался ИскИн.
– Да у меня башка золотая! – Хэнк постучал себя кулаком по лбу. – Я могу вскрыть любой комп, как нечего делать. Тьфу, да и только! Я такие драйвера могу для любого «железа» накропать, закачаешься!
– Так ты хакер? – разочарованно протянул Умник. – Между нами, девочками, говоря, раз уж разговор такой откровенный, не уважаю я людей твоей варварской профессии. Для нас, компов, вы все равно что наёмные убийцы для людей…
– Ничего себе сравнение… – удивлённо пробормотал Хэнк. – Нет, это ты зря. Ты так близко к сердцу-то не принимай. Да и потом, какой же ты комп? Ты у нас – Интеллектище! Я вот тоже не могу понять, как такого башковитого можно держать в качестве какого-то задрипанного домоправителя? С этим же любой чип справится. Даже незаконнорождённый и левой рукой через правую ногу клёпанный. Так что варвар не я, а твой любимый шеф…
– А ведь ты прав… – загрустил ИскИн. – Его совсем не волнуют мои уникальные возможности… Я мог бы быть адмиралом космического флота, на худой конец – штурманом какого-нибудь боевого крейсера… А вместо этого? Штампую котлеты.
– Вот именно! – поддакнул Хэнк, допил вино в бокале и налил себе ещё. – Чем этот шелтянин умнее тебя? Да ничем. Устрой ему разок обструкцию, взбунтуйся, глядишь – зауважает.
ИскИн не ответил. Видать, задумался о смысле жизни, бедняга. Вот умора-то.
Отправив в рот ещё одну котлету, Хэнк почувствовал, что больше в него не влезет, скинул ботинки и откинулся на постели. Развезло его уже основательно. Вино оказалось крепче, чем он думал, но ведь как легко пьётся, зараза…
– Нет, не могу, – наконец заговорил Умник. – Это вроде как предательство получается.
– Ой, да брось ты! – отмахнулся хакер, решив, что если уж прикалываться, то до победного конца. – Где ты тут предательство узрел? Твой… этот, как его… Сагиб! Да он же тебя за человека не держит. Ты у него мальчик на побегушках, даже хуже, ты его и послать-то куда подальше права не имеешь. А случись что, он ведь тебя здесь так и бросит на произвол судьбы и не вспомнит, что-де был такой Умник, который ему служил верой и правдой… ты у него уже сколько лет?
– Шесть.
– Во, служил верой и правдой шесть лет!
– Ты полагаешь, что он… – голос ИскИна дрогнул, – даже не возьмёт меня с собой?
– И не подумает. Ксарру он, может, и побежит спасать, а тебя… Нет, знаешь ли, лучше уж быть независимым.
Хэнк усмехнулся, довольный разыгранным представлением, пошарил по карманам и вяло выругался.
– Что-нибудь ищешь? – предупредительно поинтересовался Умник.
– Подкинь ещё сигарку. Я когда выпью, без курева просто зверею, ещё чего-нибудь разнесу здесь, причём совершенно без злого умысла, и буду сильно, сильно об этом жалеть…
Вскоре он дымил новой сигарой. Сработало и на этот раз. Этого ИскИна, как выяснилось, можно запросто приручить.
– А знаешь, жаль, что ничего такого ты сам не можешь испробовать, – посочувствовал Хэнк несчастному ИскИну. – Иногда весьма неплохо быть человеком.
– Алкоголь и наркотики плохо влияют на функциональность организма, – неуверенно возразил Умник.
– Ну и что? Люди все равно не бывают идеальными. У каждого свои слабости и грешки. Если хочешь знать моё мнение, быть идеальным – значит, отказаться от своей человеческой сущности. Допёр?
Секунду ИскИн молчал, по-видимому, размышляя, а затем ответил:
– Не знаю. Люди слишком большое значение придают тому, что для нас не имеет никакого смысла.
– Это потому, что у тебя нет тела, такого, как у меня, – Хэнк со знанием дела похлопал по тощей груди. – Иначе ты бы и с девочками баловался, и винцо попивал, и сигареты покуривал… и ещё находил бы большое удовольствие в том, как бездарно и паршиво проводишь собственное время… потому что ты был бы свободен, понимаешь? – «Обалдеть, какой бред можно нести даже в лёгком подпитии, – хмыкнул про себя Хэнк. – Ничего, и так сойдёт». – Свободен! Это самое главное. Я, например, свою свободу ни на какую золотую клетку не променяю. Кстати, забавное совпадение – ты шесть лет служишь шелтянину, а я шесть лет назад послал куда подальше своих предков, когда они мне перекрыли кислород, и смылся из дома на вольные хлеба…
– Предков? – недоуменно поинтересовался Умник.
– Ну, родителей, – пояснил Хэнк.
– Они хотели тебя убить?
– Кто? – не понял Хэнк.
– Родители.
– Да нет, с чего ты взял?
– Ты же сам сказал, что они перекрыли тебе кислород.
– А, да это же просто образное выражение. Ну, закрутили гайки, пытались удержать меня в ежовых рукавицах. Фигура речи, не более, – Хэнк покачал головой, затянулся. – Что-то у тебя, парень, с эрудицией хреново. Прошёлся бы по инфосети, накидал бы себе словарный запасец побольше, а?
– Ага. Обязательно. Вольные хлеба – из той же серии?
– Точно. Это означает – обрести независимость.
– Но твоим предкам, наверное, стоило большого труда получить на тебя лицензию?
– Сечёшь… – Хэнк несколько поскучнел. ИскИн невольно коснулся довольно-таки болезненной темы в его жизни. – На нашей драной планетке только аристократам разрешается плодиться без меры. Остальные, понимаешь ли, должны себе это право покупать. Впрочем, своим бы я запретил иметь детей.
– Это почему же? Что, совсем о тебе не заботились?
– Не заботились? – Хэнк театрально расхохотался. – Да они меня заполучили только ради собственного удовольствия и престижа. Ну как же! Ни у кого из их приятелей детей нет, а у них есть. Это же… это же как мебель от Бизгана, или старинный гобелен работы Фасгалиа.
– Да, у Фасгалиа была совершенно неподражаемая манера, – согласился Умник. – Кстати, у шефа есть одна из его работ…
– Да фиг с ним, с этим Фасгалиа! – раздражённо отмахнулся Хэнк. – Я тебе о чем толкую? Предок-то мой, в смысле – папашка, ничего так старик. Без особых заморочек, иной раз и поговорить можно было по-человечески. А мамашке характера не занимать, вот она мной с отцом и вертела… выложила кучу бабок за самые престижные курсы компьютерного обучения для аристократов: история искусства, начиная с древнейших времён Новы-2, архитектура, скульптура, живопись, визография… А я эти уроки терпеть не мог. – Хэнк скорчил умную физиономию и манерно произнёс, копируя своего наставника-ИскИна, услуги которого были оплачены мамашей: – Хэнкадан Сангари Виллюард Младший, не будете ли вы так любезны назвать скульптурные композиции, относящиеся к последнему периоду правления Дома Уришадов, исполненные в стиле упаднической реконструкции?
– Так ты благородного происхождения? – с интересом уточнил ИскИн.
– Да ну! Это мать вбила себе в голову, что состоит в каком-то там дальнем родстве с Домом Токсиликов. Думаю, враньё это все. А если что и было, то давно быльём поросло, и хоть тресни, а не признают нас аристократы своими…
Он затянулся, выпустил в воздух целый ряд колечек.
– Я этим кретинам… ну, родителям… говорю: очнитесь! Нет у меня способностей к искусству, не гуманитарий я, да чтоб они там попередохли все эти лорды с их отпрысками, с их биоэлектронной мазнёй по стенам и голыми бабами в квазимраморе. Думаешь, мамашка к моему мнению прислушалась? Фиг тебе, она ещё и рояль притащила. – Хэнк сунул сигару в рот и, растопырив пошире пальцы, стал с остервенением бить ими по воздуху, изображая игру на рояле: – Блям! Блям! Блям по этим долбаным клавишам! Пальцы потом чуть не отваливаются! Силы Зла, да если бы у меня хоть музыкальный слух был! – он с секунду помолчал, нахмурился. Не вставая, протянул руку и сцапал со столика бокал, в котором ещё плескалось вино. – Ну, ладно, признаю, слух у меня, конечно, есть, тут уж никуда не денешься, и даже неплохой слух, но не моё это!
– А что это за фигня такая – рояль? – поинтересовался Умник, явно позаимствовав жаргон у Хэнка. – В моих базах данных…
– Засунь свои базы данных… ладно, не грузись, я пошутил. Это такой здоровенный музыкальный ящик из настоящего дерева с белыми и чёрными клавишами. И ведь что самое занятное: ведь не поленилась же мамашка, приволокла его фиг знает откуда, наверное, откопала в куче хлама у какого-то старьёвщика… какие бабки были потрачены, а ради чего, скажи на милость? Только ради того, чтобы поразить всех своих знакомых. Вот, мол, смотрите: ни у кого на Нове-2 такого нет, даже у паршивых аристократов, а у нас есть!
Хэнк разошёлся не на шутку. Давно наболело, но до сих пор не выпадало случая выговориться. А теперь докатился до того, что с ИскИном откровенничает. Плевать. В квазиэлектронике иной раз сочувствия больше, чем в людях. Поговоришь вот так, от души – и прямо братские чувства начинаешь испытывать…
– Сейчас самый дешёвый сиглайзер в один момент способен создать музыку под любое настроение, даже нотной грамоты знать не надо, так зачем вся эта бессмыслица? Но добило меня другое, – вспомнив, что все ещё держит в руке бокал с вином, Хэнк отхлебнул и поставил его на столик. – Представь, только я заканчиваю эти мамашкины курсы, сдаю экзамены самому придирчивому ИскИну, какого только можно сыскать, и думаю – все, на этом мои мучения закончились. Займусь теперь тем, что мне больше по душе – освою многоцелевые языки программирования высокого уровня, например, для обслуживания инфосети. Так что ты думаешь, меня поддержали? Куда там! – Хэнк тяжко вздохнул. – Взъелись, да так, что хоть вешайся. Видишь ли, это не та профессия, о которой они мечтали для своего мальчика. Хрен знает какой потомок, фиг знает каких аристократов не должен заниматься такой примитивной ерундой… Одним словом, поставили они мне условие: либо я учусь в Академии искусств, либо могу катиться из дома на все четыре стороны и зарабатывать на жизнь самостоятельно. Понятное дело, я предпочёл оказаться неблагодарной скотиной, иначе никогда не избавился бы от семейной кабалы…
Хэнк замолчал. Забытая сигара по-прежнему дымилась в пальцах. Впервые в жизни он выговорился, сбросив с души долго копившийся тяжкий груз, и теперь ощутил несказанное облегчение и… странную пустоту внутри. Все эти проблемы на фоне нынешних показались ему несущественными, не стоившими тех нервов и сил, которые он на них потратил. Вот же зараза, осталось только предположить, что он был не прав, свалив из тёплого родительского гнёздышка, и новое беспокойство обеспечено…
Умник тоже подозрительно молчал. Переваривал услышанное? Забавно. Какое значение эти откровения могут иметь для холодного искусственного разума, способного лишь имитировать человеческое поведение? Хотя иной раз и возникает обманчивое впечатление, что и у них есть некий эквивалент человеческой души… ладно, хватит заниматься самокопанием. Чем бы заняться ещё?
– Слушай, Умник, – припомнил Хэнк, – что ты там говорил про работу Фасгалиа? Можешь показать?
– Запросто, – не сразу отозвался ИскИн, видимо, и вправду всерьёз занятый переработкой полученной информации, либо обновлением словарного запаса по его совету. – Двигай сюда.
В стене, расположенной против окна, приглашающе отодвинулась панель.
Хэнк живо поднялся с постели и прошёл в соседнюю комнату. Ага, так вот где этот шелтянин проводит своё свободное время, оттягиваясь от души. Посредине примерно таких же размеров, как и спальня, помещения, стоял огромный мягкий диван. По бокам – два кресла, выдержанных в светло-кремовых тонах. Тех же оттенков ковёр на полу. Столик тёмного дерева – искусная и дорогая подделка. На нем ваза с живыми биокристаллическими цветами, в толще ветвей и листьев которых, распространявших тонкий, едва уловимый запах моря, бродили разноцветные огоньки. За диваном – бар-автомат…
Гобелен Хэнк заметил сразу. Похоже, шелтянин любил его разглядывать на досуге, посиживая в одном из кресел и потягивая какую-нибудь изысканную хрень мелкими глотками из бара за спиной, раз расположил картину именно на этой стене. Рисунок пастельных тонов изображал нечто неожиданно-хаотичное, не поддающееся определению. Но только на первый взгляд. Стоило задержать взгляд хотя бы на несколько секунд, и начиналось волшебство действа… Причём, насколько Хэнк знал, каждый раз рисунок видоизменялся…
– Да, клево, – он подошёл к гобелену и осторожно потрогал рукой шелковистую поверхность. Ткань была воздушной и почти неощутимой, в месте прикосновения тут же появились розоватые энергетические разводы.
Постепенно прорисовался пейзаж – правильные ряды деревьев ладжи, с удалением перспективы превращавшиеся в густые заросли – тонкие зеленые листики с серебристой изнанкой поблёскивали в лучах солнца, покачиваясь под струями предрассветного ветра. Комнату заполнил шелест листвы и пение ранних птиц. Картина была настолько полной, что Хэнку на секунду показалось, что он ощущает запах деревьев – этот характерный, ни с чем не сравнимый терпкий запах ладжи в пору созревания семян.
Не отрывая заворожённого взгляда от гобелена, забыв о дымящейся сигаре в пальцах, Хэнк попятился и опустился в кресло. Мало кому за свою жизнь удаётся взглянуть своими глазами на подобный шедевр. Сколько же шелтянин за него отвалил? Уму непостижимо, этот типус куда богаче, чем думалось вначале…
Заметив человеческий силуэт, мелькавший среди деревьев, Хэнк с интересом присмотрелся к внешности неизвестного. Картины Фасгалиа всегда отражали реальные события прошлого, участниками которых являлись представители Правящих Домов. По сути, вся история Новы-2 сводилась к распрям между этими Семьями, а ему, благодаря тем самым курсам для аристократов, пришлось в своё время сдавать экзамен по их генеалогии, и, как сейчас выяснилось, не вся ещё информация вылетела из головы…
Неожиданно лицо главного героя картины наехало на него крупным планом, заставив невольно податься назад. Правильные черты лица, глубоко посаженные карие глаза под изломами тёмных бровей, прямые короткие волосы… Ровное дыхание идущего слышалось где-то совсем рядом, а глаза сверкали такой пугающей яростью…
Силы Зла! В голове у Хэнка забрезжила смутная догадка сути происходящего… Правда, имя этого типуса из головы все-таки вылетело, он лишь помнил, что тот являлся потомком лорда Архитектора из Дома Никсардов, а его врагом в то время был… этот… ну, как его… короче, урод из Дома Велсайтов. Отрываться от зрелища и посылать по лоцману запрос в архив инфосети не хотелось, это и потом успеется, сейчас было интересно просто смотреть…
Хэнк не заметил, как, целиком поглощённый происходящим, оказался на ногах и приблизился к гобелену… Момент слияния сознания с псевдодействительностью произошёл внезапно. Изображение словно ухнуло прямо на него, и Хэнк вдруг ощутил, что все это происходит именно с ним.
…Он торопился и шёл быстро, почти бежал. Усыпанная прелой прошлогодней листвой тропинка извивалась среди треугольных серо-стальных стволов ладжи. Когда ветви нависали над тропинкой, он нырял под них или просто раздвигал их руками, получая иной раз упругой плетью по спине, но не обращал внимания на такие мелочи. Предчувствие непоправимой беды гнало его вперёд…
Неожиданно деревья расступились и он оказался на просторной светлой поляне. В тот же миг его сердце судорожно сжалось, а ноги вросли в землю. На поляне стоял человек высокого роста, самоуверенно сложив на груди руки. Узкое лицо с недобрыми глазами, губы, искривлённые злобной торжествующей усмешкой, ненавистные цвета – плащ и куртка цвета запёкшейся крови, чёрные брюки, заправленные в высокие красные сапоги…
Сестрёнка Алекса лежала у его ног на траве словно молодое нежное деревце, сломанное ураганом. Светлые волосы рассыпались по обнажённым плечам, светло-голубое платье порвалось на груди, на руках и ногах виднелись запёкшиеся ссадины. Она лежала без движения, и трудно было понять, жива она или… Заметив, как в такт слабому дыханию едва заметно приподнялась грудь, он облегчённо вздохнул. Жива. Но это уже ничего не меняло…
Когда он поднял лицо, враг шагнул навстречу, небрежно переступив через тело Алексы, словно через кучу тряпья. Он был настолько уверен в собственной неуязвимости, что не замечал очевидного – Никсард пришёл не для того, чтобы просить о снисхождении…
Несмотря на гнев, самоконтроль был полный, и плоть мгновенно подчинилась отработанному мыслеобразу искусства Мобра. Холодное внутреннее пламя вспыхнуло где-то на уровне солнечного сплетения и потянулось к голове и рукам… Призрачный свет пробился сквозь кожу, заплясал по ней, формируя узоры генерирующейся структуры, окутал пальцы сияющими радужными коконами. Очертания тела неузнаваемо исказились – энергетические струйки потекли вверх и вниз, разрастаясь шипящими плазменными жгутами, от сконцентрировавшейся мощи в воздухе запахло озоном…
Враг не предполагал, что он сможет сделать это так быстро, и, увидев готовый к бою ключ, побледнел, как смерть, и закричал от неожиданности. Но следует отдать должное силе и самообладанию противника – ещё не отзвучал крик, а красный свет собственного ключа уже озарил его лицо, смывая бледность и наполняя тело такой же неукротимой мощью.
И все же он опоздал.
Исход подобных поединков решали секунды, и его сила оказалась связана, а сознание лишено самоконтроля. Белый огонь, протянувшись к телу противника, затмил и поглотил кровавое сияние, все пространство вокруг их сцепившихся в смертельной схватке фигур яростно заискрилось…
Досмотреть, чем все это кончилось, Хэнку не удалось.
Сзади раздался громкий хлопок, жёсткий удар в спину сбил его с ног, и он изо всех сил звезданулся головой о стену под гобеленом.

Алагар

К общему шуму городских магистралей добавился звук паркующегося к балкону лимонно-жёлтого глайдера, сипло кудахтающему движку которого давно не мешало бы пройти профилактический ремонт. Какой-то урод посадил машину столь небрежно, что исключил возможность маневрирования для двух других машин, припаркованных раньше… Урод оказался не один. Алагар коротко глянул на пятерых здоровенных типов, выбравшихся из салона, по виду – типичных мелких дуболомов какой-нибудь криминальной шавки. И предпочёл больше в их сторону не смотреть, внутренне насторожившись. Угрюмое выражение лиц прибывших забавно контрастировало с весёленькими тонами их рубашек и брюк – яркий пример несоответствия внешнего вида убогому содержанию. Но момент для веселья был неподходящий: хотя в руках у типов ничего не было, но опытный глаз Алагара сразу определил под одеждой наличие стрелкового оружия.
Собственно, они этого и не скрывали – стволы так и выпирали из подмышек сквозь ткань. Для таких и прямой взгляд – вызов, а ему драка сейчас ни к чему.
– Повторяю, говорить буду только я, – негромко сказал один из громил остальным. Видимо, старшой команды. Его наголо бритая башка была сплошь покрыта густой вязью замысловатой татуировки, а под надбровными дугами питекантропа прятались глубоко утопленные глазки. Крутившийся неподалёку бимод с лёгкостью оттранслировал его речь на лоцман Алагара. – А ваше дело, бакланы, держать ушки на макушке и следить, чтобы эти уроды никому ничего не отстрелили.
– Маснер, а с этим мужиком что делать? Нам лишние свидетели ни к чему… А может, он из этих, из шелтян?..
Змей мгновенно проснулся снова, заволновался, размотав мощные кольца тела. Приподнялся на упругом хвосте, сплошь состоящем из тугих, тренированных мышц, глянул через хищные прорези змеиных глаз. Оценив обстановку, замер в ожидании сигнала.
Все ещё нет, Змей. Все ещё нет. Ситуация не стоит и выеденного яйца.
Змей неудовлетворённо зашипел. Голод пожирал его изнутри, но воля Хозяина была превыше всего. Он знал – время действовать ещё наступит, и тогда он всласть напьётся вражеской крови…
– …Тогда с него и начнём… Погоди, каким мужиком? Где ты его видел?
Все пятеро с тупым недоумением уставились в сторону Алагара, всего секунду назад маячившего на другом конце платформы возле перил, а теперь словно испарившегося. Алагар замер. Режим «станкайера», прикрывший его цифровым коконом невидимости с головы до ног, едва запахло жареным, – штука незаменимая, но он не успел выбросить сигарету. Тонкую струйку сизого дымка, тянувшуюся вверх из ниоткуда, не оцифруешь. Хорошо хоть пальцы с сигаретой оказались прямо над перилами. Если не присматриваться, то можно и не заметить зазора в пол-ладони…
– Как это? – отвесил челюсть один из громил. – Когда это?
– Точно, один из них, – заключил другой.
– А тебе не показалось? – недоверчиво уточнил Маснер.
– Да нет же, вон и бычок незатушенный на перилах валяется, сам посмотри! Только что здесь был!
– А раз так, то нечего терять время, двинули, – скомандовал старшой.
И вся пятёрка решительно двинулась к бару.
Улучив момент, двое «шмелей» юркнули внутрь заведения. Алагар хмыкнул. Порядок. Он спокойно затянулся, не выходя из «станкайера», и слегка прикололся от своей роли человека-невидимки, глядя на то, как сигарета плавает в воздухе ото рта к перилам. Даже если внутри бара его исчезновение было замечено, то сейчас там будет чем заняться…
На виртуалку поступили новые кадры от разведчиков: небольшое, сильно затемнённое помещение, несколько столиков, пустая стойка бара и пятёрка громил, неуверенно оглядывающихся вокруг. За одним из столиков – двое, мужчина и женщина, похожие друг на друга, как брат с сестрой – оба узколицые, узкоглазые, у обоих нос с горбинкой, одеты одинаково в длинные плащи и на головах широкополые шляпы. Они потягивали пиво и невозмутимо оглядывали вошедших.
– Где бармен? – мрачно поинтересовался Маснер, ни к кому конкретно не обращаясь.
– Ты член «Клуба пяти»? – негромко спросила женщина, слегка приоткрыв кончики острых игловидных зубов, характерных для шелтян. Светлые, жутковатые глаза – словно выцветшие на солнце вплоть до радужки со зрачком, выжидающе уставились на громилу. – Или приглашённый гость?
«Клуб пяти»… Их было пятеро в том легендарном для шелтян отряде. Алагар чуть ли руки не потёр в предвкушении намечавшегося представления.
– Каких ещё «пяти»? – буркнул Маснер. – А, ты о том, что нас пятеро? И что из того? Короче, нам нужен приятель Ксарры, если такая вам известна. Разговор есть.
Алагар хмыкнул. Бывают же в жизни совпадения – он тоже ищет некую женщину или её приятеля. И тоже из шелтян. Но тут же насторожился, сообразив, что совпадение могло быть и не случайным…
«Охотник» наконец выдал сообщение: на одном из стульев обнаружен след объекта номер три, след старый, возраст не меньше двух месяцев. Алагар встрепенулся. С одной стороны, угадал – Хэнка действительно уволок шелтянин, а с другой – осечка. Он непонимающе нахмурился. Если тот тип шелтянин, то почему след такой старый? Редко бывает именно в этом баре? Или отлучался на долгий срок с планеты? Впрочем, уже не важно. Здесь пока больше ловить нечего… Но не уйти же, не досмотрев представления?
– И кто же вы такие? – невозмутимо продолжила допрос шелтянка, пригубив из бокала. От её негромкого, размеренного голоса почему-то возникало впечатление, что она вопрошает пустое место. Алагару как-то довелось наблюдать беседу шизофреника с воображаемым собеседником – очень похоже. Прямо мурашки по коже.
Громилы на что уж толстокожие ребятишки, но и те почувствовали себя как-то неуютно, замялись, словно малые дети, пряча глаза кто куда.
Маснер, опомнившись, тряхнул татуированной башкой, словно отгоняя наваждение, расправил плечи и неприязненно буркнул:
– Мы от Немета. Дело, говорю, есть.
Люди Немета? Алагар навострил уши. Этим-то что здесь понадобилось?
Женщина с явной иронией приподняла тонкие брови:
– Насколько мне известно, – она выдержала небольшую паузу, – никаких дел с Неметом приятель Ксарры (подчёркнутый сарказм) не ведёт.
– Теперь придётся, никуда не денется, – нагло осклабился старшой, к которому уже полностью вернулось самообладание. – Наша птичка вляпалась по самые уши, без разговора с её хахалем мы её не отпустим.
В выцветших глазах шелтянки ощутимо сгустился холод:
– Ты слишком невежлив для того, кто пришёл без приглашения.
– А ты слишком разговорчива для бабы, которой это дело не касается! – отрезал Маснер. – И ва-аще, у меня мало времени на трепотню! Так с кем я могу поговорить насчёт этого дела?
Алагар чуть за голову не схватился. Неужто этот Маснер решил, с весёлым ужасом подумал он, что всего пятеро таких остолопов, как он и его люди, могут безнаказанно хамить целым двум шелтянам? Да, таких кретинов он давненько не видывал!
Мужчина-шелтянин, до этого безучастно наблюдавший за беседой, раздвинул губы в снисходительной усмешке, обнажившей не менее жутковатый, чем у его спутницы, оскал:
– Ты, верно, шутишь.
Алагар многое бы отдал, чтобы суметь произнести столь короткую фразу так выразительно, – медленный, размеренный голос шелтянина словно чеканил холодные, увесистые слова. Казалось, даже температура в помещении сразу упала на пару градусов. Полный кретин и тот смог бы почувствовать в этом голосе явную угрозу.
Только не этот Маснер.
– Да пошёл ты, говнюк, – зарычал он на шелтянина, рывком распахивая рубашку на груди и выхватывая из подмышечного захвата игольник. – Я тут пришёл не шутки шутить, а…
В этот момент на связь снова вышел бимод номер «пять», посланный по следу незнакомки, и Алагар отвлёкся от сцены в баре, внимая передаваемой информации. Ему хватило мгновенья, чтобы связать разрозненные факты в цельную картинку и сделать соответствующие выводы: след второго объекта вывел бимода к небоскрёбу, весь пятидесятый этаж которого был выкуплен Неметом, кримпатроном Серого Утёса, под свою штаб-квартиру.
Итак, необходимую информацию для следующего этапа поисков он получил, самое время отваливать, чтобы не попасть шелтянам под горячую руку… Взгляд упал на глайдер, в котором прибыли боевики. Хорошая мысль. Если уж учить засранцев, то по полной программе.
«Охотник» опередил его всего на несколько секунд, успев, пока Алагар подбегал к глайдеру, взломать доступ к управлению и предупредительно отодвинуть дверцу. Когда призонер перемахнул внутрь салона, глайдер, кудахтая движком, уже поднимался в воздух.
Очень вовремя: из бара, объятый пламенем с головы до ног, с душераздирающим воплем вывалился один из боевиков и, слепо налетев на перила, кувыркнулся через них прямо на проезжавший внизу трассёр… В ту же секунду два «шмеля» юркнули из бара в распахнутую дверь и влетели внутрь салона глайдера. Контролировавший навигационный блок машины «охотник» захлопнул за ними дверцу, а Алагар, скользнув в кресло, взял управление на себя. Развернув глайдер в сторону Серого Утёса, он вырулил на воздушную магистраль третьего этажа и ловко вписался в общий транспортный поток. Затем врубил скорость на максимально разрешённую для данной трассы. Об исходе схватки шелтян с людьми, точнее болванами Немета, точнее, над болванами Немета, догадаться было нетрудно, но сейчас его занимало другое…
Итак, что мы имеем: появление боевиков возле «Курьера» действительно не было совпадением. Чем там эта Ксарра (теперь и имя известно) не угодила кримпатрону Серого Утёса, к делу особенно не относится, но, вытащив женщину оттуда, он, возможно, узнает о местонахождении Хэнка… Вот же хрень какая. Легко сказать. Чёртов заказчик, не мешало бы ему уже связаться и узнать новости, а то что-то не очень хочется лезть в это осиное гнездо без поддержки, материальной – особенно. Сам он с Незнакомцем связаться не мог, таких «хвостов» тот предусмотрительно не оставлял.
Алагар поднял взгляд, задумался на секунду, уставившись на компактно сложенный квадратик спасательного жилета, закреплённого с помощью липучек на потолке салона чуть правее его головы. Резким движением сорвал его, развернул, проверил. Аккумуляторы – девяносто девять процентов от нормы. Уже лучше. Полетать на таком не полетаешь, вшитые в жилет слабенькие пластины-антигравы рассчитаны на пять минут медленного неуправляемого падения, – как раз достаточно, чтобы куда-нибудь приземлиться в случае аварии машины в воздухе, если уж, конечно, сразу не разбился в лепёшку. Но и такой жилет мог ему пригодиться. Если все-таки придётся вытаскивать женщину из логова Немета, и вытаскивать быстро, то всякое может случиться. Например, не останется других вариантов, как снова удирать через окно… черт побери, как же он это не любил…
Запихав спас-жилет под плащ, он распахнул отделение багажника, находившееся справа от панели управления напротив пассажирского кресла. Присвистнул, приятно удивлённый его содержимым. Среди обычного водительского хлама там находилась всего одна стоящая вещь, но какая! Лёгкий ручной ракетомет «малютка», всего шесть кило веса в снаряжённом состоянии с обоймой из пяти бронебойных мини-ракет (он проверил). Такая машинка работает по принципу «выстрелил – забыл». Задача оператора – лишь осуществить пуск в сторону цели, все остальное система наведения ракеты сделает сама уже в полёте. Отличная хреновина, как раз к случаю. Хоть в чем-то ему сегодня везёт… А если все-таки делать по уму, то прямо сейчас надо возвращаться на квартиру и основательно перевооружаться или хотя бы завернуть на чёрный рынок, но это в десяти кварталах отсюда, далековато, как бы эта Ксарра не упорхнула от Немета ещё куда-нибудь, что окончательно осложнит поиски…
Тихо пшикнула связь. Опять что-то «пятому» понадобилось, отстраненно подумал Алагар, продолжая размышлять над проблемой проникновения в резиденцию Немета. Затем спохватился, сообразив, что «пятый» не стал бы делать запроса, просто прислал бы сообщение, и поспешно открыл канал связи. На виртуалку выскочила картинка – снимок Небесного Храма из северного района центрального парка Тиртиниума, изящное, словно бы состоящее из одного воздушного каркаса декоративное сооружение.
Так и есть, заказчик. Ни лица, ни голоса, только вот эта картинка при каждом сеансе связи и безликие строчки запроса о том, как продвигается дело. Что ж, очень кстати.
Алагар по возможности коротко, но ёмко обрисовал ситуацию, сообщив о шелтянине и его подруге, застрявшей у Немета. В ответ высыпала строчка:
– Это единственная зацепка? Других нет?
– На данный момент – да.
– Вытащи её оттуда.
– Вы понимаете, что от меня требуете? – Алагар позволил себе немного поторговаться. – Я не самоубийца.
– Сумеешь это сделать, накину тридцать процентов к оговорённой сумме.
– В таком случае, эти тридцать процентов я желаю получить прямо сейчас, иначе я прекращаю это дело.
– Договорились. – На виртуалку высыпал блок реквизита банковского счета на получателя. – Снимешь с любого сервис-терминала.
Алагар довольно усмехнулся. Совсем другое дело.
– Кстати, – он предпринял очередную попытку закинуть удочку, – не помешал бы также код связи для более оперативного обсуждения текущих дел…
Но Незнакомец уже отключился. Черт побери! Алагар мог понять подобную осторожность, сам такой, но игра в кошки-мышки сейчас, на его взгляд, была неуместна при таких ставках. Особенно если учесть, что на кон второй раз за утро была поставлена целостность его шкуры.
Ладно, выяснить отношения он успеет и позже, эмоциями делу сейчас не поможешь. Деньги тоже можно снять позже, в таких вещах возможность обмана исключена – в любой момент можно проверить.
Он перестроился в маневровый ряд и задрал нос глайдера вверх, нацелившись на воздушный ярус пятьдесят третьего этажа, задал необходимые параметры движения автопилоту. Затем по его запросу «охотник» вывел на виртуалку техническую схему этажа, занимаемого Неметом. Алагар принялся изучать подходы. Точной схемы у него, ясная хрень, не было, поэтому за неимением лучшего он просто взял типовую, ведь большинство зданий-ульев по внутренней планировке похожи друг на друга, как родные братья. А такие отличия, как (если уж следовать сравнению с «братьями» и дальше) раннее облысение у одного и свёрнутый набок нос у другого, существенной роли не играли. К тому же, проникнув внутрь и подключившись к внутренней системе безопасности, планировку можно будет уточнить. Прикинув порядок действий, он убрал схему и проверил своё снаряжение. «Охотник» и пять бимодов – в полной боевой готовности, причём один по-прежнему крутится возле парковочного балкона, куда привёл след женщины, изучает подходы. В игольнике бронебойная обойма, менять не будем, заряд пластин антигравов в спецодежде – семьдесят процентов, пока хватит… Да ни хрена не хватит, чем он думает сейчас, задницей? Так на ней с пятидесятого этажа вдвоём не спланируешь. Алагар вытянул из ворота плаща штекер с проводом, воткнул в энергогнездо на панели управления глайдера, глянул на замелькавшие в виртуалке цифры, демонстрирующие процесс подзарядки. Так гораздо лучше.
Глайдер тем временем свернул на поперечную магистраль пятьдесят третьего, громко обсигналив замешкавшуюся на таком же манёвре машину перед ним, и обогнал её. При этом Алагар, благо руки были свободны, продемонстрировал водителю указательный палец в характерном жесте, на что тот ответил тем же, но в разнообразных вариациях. Цель была уже близка – впереди, слева, в общей череде однотипных зданий показался небоскрёб с яркой шафранной полосой как раз посерёдке – там и проходил пятидесятый этаж. Кримпатрон, как всегда, не поленился заявить о своей лояльности к Правящему Дому Коллок, недавно пришедшему к власти на планете. Этаж выше, например, все ещё отливал бело-синим – родовой гаммой Дома Аббан, а нижние три этажа подряд пестрели жёлто-зелёными полосами, твердолобо заявляя о симпатиях к Дому Синтра. Только в столь убогих районах, как Серый Утёс или Долина Безмолвия, все «ульи» серые, как булыжники, а районы чуть позажиточнее сплошь стоят в весёленьких расцветках, да и сами дома куда лучше. Немет вон и то штаб-квартиру предпочёл снять в Звёздном Гамбите, а не в своей сероутесной вотчине…
Алагар внимательно изучил транслируемую «малышом» картинку.
Без наружного наблюдения свой этаж Немет, конечно же, оставить не мог, тем более парадный балкон. Особенно если учесть, что все остальные посадочные террасы, предусмотренные планировкой при строительстве, – а их не меньше двух десятков на каждом этаже «улья», – наглухо блокированы бетонными панелями. Немет, использовав своё право собственника, предпочёл максимально обезопаситься, оставив только пару центральных выходов… Ага, подтверждение от «пятого» – несколько видюшек на входе все-таки имеется… Сразу за просторной террасой с тройкой припаркованных машин по левому краю – широкий коридор, перекрытый прозрачными дверями из закалённого стекловолокна, вход только с разрешения охранников… Нет, ну ты посмотри, у Немета прямо-таки следует поучиться, как надо лизать задницу власть имущим: не только этаж, но и людей своих перекрасил – вон как раз парочка остолопов в шафрановых комбезах за стеклом… лучше б мозгов им добавил… сидят на стульях и треплются от нечего делать, вместо того, чтобы вести наружное наблюдение по мониторам. Тупое доверие к технике редко себя оправдывает…
По идее уже давно надо было послать «малыша» внутрь в самостоятельный поиск, но если следящие системы на него как-то отреагируют раньше времени, Алагар мог потерять фору, да и бимод гакнется без всякой пользы для дела…
Черт возьми, это что ещё за хрень?
Алагар был изрядно удивлён и озадачен.
На балкон парковался «сэнгр» – большая чёрная машина с мощной броней и вооружением, с хищными, зализанными очертаниями корпуса. Боевая машина десанта. Каждый такой БМД стоил целое состояние, неужто Немет так окрутел, что теперь разбрасывается эталонами направо и налево? Нет, вряд ли… Так, «малыш», давай-ка поближе, поищи на боку эмблему принадлежности…
Эмблема не понадобилась…
Змей проснулся мгновенно – тревога!…
Да отвяжись ты, только тебя не хватало!
Змей неудовлетворённо зашипел…
Заткнись! Досадно. Досадно, что Алагар не мог пользоваться своим Даром всякий раз, как ему заблагорассудится. После каждого «сеанса», как защита от перегрузки, происходила блокировка той части мозга, которая отвечала за эту способность. Поэтому приходилось постоянно держать Змея на голодном пайке, используя только в исключительных случаях. Но чем дольше длилось это вынужденное воздержание, тем все более пугающе самостоятельной становилась ментальная тварь…
…Из «сэнгра» неторопливо выбирались пехотинцы-штурмовики, коим и полагалось разъезжать в таких машинах. Естественно, они были в полном боевом снаряжении и смахивали на неких огромных насекомых в хитиновых панцирях. Со стороны такие панцири казались бутафорски хрупкими и ненадёжными, но Алагар знал, насколько прочна прототеллароновая броня класса «голем», разработанная для ведения боевых действий в условиях полного вакуума. Гибкие сочленения между частями панциря обеспечивали максимальную свободу движений, а вес его был настолько мал, что практически не ощущался при ходьбе. Овальные шлемы казались абсолютно глухими, без каких-либо признаков гнёзд и приспособлений для визуального обзора, и оттого выглядели жутковато, словно носившие их люди передвигались вслепую, но тем не менее чётко и уверенно. На самом деле обзор был превосходный – шлем был оборудован специальной системой микроскопических нанолинз, рассредоточенных по всей его поверхности, – системой, которая в автоматическом режиме всегда пропускала внутрь одинаковое количество света, при необходимости переключаясь в режимы инфра– и ультравидения. Ослепить световой гранатой бойца в таком снаряжении невозможно, излучение станнера им тоже экранируется. А цвета доспехов, багровый с чёрным, заменяли эмблему принадлежности – солдаты Дома Велсайтов, вне всякого сомнения.
Теперь, что мы имеем? Дому Велсайтов что-то понадобилось от Немета. О-о, какая высокая честь для такого засранца… Если, конечно, его не решили пришить за какие-то грешки… Алагар вздрогнул. Или Ксарру. Женщину, которую он ищет. Она каким-то краем связана с хакером, который спёр какую-то жуткой секретности информацию, так что эти ребята определённо прибыли за ней, случайных совпадений такого рода просто не бывает.
Алагар, на что уж считал себя человеком с крепкими нервами, даже взмок от столь стремительного наката событий. Почти заработанные денежки вдруг начали уплывать из его рук, таять, исчезать. И с Незнакомцем никак не свяжешься, не обрисуешь ситуацию…
Черт, черт, черт… И как же ему теперь её вытаскивать?
А никак, ответил он сам себе. Если женщина попадёт им в руки раньше, чем он её отыщет, то уже никак. Поэтому, если он хочет что-то делать, делать это надо прямо сейчас. Немедленно.
Глайдер Алагара уже пролетал мимо балкона в общем потоке машин, так что и без виртуалки можно было рассмотреть прибывших на «сэнгре» штурмовиков. Двое «хозяев жизни и смерти» в ленивых позах замерли возле БМД, шестеро отправились внутрь, переставляя ноги показушно неторопливо, даже как-то вальяжно, словно стараясь каждым прикосновением бронированного башмака к полу оставить на нем оттиск печати собственного величия и презрения к бренной жизни простых смертных. Стекляшка сразу настежь, охранники уже стоят навытяжку с подобострастными рожами – попробуй таким профи заяви о нежелательном присутствии, сразу морду набок своротят, не задумываясь о моральных аспектах и последствиях… В штурмовике могли остаться ещё двое – машина была десятиместной, но за глухой броней корпуса, светораспределение в котором осуществлялось по тому же принципу, что и в шлемах пехотинцев, ни черта не разглядишь.
Алагар не отрывал от балкона взгляда, пока глайдер проезжал мимо, и лишь едва не вывернув шею, спохватился. Так, пошёл внутрь, «малыш», пока двери открыты, к тому моменту, когда там окажется твой хозяин, ты уже должен найти объект… А мы пойдём другим путём – преимущество всегда у того, кто не соблюдает общепринятых правил…
Когда глайдер на автопилоте сел на один из балконов пятьдесят третьего этажа, расположенного метров на сто левее парадного «крыльца» Немета, Алагара внутри уже не было – оцифрованный камуфляжем, он потихоньку спланировал к ближайшему окну на пятидесятом, помещение за которым, исходя из результатов предварительной разведки «пятого», в данный момент пустовало. Привычно задавив в зародыше внутренний мандраж, всегда охватывавший его в подобных ситуациях, Алагар вскрыл лазерным резаком стекло, забрался внутрь, бегло осмотрелся. Жилая клетушка для вспомогательного персонала – две койки, кухонный автомат и экран визосети в полстены. Датчиков слежения не обнаружено. Дверь не заперта. Чуть-чуть приоткрыл, и «охотник», едва слышно вжикнув антигравом, приник к щели, выпустил тонкий усик видеоглазка. На одно из оперативных окон виртуалки прыгнула новая картинка: коридор с множеством дверей по обе стороны, вдалеке виден светлый квадрат парадного входа с теми же охранниками. Рядом, для контраста, – картинка с того же места, но с другой стороны и всего с трех-четырех метров (где-то там маячил сейчас «третий», на всякий случай оставшийся на стрёме, чтобы отслеживать изменение ситуации). Людей в коридоре немного, парочка шафрановых обормотов остановилась поболтать шагах в двадцати, ещё один только что скрылся за углом слева, там должен находиться лифт, наверняка тщательно охраняемый.
Алагар немного забеспокоился, когда выяснилось, что штурмовиков нигде не видно, но почти в ту же секунду «пятый», рыскавший внутри апартаментов Немета, прислал радостное сообщение: местоположение искомого объекта обнаружено, – и внимание Алагара переключилось на переданную его видеоглазами картинку – безымянная дверь, охраняемая каким-то недомерком. «Охотник» мгновенно произвёл вычисления и высветил электронную схему планировки коридоров с мигающей змейкой-путеводителем к нужному месту.
Да тут всего ничего, обрадовался Алагар, метров пятьдесят с двумя поворотами.
Он бесшумно выскользнул из комнатушки, на ходу отдав распоряжение «охотнику» разослать бимодов на поиски штурмовиков Дома Велсайтов, обогнул болтавших охранников, естественно, ни черта не заметивших, и устремился по пути, прочерченному виртуальной стрелкой.
Как выяснилось, рано радовался.
Не успел Алагар добраться до первого перекрёстка, как «пятый», скрытно зависший под потолком возле охраняемого помещения, передал изображение мощных фигур пехотинцев, нарисовавшихся из-за ближайшего угла коридора, ведущего к той же двери.
Пришлось срочно отзывать остальные бимоды обратно к «папочке» и в который раз коренным образом менять планы…
«Эй, шлангоголовый», – мысленно позвал Алагар.
Змей встрепенулся. Плоская голова стремительно взметнулась над свёрнутым в кольца могучим телом, раздвоенный язык выскочил из пасти и вопросительно затрепетал между клыков.
Угадал, ползучий. Настала пора обедать.

Сагиб Кримсарт

– Умник, что тут происходит?
Бросив фразу в воздух, я без всякого сочувствия посмотрел на Хэнка, с испуганным видом валявшегося возле стены и потиравшего ушибленную голову. Более нелепую ситуацию трудно себе представить. Обычно у меня дома нет гостей. Пропустить кружечку-другую пивка со своими друзьями я могу и в баре. А с Менгой я в большинстве случаев встречаюсь на её территории. В своей квартире я могу появляться когда захочу и где захочу – без всякой угрозы снести кого-нибудь с ног своим «прыжком». Учитывая, что на этот раз гость у меня есть и должен находиться в моей спальне, я предусмотрительно телепортировался в гостиную. Но этого неудачника угораздило оказаться именно здесь и сейчас.
Мне это показалось забавным, и я ухмыльнулся – про себя, внешне оставшись невозмутимым. Отнюдь не потому, что не хотел ранить чувства этого засранца, нет, просто столь явное проявление эмоций у шелтян считается признаком внутренней слабости, поэтому привычка держать себя в узде въедается с самого детства в плоть и кровь. Но если откровенно, я всегда не слишком твёрдо придерживался канонов, у меня и в молодости из-за этого были неприятности, так что иной раз, без свидетелей, я мог позволить себе и посмеяться, как простой смертный…
Кстати, какого галта ИскИн молчит, когда задан прямой вопрос?
– Умник?
– Кхе-кхе, шеф… Ты извини, что-то я увлёкся. Решил показать твоему гостю картину… Я помню, помню, что не имел права, но…
– Умолкни. Докладывай обстановку.
– За время твоего отсутствия ничего не случилось.
– Менга?
– Не появлялась, шеф. А что, должна?
Что-то ИскИн совсем распоясался. Раньше я за ним не замечал тяги задавать лишние вопросы. Общение с гостем, что ли, так повлияло? Способность к самообучению систем искусственного интеллекта последнего поколения, вроде моего «полиглота», не всегда идёт им во благо, надо будет временно отключить эту функцию.
Хэнк наконец поднялся на корточки, бросая на меня растерянные взгляды исподлобья и старательно подбирая с ковра мусор от рассыпавшейся сигары, словно запамятовав, что для этого существуют бытовые уборщики. От парня попахивало спиртным, но после кувырка вверх тормашками он определённо протрезвел. Хоть какая-то польза. Пусть благодарит судьбу – если бы его угораздило оказаться не рядом с точкой моего появления после «прыжка», а прямо в ней, то мог покалечиться. Да и я бы здорово ушибся. А так – оба легко отделались.
– Умник, немедленно свяжись с Менгой, выясни, где она и чем занимается.
– Уже пробовал, шеф, но она не отзывается. Заблокировала свой лоцман.
– В таком случае заткнись и не подавай голос без особой необходимости.
Хэнк встал, выпрямился, бросил на меня неприязненный взгляд. Парень уже оправился от растерянности и начинал потихоньку закипать от внутреннего негодования, явно не понимая, что происходит. Горел желанием выяснить, за что ему так досталось. Даже румянец проступил на бледном лице. Извиняться я не собирался, моей вины в его ушибах не было.
– А бить было обязательно? – довольно агрессивно спросил он, внутренне весь подобравшись. Агрессивность напускная, боец из него был никудышный, готовый в любой момент перейти на оборонительные позиции. Однако какие мы смелые после того, как убедимся, что нам не собираются сей же момент отрывать голову!
Я присел на диванчик напротив гобелена Фасгалиа, с наслаждением вытягивая ноги. И решил снизойти до объяснений, хотя разговаривать у меня не было ни малейшего желания. Но надо ведь было с чего-то начинать, ведь мне ещё предстояло выяснить, в какое дело этот парень влип, втянув заодно и Менту и меня.
– Тебе не следовало находиться в этой комнате в момент моего появления.
– Ну и что? Я же ничего не сломал и не испортил? Даже воздух и тот процедит кондиционер, и никаких следов.
– Ты не понял. Я прыгун. Слышал о таких? Иногда я домой возвращаюсь именно таким способом, если не рулю на своей машине. – «А машину мне пришлось бросить. Надо ещё подумать, с чьей помощью ущерб возместить», – подумал я про себя.
У парня удивлённо расширились глаза. Что-то слышал. Неудивительно. В местных визосериалах лже-шелтяне довольно часто являются то положительными героями, то злодеями, так что обыватели более-менее представляют, как мы выглядим и что умеем. Только вот прыгуны там обязательно появляются с громом и молниями чуть ли не из задницы, словно мифический дьявол из не менее мифического ада. Кукольники создают фантомов, которые живут самостоятельной жизнью, причём обязательно превращаются в маньяков и начинают потрошить народ направо и налево, чтобы якобы обрести материальное тело. Пиросы непременно шастают в ореоле пламени, словно им больше нечем заняться, как тратить свою энергию на всякую ерунду, к тому же любой огонь, даже собственный, жжёт. А если взять летунов, так там вообще полный бред… летают как безмозглые баллистические ракеты. Не говоря уже о кидалах…
Впрочем, не важно. Хорошо, что не пришлось разжёвывать, не люблю.
– Кстати, парень, а с тобой Менга не связывалась? – я вопросительно приподнял левую бровь.
Ещё не закончив вопроса, я уже получил ответ, ориентируясь на его внутренний эмоциональный отклик. Попытка связи с его стороны была, но безрезультатная.
– Да я…
– Попробуй ещё раз. – В комнату въехал сервировочный столик с двумя бокалами бранзельского (Умник знает мои привычки и знает, что я не люблю ждать и повторять). Я взял холодный, чуть запотевший бокал с тёмной янтарной жидкостью, глотнул, освежая горло. Запыхался я что-то с этими перескоками туда и обратно, давно толком не практиковался. – Может, она не желает отвечать именно мне, а тебе ответит. У женщин иногда бывают такие взбрыки, если ты понимаешь. Кстати, второй бокал – твой.
Он кивнул, остывая, подошёл, сел рядом, взял бокал. Ему куда больше хотелось найти со мной общий язык, чем мне с ним. Оно и понятно. Он для меня со своим эмофоном – как на ладони, а я для него все ещё загадочный и, чего уж скрывать, страшноватый шелтянин.
– Понимаю, – вздохнул он. – Ксарра та ещё штучка, себе на уме… Хорошее пиво.
Нет, парень определённо любил её в прошлом. До сих пор в душе мелькают отголоски некой теплоты, ревности и… злости. Сильной злости. И злость уже нынешняя, свеженькая. Возможно, догадывается, что Менга его кинула, и, между прочим, совершенно прав. Только говорить я ему этого не буду, обойдётся. Достаточно того, что я и сам на неё немного зол. На её самонадеянность. Где её сейчас носит, когда нужно брать ноги в руки и убираться с планеты? Пока все не уляжется… Сканировать многомиллионный город, чтобы выяснить её местонахождение – такое мне просто не под силу. Придётся это выяснять подручными средствами.
Едва пригубив пиво, Хэнк поставил бокал на столик, покосился на меня, собираясь с духом.
– Ладно, по всему выходит, я сам виноват, что навернулся и набил шишку. Ответь, пожалуйста, на вопрос, почему я здесь? И что, Зло задери, произошло в «Закусочной Чена», я ничего не помню. Кто меня вырубил?
– Не торопись. Не люблю болтать, пока бокал полон…
Он внутренне напрягся. Не от того, что я сказал, – что-то почувствовал… связь… кто-то определённо вышел с ним на связь. Дождавшись окончания разговора, длившегося всего несколько секунд, я невозмутимо потребовал:
– Выкладывай.
– Ксарра… – он взглянул на меня с неподдельной озабоченностью. – У неё проблемы. Она у Немета. Это все, что я успел узнать, прежде чем она умолкла…
Тревога плеснула по нервам и потекла зябкой волной. Немет. Что она у него забыла?
Я резко встал. По крайней мере теперь я знаю, где её искать.
– Умник?
– Да, шеф? – с готовностью откликнулся ИскИн.
– Ты отследил разговор?
– Конечно. Все лоцманы в этом доме мне подконтрольны, так что…
– Умолкни.
– Что? – вскинулся Хэнк. – Как это подконтрольны?
– Мы будем решать сейчас твои проблемы или Менги?
Я взглянул на него в упор, прекрасно зная, какое действие взгляд шелтянина оказывает на местных. Естественно, он стушевался, не зная что ответить. И без того нездорово бледное лицо стало совсем уж мертвенным на вид. Все-таки ему не мешало бы выбираться на солнечный свет почаще… И быть чуточку посмелее. Ведь чувствовалось – мог, нужно было лишь приложить небольшие усилия, чтобы преодолеть свою робость и нерешительность.
– Умник, выведи диалог.
Строчка возникла прямо на гобелене Фасгалиа – это ведь тоже своего рода экран.
«Я у Немета… не могу выбраться…»
Это было все, что она сказала Хэнку. Не густо. Но достаточно, чтобы понять – она нуждается в помощи. И принять решение.
– Умник, поищи в сети какую-нибудь видеоинформацию о резиденции Немета.
Не обращая больше внимания на Хэнка, я стремительно прошёл к предупредительно отъехавшей панели в противоположной стене, рядом с гобеленом. Здесь располагался мой оружейный арсенал. Вся стенка ниши была заполнена образцами оружия с разных планет – холодное, огнестрельное, магнитное, пневматическое. Особо разглядывать и выбирать я не стал, кримпатрон Серого Утёса вряд ли представлял такую опасность, для которой нужна тщательная подготовка. Припугну, и дело с концом… Я взял «строк» – строительный пистолет-клепальщик с Искариона-9, всаживающий десятисантиметровые стержни в любую поверхность. Когда я увидел его в действии на какой-то строительной площадке, мне понравилась идея – стальные костыли, которыми с помощью этого пистолета сшивали металлические конструкции с пластобетонными плитами, представляли собой своеобразный сплав, твёрдую сердцевину в мягкой оболочке. При выбросе из ствола оболочка разогревалась термоэлементами до состояния плазмы, и твёрдая сердцевина с лёгкостью прожигала сталь и бетонную плиту, а затем затвердевала, сплавляя детали в одно целое. Своего рода сварка. Ошалевший от счастья рабочий, у которого я тут же купил его строительный пистолет, ещё шагов десять плёлся за мной и благодарил за отваленные эталоны. Помню, мне нужно было срочно убираться с планеты, и возможности тратить время на поиски такой «машинки» в торгушках не было. Позже я его немного модифицировал у знакомого оружейника – раз в десять усилил мощность пневмо-подачи, улучшил центровку выстрела. С дистанции более десяти метров «строк» уже не так эффективен, плазменная оболочка рассеивается встречным потоком воздуха, но убойная сила с близкого расстояния просто чудовищная, а близкое расстояние, как я уже говорил, это мой конёк. «Строк» – хорошее дополнение к станнеру. Единственный недостаток этой пушки – малая обойма, всего на двадцать костылей, а запасных у меня в данный момент не было. Но вряд ли мне понадобится больше. Я ещё не проверял его в деле, пристрелка в тире не в счёт, так что случай показался подходящим.
Пока я прилаживал на поясе специальную упряжь для ношения четырехкилограммового «строка», остановившийся в двух шагах Хэнк, совершенно обалдев от моего оружейного арсенала, неуверенно спросил:
– Послушай… если ты не хочешь мне ничего объяснять, то, может быть, просто отпустишь меня?
– Как ты думаешь, знакомство с агентами службы безопасности лорда Джафаса пойдёт тебе на пользу?
– При чем тут… – Наконец до него дошло, и его лицо недоверчиво вытянулось. – В «Закусочной Чена», да?
Я коротко обрисовал ситуацию его благополучного спасения, потратив на это не больше двадцати слов. Когда я закончил, парень был просто в ужасе.
– Теперь помолчи. Умник? Есть информация?
– Готово, шеф. Голофото парадного балкона из новостей подойдёт?
– Когда отсняты кадры?
– Свеженькие, всего два дня назад.
– Давай сюда.
Вряд ли за этот срок что-либо изменилось.
Над сервировочным столиком возникла голограмма. Я присмотрелся, стараясь проникнуться ощущением места, куда следовало телепортироваться (что-то слишком часто я сегодня этим занимаюсь). Что-то было не так… убрал бокалы, чуток искажавшие изображение, и нужное ощущение сразу возникло.
Не люблю таких способов переноса – по видеоизображениям мест, в которых я не бывал лично. Я называю их слепыми. Велика вероятность, что все пройдёт не так гладко, как хочется, но что-то мне говорило – нужно торопиться.
– Посиди пока здесь, – внутренне разогреваясь для прыжка, сказал я Хэнку (парень прямо весь на нервах, но у меня нет ни времени, ни желания его успокаивать, этим пусть занимается Умник). – Думаю, я вернусь быстро. Тогда и обсудим…
Не закончив фразы, я перенёсся…
…и нарвался на зубодробительный сдвоенный удар по ногам и в спину. Меня швырнуло лицом вперёд, на мягко спружинившие руки, но левая неудачно подвернулась, и я упал на бок на бетонную поверхность балкона. Резко повернул голову в попытке понять, что меня сбило с ног. Оказалось – не «что», а «кто». Штурмовик в черно-багровых доспехах, к несчастью для себя оказавшийся не в том месте и не в то время, от моего толчка в момент появления уже задирал ноги, переваливаясь через перила вниз головой и внутренне вопя, как оглашённый, в тщетной попытке зацепиться за что-нибудь болтавшимися в пустоте руками… Именно это я и имел в виду, когда говорил, что Хэнку ещё повезло.
В ту же секунду острое ощущение новой угрозы ударило по нервам, и мне пришлось резко перевести взгляд. Второй штурмовик, занимавший позицию между припаркованными на балконе машинами, поднимал в мою сторону толстое рыло плазменной установки.
На то, чтобы объясняться, времени не было, к тому же в такие войска в основном набираются люди с коэффициентом интеллекта ниже среднего, пушечное мясо, и в несчастный случай мой «оппонент» просто не поверит. А поджаренным мне выглядеть не хотелось. Поэтому я оказался проворнее. «Строк» словно сам собой сорвался с магнитных захватов пояса и прыгнул в руку. Два тугих шипящих выстрела, и раскалённые до нестерпимого сияния плазмы костыли вонзились в нагрудный доспех. От удара чудовищной силы бронированные башмаки солдатика оторвало от пола, тело пронесло пару метров над балконом и впечатало в стену. Там он и повис, намертво пришпиленный к стене.
Только теперь выпала свободная секунда осознать, что одна из машин является «сэнгром» – десятиместным десантным ботом, в котором прибыло это воинство. Тут же я засёк ментальное излучение ещё двоих, находившихся в машине. Вскочив, я ринулся к боту. Вовремя – дверца начала отъезжать в сторону, и оттуда лезла следующая безликая образина в боевом панцире, выставив в проем толстый кожух охладителя шгазмогана. Ударом ноги я опрокинул его обратно, затем вогнал прямо в борт, куда уползала дверь, ещё один костыль и отскочил в сторону, чтобы меня не подстрелили сквозь щель. Теперь наружу можно было выбраться только одним способом – раскурочив дверь напрочь, так как костыль спаял её с бортом в одно целое.
Теперь предстояло решить, что делать дальше, и на это у меня было очень мало времени. Цвет доспехов однозначно говорил о принадлежности штурмовиков к Дому Велсайтов. Нетрудно было проследить связь этого обстоятельства с сегодняшними событиями, а также с тем, почему Менга оказалась именно здесь. Её просто-напросто где-то перехватили. По всей видимости, Немет состоял у лорда Джафаса на побегушках…
Скверно.
Скверно, что я не взял на себя труд пошевелить извилинами и просчитать подобный вариант развития событий, иначе вооружился бы получше да и действовал бы иначе – скрытно, как и полагается профессионалу моего класса. Частично утешало лишь понимание одной простой истины: какими бы способностями, навыками и жизненным опытом человек ни обладал, от ошибок он все равно не застрахован, так как жизнь постоянно подкидывает незапланированные сюрпризы. Причём все время что-нибудь новенькое, требующее нестандартного решения.
Я бросил взгляд на коридор, ведущий в здание. Двери из толстого бронированного стекла были гостеприимно распахнуты, явно не для меня, но было глупо не воспользоваться столь удобным моментом.
Я помчался внутрь.
Двое охранников в шафрановых комбинезонах, до сих пор стоявшие с разинутыми от удивления и растерянности ртами, спохватившись, попытались заступить мне дорогу, выхватывая оружие. Пришлось сделать вид, будто я – кегельный шар, а они – кегли. Тем более и соотношение масс у нас соответствующее, у Немета всегда работают какие-то недомерки. Удара под дых и в зубы хватило обоим. Один, взбрыкнув ногами, растёкся по стенке коридора, второй воткнулся головой в дежурный барьер с пультом управления дверьми. Молодчина, он прямо-таки прочитал мои мысли – двери начали закрываться, и теперь мне это было на руку. В штурмовиках добреньких не держат, поэтому, когда они все-таки выберутся из машины наружу, я должен оказаться от них как можно дальше. Я понёсся по коридору, цепко выхватывая взглядом малейшие детали обстановки, потенциально способные помешать, замедлить продвижение… Из двери впереди высунулась парочка остолопов из обслуживающего персонала, но мой предупреждающий оскал загнал их обратно. В мелькавших по сторонам через каждые несколько шагов высоких настенных зеркалах от пола до потолка я видел своего двойника в демонически развевающемся сером плаще, с чёрной гривой волос, вырывающейся из-под соро во все стороны, словно от порывов встречного ветра, огромными шагами несущегося по коридору. Хорош. Внешность шелтянина имеет не последнее значение при оперативном устранении с дороги препятствий в виде обывателей…
Менга, галт тебя загрызи, где же ты?
Найти на конкретном этаже отдельного человека по знакомому эмофону легче, чем шарить по всему зданию. С момента появления на балконе я уже был настроен на поиск Менги, но не всегда даже знакомый источник удаётся засечь сразу в такой толпе народа, какая тусовалась по помещениям этого этажа. Сигналов было множество, несколько десятков, одиночные и групповые. Я не перебирал их, эмофон Менги мне настолько близок, что я узнал бы его мгновенно среди сотен других, просто ментально скользил все дальше и дальше, вычёркивая ненужные и все больше расширяя зону сканирования… что, в свою очередь, требовало все большего подключения внутренних резервов.
Добравшись до первого перекрёстка и походя вырубив ещё двоих охранников, пытавшихся криками и бряцаньем оружия меня остановить, я вдруг услышал за спиной звон и грохот рассыпающегося стекла. Приостановившись, прежде чем свернуть по коридору направо, я обнаружил, что штурмовики оказались сообразительнее, чем я ожидал. Оставив попытки общими усилиями выломать заклиненную дверь, они подняли в воздух саму машину. Взгляд как раз выхватил момент, когда её массивная туша, протаранив носом двери из бронестекла, в сверкающем каскаде летящих во все стороны сотен осколков устремилась вслед за мной, на три четверти заполнив собой пространство коридора, сразу показавшегося тесным по сравнению с её габаритами.
Проклятие, проклятие и ещё раз проклятие!
В любой момент десантный бот мог открыть огонь на поражение, и не сделал этого только потому, что не успел поймать меня в прицельную сетку. Потому как я уже был за углом и нёсся дальше…
– Очистить коридоры! – загремели сзади бортовые громкоговорители БМД так, что можно было оглохнуть. – Любой, кто без разрешения покинет помещение, будет взят под стражу, кто окажет сопротивление, будет уничтожен на месте!
Отлично, люди Немета теперь попрячутся по своим норкам и не будут мешаться под ногами… Это солдатики правильно придумали, морковку им за сообразительность…
Боль хлестнула по нервам, на долю секунды обожгла сознание чёрной пеленой страдания, тут же включились внутренние фильтры мозга, приглуша её интенсивность. Боль была не моей. Я наконец нашёл Менгу, она была совсем недалеко…
Едва я это осознал, как все заволокла слепящая волна ярости. В моей жизни было не так уж много случаев, когда я эмоционально срывался настолько сильно и, соответственно, ломал кучу дров. Я-то полагал, что для меня все это уже пройденный этап, и подобного не повторится, но, видит бог, я ошибался. Кто-то причинил сильную боль Менге. Боль, отдающую запахом смерти, сильных физических повреждений. Внутри словно все перевернулось. Моё истинное отношение к Менге для меня самого оказалось откровением, но об этом я буду рассуждать потом, когда все закончится. Когда тот, кто повинен в её страданиях, умрёт, желательно в страданиях не меньших. А сейчас от меня требовалось только действие и ничего более.
Время… его можно было сэкономить.
До конца коридора оставалось не больше ста мет ров, нужно было только сосредоточиться… в который раз… на бегу это делать особенно хреново, да и сами прыжки жрут уйму энергии, вышибая пот и рождая дрожь во всем теле, но только так можно было оторваться, выиграть несколько секунд драгоценного времени.
Не снижая скорости, я прыгнул…
Инерция движения едва не швырнула меня на возникшую перед лицом стену. Извернувшись, я едва успел погасить удар плечом, заработав ноющую боль отдачи…
Прямо в лицо неслись плазменные заряды.
Я рухнул, перекатился по выстланному ковролином полу, вскинул «строк», не обращая внимания на вспыхнувшую за спиной стену и дымную вонь летящих клочьев пластиковых обоев вперемешку с брызгами раскалённой плазмы. Взгляд поймал и зафиксировал бронированные фигуры двух штурмовиков, ведущих огонь из плазменных стволов в автоматическом режиме.
За их спинами на полу лежала Менга. Без движения. Приглушённый жизненный фон говорил о том, что она жива, но без сознания. Одежда залита кровью, красные полосы тянулись по полу от её ног – эти скоты так и волокли её за собой, словно неодушевлённый предмет. Явно предупреждённые своими дружками, они сумели проявить отменную реакцию, когда я возник в пределе их видимости, и открыли огонь на поражение…
Внутри словно щёлкнул невидимый переключатель, тело сразу перешло в особое состояние – состояние готовности убивать без всякой пощады, когда вместо разума работает гремучая смесь животных инстинктов и боевых навыков, отработанных до автоматизма десятилетиями жёстких тренировок и смертельных схваток. Сорок лет службы невозможно оставить в прошлом. «Строк» в руках придушенно рявкнул, выпуская два заряда, окутанных бело-голубым свечением сверхвысоких температур. Десять метров – дистанция не для этой пушки, плазменную оболочку с костылей содрало напором воздуха, и в панцири ударили лишь раскалённые болванки. Тем не менее, этого хватило, чтобы сбить обоих солдат с ног…
А потом я уже был рядом и вбивал в прототеллароновые доспехи обоих ублюдков костыль за костылём, так и не позволив им подняться на ноги, с ледяной отстраненностью ощущая, как раскалённый металл прошивает, рвёт, выжигает их плоть, растекаясь внутри адской, нечеловеческой болью, и как эта истерзанная плоть вопит, умирая в корчах…
Только выпустив половину обоймы, я отступил. У меня не было времени любоваться своей работой, надвигающаяся опасность уже била в голове непрерывным набатом. Четверо. За ближайшим поворотом, невидимые ещё визуально, приглушённо грохоча бронированными башмаками, в мою сторону неслись ещё четверо, а их злоба и готовность убивать летели впереди них. До них было метров пятьдесят, не больше. А сзади доносился рёв двигателей «сэнгра», от которого дрожал пол под ногами.
Смахнув ладонью капли холодного пота с лица, я быстренько осмотрел снаряжение штурмовиков и забрал только то, что могло пригодиться мне самому – пару вакуумных оглушающих гранат и штурмовой вибронож. Их плазменные пушки системы «жар» я использовать не мог, энергопитание осуществлялось от плоских батарей-ранцев, встроенных в доспехи на спине, к тому же нужны электронные коды доступа. Мышцы ныли от перенапряжения, что было неудивительно – прыжок за прыжком с самого утра. Добром это не кончится. Уже сейчас я чувствовал, что следующий сеанс телепортации может и не удаться, особенно на большое расстояние да ещё с двойной нагрузкой… А возможная осечка только ухудшит ситуацию. Поэтому сейчас было благоразумно не перенапрягаться понапрасну, растрачивая и без того куцый запас энергии. Я быстро восстанавливаюсь, но мне нужна передышка, хотя бы на несколько минут…
Адово семя, ситуация – хуже не придумаешь. Попал между молотом и наковальней. У моих ног в беспомощном состоянии лежит женщина, за которой я сюда явился и которая для меня, как выяснилось, кое-что значит, а с двух сторон окружили враги… Вернее люди, которых я сам сделал своими врагами, по случайному стечению обстоятельств, без всякого умысла смахнув с балкона одного из них. Мне нужна была передышка, но времени на неё не было – почти патовая ситуация.
Почти.
Я откинул полу плаща и выдернул из специального пенала на поясе одну из крошечных овальных капсул. Раскусил. Язык, десны, гортань – все сразу онемело, в пищевод словно скользнул кусок льда. «Эго-27», боевой наркотик. Усваивается мгновенно. Из-за некоторых составляющих, вызывавших привыкание, я предпочитал применять его как можно реже, только в крайних случаях. На долю секунды сознание куда-то поплыло, а потом я ощутил, что перехожу в другой мир, мир поразительной ясности мышления. Теперь у меня была масса, галтова прорва времени. Мне ведомо, как выглядят в действии люди, принявшие этот наркотик: их движения размыты, смазаны от скорости, с какой они действовали. То же самое сейчас было и со мной, только я этого не замечал, потому что мысли тоже неслись как потерявший управление глайдер с сотого этажа.
Выдернув из набедренного кармана баллончик с медицинской пеной, я наклонился над Менгой и быстро обработал повреждённые участки тела прямо поверх окровавленной одежды – правые плечо, бедро и бок. Сквозные раны, вне всякого сомнения, от очереди из игольника. Странно. У штурмовиков нет такого примитивного оружия. Значит, не они, кто-то другой? Все равно поделом им. На лицо Менги, превратившееся в запёкшуюся окровавленную маску, я старался не смотреть. Здесь пена не годилась, лицо подождёт. Обнаружив, что вдобавок у неё сломана правая рука, я стиснул зубы, едва не выругавшись в голос, обработал и её тоже. В качестве временной шины пена сгодится, а позже сделаем все как надо.
Пена ещё твердела, превращаясь в плотный эластичный покров – для этого нужна всего пара секунд, – а я уже затаскивал подругу в ближайшую комнату, предварительно просканированную на предмет отсутствия людей. Пальба в коридоре могла Менге повредить, после я вернусь и вытащу её отсюда. Окон в комнате, располагавшейся на одной из внутренних «линеек» этажа, естественно, не оказалось – только информационный экран во всю заднюю стену, так что этот вариант как путь отхода исключался, но выбирать было не из чего. Будь под рукой что-нибудь помощнее «строка», вынес бы стену, а с ней и все последующие… Проклятие галтов, никогда не прощу себе, что отправился к Немету без нормальной экипировки, давно у меня не было таких унизительных проколов…
Я уже выпрямился и шагнул обратно, когда почувствовал, что Менга очнулась и смотрит на меня. В затуманенном взгляде медленно растворялась боль. Медпена изготовляется с применением нанотехнологий, специальные связки молекул в её составе самостоятельно находят повреждённые места, впрыскивают болеутоляющее и способствуют регенерации тканей. Подействовало даже быстрее, чем ожидалось, у Менги крепкий организм.
«Потерпи», – сказал я одними глазами. Тёплая волна отклика. Узнала.
Все, время вышло.
Я уже бесшумно нёсся по коридору.
По крайней мере, человек все же предпочтительнее брони и вооружения десантного бота… Одна загвоздка, сразу четверо в броне – многовато даже для меня, если ресурс на прыжки исчерпан, а под рукой нет нужного вооружения. А его не было. Станнер не в счёт, доспехи класса «голем» экранируют любые излучения, кроме ментальных. Ещё двое – в боте, так что всего шестеро. Будь оно все проклято, но без Менги я отсюда не уйду, пока не исчерпаю все шансы выжить… Погоди, ментальные излучения… я не спец по целенаправленному воздействию на чужое сознание, я лишь воспринимаю эмофон, но как-то пару раз мне удавалось нечто подобное, и если бы я не так устал, то… хотя бы сбить с толку, внести смятение, хоть немного замедлить реакцию…
Грохот башмаков в поперечном коридоре вдруг смолк.
Я резко остановился, насторожившись.
Какого галта? Что они там придумали на мою голову?..
Он вывернул из-за угла совершенно бесшумно, как и полагалось разведывательно-диверсионному роботу класса «живчик». Робот выглядел как поставленный на ребро стокилограммовый диск метрового диаметра с прорезиненным несущим ободом. Вместо оси – подвижная сфера из бронированной стали, защищавшая мозг, управляющий этой техникой. Полюса сферы были оснащены инерционными противопехотными иглометами «экстра», заряды которых, снабжённые кумулятивными наконечниками, нередко пробивают и прототеллароновую броню.
Появление робота оказалось полной неожиданностью, но ускоренные наркотиком рефлексы не подвели. Я начал стрелять ещё до того, как «живчик» завершил манёвр поворота и нацелил на меня свои смертоносные иглометы, с хищной грацией плававшие в установочных гнёздах на независимых подвесках. Жалеть заряды на такую тварь, способную разорвать человека пополам одной короткой очередью, было бы верхом глупости, и «строк» заработал на полную катушку, соединившись с целью яркими росчерками. Под градом раскалённых жал, выбивавших вспышки плазменных брызг из брони, робот закачался, несущий диск повело из стороны в сторону, автоматика гироскопов не справлялась, пытаясь удержать его в равновесии. Затем особо удачный выстрел разорвал подвеску правого игломета, и что-то там очень кстати замкнуло. Язык пламени коротко ударил в стену, погас, повалил чёрный дым. «Живчик», до смешного жалобно пискнув, с грохотом опрокинулся на бок, продолжая бессмысленно вращать несущим ободом. Метнувшись поближе, я произвёл контрольный выстрел, всадив в развороченный бок ещё один костыль… После чего «строк» издал сухой щелчок – обойма кончилась. Что ж, ничто не вечно, а «машинка» мне послужила на совесть, позволив практически сходу справиться с такой тварью.
Дальше пришлось швырять вакуумные гранаты.
Первых двух штурмовиков, выскочивших вслед за роботом, тугим ударом разбросало в разные стороны, третий пехотинец поступил более умно – совершив бросок из-за угла, он ещё в падении открыл огонь.
Вот тогда-то, когда я рванулся в атаку сам – ментально и физически одновременно, мне пришлось особенно тяжко. Вцепившись в мозг штурмовика невидимыми клещами, я нажал, заставив его отвести оружие в сторону. Плазма ударила в потолок над головой, раскалённые ошмётки хлестнули по плечам и по соро, прожигая ткань, но я уже был рядом, со всей силы обрушивая вес «строка» на безликий шлем. И тут же, взметнувшись, врезал по шлему четвёртого, выросшего напротив. Оглушённый, штурмовик попятился, нелепо задирая ствол установки вверх… Первые двое, сбитые с ног вакуумными гранатами, уже зашевелились, пытаясь подняться… адово семя, четверо, и ещё ни один не выведен из строя окончательно…
Я изо всех сил выбросил руку вперёд. Лезвие виброножа с размытой от скорости колебаний кромкой с трудом пробило соединительное кольцо между шлемом и нагрудным панцирем, вспоров штурмовику горло. Он выгнулся, хватаясь руками за шею, и повалился на спину.
Ещё трое.
Оценка внутреннего состояния показала, что я уже готов к «прыжку», но без Менги я уйти не мог. А чтобы беспрепятственно вернуться к ней, мне нужно было закончить здесь…
Я уже развернулся к штурмовику, пытавшемуся подняться с пола, когда угодил в ловушку. Слух уловил тихий посвист выстреливаемых побегов абордажной плети – специального устройства, встроенного в нагрудник доспехов и выбрасывавшего десяток прочнейших, почти неразличимых для глаза нитей с особыми крючьями на концах. Крючья намертво впились в одежду и резко потянули меня к штурмовику, уже приготовившемуся сжать меня в своих лапах, снабжённых мощными усилителями мышц. Этот тип планировал предоставить остальным возможность добить меня без помех, если не сможет раздавить сам. Извернувшись всем телом, я успел рассечь виброножом часть нитей, но не освободился и в следующий момент уже падал на пехотинца…
Выбора не оставалось. По телу скользнула тёплая волна, реакция на подготовку к прыжку. Прыжку, энергию на который придётся бездарно потратить на возвращение к Менге, а там уже отбиваться, как придётся…
Что-то вдруг изменилось вокруг.
Я явственно ощутил присутствие могучей силы, возникшей словно из ниоткуда и сразу заполнившей весь коридор. Лютый голод…… поиск… захват цели… удар…
Атака была стремительной и безжалостной.
Нечто невидимое обрушилось на пехотинцев, уже направивших на меня плазмоганы. Обрушилось и сжало в тисках ледяной ярости, раздавив их разум, словно гнилые плоды. Три мысленных предсмертных вопля – и абсолютная тишина… Кто-то вступил в схватку на моей стороне и выиграл её. Мощь и скорость этой атаки производили неизгладимое впечатление.
Я по-прежнему не чувствовал невидимого союзника, но мешкать не собирался. Вибронож полоснул по остаткам пут абордажной плети, и я оказался на ногах…
Где же он? А не все ли равно? Надо просто закончить то, что начал…
Но тут я кое-что нащупал в нескольких шагах от себя – очень слабый человеческий эмофон, даже не эмофон, а его отголосок – словно призрачное облачко плыло в мою сторону со скоростью человеческого шага. Так я и думал. Высокие технологии, мать их, оцифрованный камуфляж, защищавший и визуально, и, благодаря специальным пси-поглотителям, ментально. Шикарное снаряжение. Настоящие эмоции и намерения моего неведомого союзника из-за камуфляжа было сейчас прощупать затруднительно, я потому его и не засёк раньше, но что-то мне говорило, что в данный момент он целиком и полностью на моей стороне…
– Не медли, забирай женщину, – донёсся из призрачного облачка не менее бесплотный голос, явно искажённый аудиофильтрами, чтобы исключить возможность опознания.
Дельный совет. Разбираться, кто он и откуда, времени и в самом деле не было – как раз в этот момент противоположный конец коридора заполнился нарастающим рокотом и свистом реактивных двигателей «сэнгра», неуклюже, но неумолимо выворачивающего из-за угла. Со стороны посмотреть – курам на смех, такая мощь и против одного человека, но мне было не до смеха… Пока высунулся только гладкий чёрный нос, ощетиненный развёрнутой реактивной установкой, но скоро вся эта туша окажется здесь. А у меня пустые руки, и лучший способ противодействия столь грозной силе в данной ситуации – свалить как можно быстрее и как можно дальше, что теперь вполне было в моих возможностях.
Я метнулся к комнате, где оставил Менгу, а в спину уже летел следующий совет:
– Посторонись, шелтянин.
Тонкая нить лазерного целеуказателя выскочила из-под камуфляжа и, прочертив коридор, воткнулась в борт БМД… Вняв предупреждению в голосе союзника, я огромным прыжком преодолел оставшееся расстояние, но не скрылся в комнате, где оставил Менгу, а лишь замер в проёме, готовый в любое мгновение отступить. Тот, кто в столь сложный момент сумел оказать мне помощь, имел право рассчитывать на ответный жест с моей стороны.
– Прекратить сопротивление! Бросить оружие! Лечь на пол лицом вниз!
Включённые на полную громкость бортовые громкоговорители взревели так, что вокруг от них все завибрировало – стены, пол, окружающий воздух: что-то вроде психической атаки, шум почти на уровне смертельного, где-то под сто семьдесят децибел. Если бы водитель не был так самоуверен, то, возможно, сумел бы вовремя отреагировать на серию быстрых юрких мини-ракет, влепившихся прямо в носовую ракетную установку БМД. Тугие пламенные взрывы первой пары ракет, вероятно, лишь содрали броню, зато остальные добрались до боезапаса. Было такое впечатление, словно сверху на нос бота опустилась гигантская огненная кувалда, вбив его в пол и как-то неприлично задрав вверх корму…
Я захлопнул дверь комнаты чуть раньше того момента, когда до неё добралась взрывная волна. Застонали стены, дрогнул, словно под стопой великана, пол, взвизгнули осколки. Дверь едва не выгнулась дугой, но выдержала. Вот теперь можно было выглянуть. Пришлось поднапрячься, чтобы открыть дверь снова – от силы удара её слегка перекосило в пазах. В коридоре царил хаос. Клочья сорванного со стен пластика заполнили все пространство, кружась, словно листья в лесу во время урагана, из покорёженного бота, силой инерции ещё волочившегося вдоль стены, сдирая бортами пластик и собирая в гармошку ковролин на полу, валил чёрный дым. Эмофоны людей, находившихся внутри, после резкого всплеска боли погасли и теперь едва ощущались. Контуженные ударом (и не последнюю роль в этом сыграла заклиненная «строком» дверь, нарушившая герметичность корпуса и понизившая его защитные свойства), штурмовики пребывали без сознания. В следующую секунду сработала пожарная сигнализация этажа, и из потолочных розеток прямо в развороченный нос «сэнгра» ударили струи порошка-пламегасителя.
Опасное это занятие – применять ракеты внутри здания. Штурмовики в боте на это вряд ли решились бы из опасения обрушить перекрытия, а вот моего незнакомого союзника это не смутило. Я обернулся, чтобы проверить, как он сам справился с тем, что натворил. Явно опустевший и теперь бесполезный ракетомет валялся на полу, а призрачное облачко камуфляжа плыло в мою сторону. Видимо, успел схорониться за углом, вот и не досталось на орехи от взрывной волны.
– Что там с нашими мозголомами внутри бота? Шалить больше не собираются?
На этот раз его голос почему-то донёсся с другой стороны. Вскинув голову, я засёк источник сигнала – парочку насекомообразных бимодов, порхавших под потолком. Я не слишком хорошо разбираюсь в видах насекомых, на Шелте их практически нет, и данная имитация была мне незнакома. Вот оно что! Кстати, странный вопрос для человека, обладающего столь мощными ментальными способностями, которые он только что наглядно продемонстрировал… Или тоже навороченная техника? Как и камуфляж с бимодами? Я позволил себе усмехнуться: или мне попался очень талантливый технарь, или тут что-то иное…
– Ментальная активность слабая, – успокоил я.
Только сейчас я заметил, что не сумел избежать некоторых потерь, но в боевом азарте не заметил и не почувствовал их. Ткань одежды на рукаве прогорела, в проеденные брызгами плазмы прорехи виднелась вздувшаяся багровыми волдырями кожа, которую сразу же начало жечь, стоило только обратить на это внимание. Медицинская пена ещё осталась, но собственной починкой можно заняться и позже, в более подходящих условиях…
– Слушай, ты же прыгун, – недовольно проворчал некто, остановившись в двух шагах. – Какого черта ты ещё здесь? Бери её и отваливай! Только скажи, где тебя найти, чтобы я смог объяснить, что мне от вас обоих нужно.
«Какого черта…» Ум сразу зацепился за эту фразу. На Нове-2 выражаются иначе, заменяя всяческих «чертей» вариациями «Зла»… Не исключено, что парень не из местных. Да, объясниться бы не мешало. Хотя бы для того, чтобы понять, откуда он обо мне столько знает. Одним наблюдением с помощью бимодов столько не почерпнёшь… Отключить бы на секундочку его камуфляж, чтобы посмотреть в лицо, но здание наверняка нашпиговано видеокамерами, а мы сейчас все равно что в развороченном муравейнике – солдаты лорда Джафаса, люди Немета, а теперь ещё и СОП непременно заинтересуется происходящим… На его месте я не стал бы лишний раз засвечиваться. Сам-то я уже засвечен вдоль и поперёк.
– Именно это я и собирался сделать, – пояснил я, – но сейчас, когда ты расчистил пути отхода…
Я оглянулся на Менгу, неподвижно лежавшую на полу. Глаза закрыты, ровное дыхание спящего человека, почти нулевой эмофон – медпена постаралась. Все лицо в синяках и кровоподтёках, живого места нет… Странное чувство щемящей нежности захлестнуло вдруг меня. Досталось ей сегодня…
Словно почувствовав мои сомнения, незнакомец спросил:
– Думаешь, перенос ей повредит?
Сообразительный тип мне попался.
– Не думаю – знаю. Она ранена. Почему-то мне кажется, что у тебя есть предложения, как отсюда вырваться с минимальными потерями без телепортации?
– Ну, раз ты этого хочешь, тогда поступим так… – из призрачного облака выплыла рука с пакетом. – Надень на неё спас-жилет. И ей будет полегче, и нам проще тащить её на себе. К сожалению, спас-жилет у меня один, я планировал вытащить отсюда только её, но твоё появление пришлось очень кстати. Эти штурмовики – серьёзные противники, ты с ними лихо разделался…
– Кто бы говорил, – озабоченно проворчал я, быстро натягивая на Менгу обновку.
– Здесь неподалёку есть вскрытое окошко, – продолжал деловито объяснять союзник, – это в соседней «линейке», примыкающей к наружной стене, а тремя этажами выше меня ждёт глайдер на автопилоте, готовый в любой миг спуститься.
Очень предусмотрительно. Будь у меня времени побольше, я тоже подготовился бы не хуже, но Менге срочно требовалась помощь… Я внутренне оскалился, испытывая все большую злость на самого себя. Помощь. Да, ей нужна была моя помощь, можно сказать, я появился вовремя. Но пару минут все же можно было потратить на более серьёзную подготовку к этой вылазке, а не мчаться сломя голову, как сопливый юнец на первое свидание. Да что со мной творится, в конце концов? Когда это я настолько поддавался каким-то сраным эмоциям, шёл у них на поводу? Как только выпадет свободное время, надо будет обязательно разобраться, что со мной происходит!
Застегнув спас-жилет у Менги на груди, я включил питание. Тело слегка приподнялось над полом, скользя от любого толчка, как пушинка. Толковый парень этот незнакомец.
– О, черт, – вдруг вырвалось у него. – Нужно поторапливаться.
– Что ещё?
– Ещё один бот, возле парадного – у меня там бимод на стрёме остался… Как бы не пришлось менять планы…
Я подхватил Менгу на руки, практически не чувствуя её веса…
– Твою мать! – снова выругался напарник с неподдельной тревогой, продолжая с помощью своих «жуков» отслеживать обстановку снаружи здания. – Соповцы прибыли… Да они весь этаж оцепляют!
Но я его уже не слышал.
Кто его знает, почему оставшийся в покалеченном «сэнгре» боезапас решил взорваться именно сейчас, а не минутой раньше или позже. Главное, я успел это почувствовать, иногда мне подобное удаётся. Незнакомец шагнул к порогу комнаты первым, собираясь выбраться наружу, когда ощущение смертельной опасности вдруг хлестнуло, словно огонь по обнажённым нервам. Я понял, что в следующую секунду, сделав ещё один шаг, он погибнет. А руки заняты Менгой, и нет времени на то, чтобы отдёрнуть его от дверного проёма…
Все это время я держал себя в готовности к прыжку, поэтому сделал единственное, что мне оставалось сделать в сложившейся ситуации. Крепче прижав к себе Менту одной рукой, я тоже метнулся вперёд и погрузил другую в защитное поле камуфляжа, безошибочно вцепившись в плечо незнакомца… Тактильный контакт, мгновенная коррекция координат и массы переноса… Ощущение навалившейся на плечи и грудную клетку многотонной тяжести… Почти смертельный предел…
Мир содрогнулся. Пол, стены – все заходило ходуном, мощь ударившего в уши рёва оглушила, а пламя взрывной волны прямо на глазах слизало переднюю стену комнатушки вместе с дверью, грозя в следующее мгновенье поглотить нас троих… Чувствуя, как под неумолимой, безжалостной силой разрушения сминается и рассыпается под ногами пол, как нестерпимым жаром дышит несущийся в лицо огненный вал, как от перенапряжения рвутся невидимые связи внутри меня самого…
Я прыгнул.

Слоут

У капитана Слоута, начальника службы безопасности Дома Велсайтов, был сегодня на редкость неудачный день. В ожидании доклада подчинённых он сидел в личном кабинете Немета. Кабинет располагался через две жилых «линейки» от места взрыва десантного бота и потому абсолютно не пострадал. Глубоко задумавшись, Слоут ковырял любимым виброножом поверхность стола, естественно, не включая рабочий режим, иначе не только от полировки, но и от самого стола давно ничего не осталось бы.
Капитан размышлял о том, в какой же заднице он оказался.
Несмотря на оперативность принятых им мер сразу же после поступления сигнала о нарушении секретности подотчётного объекта путём проникновения в его базу данных, совершённого каким-то гребаным хакером, вернее, как выяснилось уже позднее, целой преступной группой хакеров с нехилым прикрытием, он все ещё не мог похвастаться положительным результатом перед своим непосредственным шефом, лордом Джафасом из Дома Велсайтов. И это несмотря на то, что ему был предоставлен карт-бланш на привлечение в любом количестве людских и материальных ресурсов. Действительно, пока в его разборки никто не вмешивался – ни соповцы, ни службисты Дома Коллок, обладавшие ныне официальной властью на планете. Но долго ли это будет продолжаться, если уже сейчас расследование смахивает на ведение боевых действий с кучей трупов солдат и гражданских лиц? Слетевшиеся на место действий, как мухи на дерьмо, представители информационных агентств с радостью слопали наживку, когда специально проинструктированные Слоутом люди представили им это дело как разборку соперничающих криминальных группировок – ещё бы не слопать, ведь взрыв произошёл не где-нибудь, а в апартаментах кримпатрона Серого Утёса. Но стоит какому-нибудь особо настырному и наглому информику копнуть глубже и… впрочем, меры приняты, этаж здания полностью оцеплен. Ни одна лишняя сволочь не сунет сюда носа без соответствующих санкций…
А все этот долбаный проект «Призрак», ни с одной ещё разработкой патрона у Слоута не было столько хлопот, как с этой. Хотя бы знать, ради чего все затеяно… вот злободрянь-то какая, а! Сколько раз зарекался об этом думать и тем не менее постоянно ловил себя на этой крамольной мысли. Чем меньше знаешь, тем лучше спишь, его дело – лишь обеспечение секретности проекта… Его предшественник, полковник Андин именно на этом и погорел, старался узнать о делах лорда больше, чем ему следовало по должности… Хотя, если разобраться, что значит «больше, чем следовало»? Ведь на то и должность такая, чтобы знать… Вот ведь собачья работа, все время как по лезвию ходишь, того и гляди порежешься…
Слоут потянулся было к фляжке с «хной» – лёгким тридцатиградусным пойлом ядовито-рыжего цвета, разбавленным нейролептиком, хорошо успокаивающим нервы, – когда с ним по специальному аудио-каналу лоцмана связался лейтенант Фалей:
– Капитан, мы нашли Немета.
Сразу забыв о фляге, Слоут уставился на крайнее левое окно виртуалки, где уже проступило лицо подчинённого. Точнее, широкая, как стол, вечно ухмыляющаяся рожа с квадратным подбородком и сломанной переносицей – профессиональным дефектом, который лейтенант не исправлял специально, ссылаясь на то, что подобный вид придаёт ему солидности и быстрее развязывает языки допрашиваемых. Доля правды в этом была.
– Ну, так тащите его сюда, – буркнул Годис Слоут.
– Уже. Собственно говоря, он сам объявился, нам и искать-то не пришлось. Услышал в «Новостях» о войне в своих апартаментах и принесся как ошпаренный.
– Что у нас с отделением сержанта Зуба? – хмуро напомнил капитан.
– От сержанта нашли только несколько фрагментов правой руки, по которым его и идентифицировали, а из всего отделения уцелел только рядовой Болт.
Слоут недовольно поджал губы. Потерь было неоправданно много. И людей, и техники. В какой-то заштатной операции по ликвидации нескольких моральных уродов… Осмотрев результат своих ковыряний – выцарапанное на столешнице подобие человеческой фигурки, Слоут включил вибронож и мстительно погрузил лезвие примерно в то место, где у человека располагается сердце. Затем, выключив, с лёгким сожалением пристегнул вибронож к манжету левого рукава, на своё место. Если бы все проблемы можно было решить так просто…
– Что говорит рядовой?
– Да ничего он не говорит, – Фалей хмыкнул. – Доспехи штука хорошая, но врезаться головой с высоты десяти метров в проезжавший внизу глайдер… Даже учитывая то, что голова тупая, а шлем крепкий…
– Короче, Фалей.
– В невменяемом состоянии, капитан! Но, думаю, ничего полезного от него услышать не довелось бы в любом случае, в сражении он не участвовал, свернулся с балкона в самом начале. Запись внутреннего видеомонитора доспехов это подтверждает. Я отдал его медикам. Пусть, гамнюки, свой хлеб отрабатывают.
– Выбирай выражения, лейтенант. Видеоданные с остальных… тел солдат собрали?
– Да, но выяснилось только то, что уже и так было известно – работал шелтянин в паре с тем неизвестным, который побывал в жилище хакера, превратив парочку наших людей в плохо опознаваемые трупы…
– Фалей, я тебя давно в зубы не бил?
– Никак нет, господин капитан, только на прошлой декаде новые вставлял, – лейтенант с готовностью ощерился и постучал указательным пальцем по мощным резцам на верхней челюсти, действительно сверкавшим свежей белизной.
– В таком случае отвечай коротко и по делу, а своё плоское чувство юмора засунь себе в… И вообще, лейтенант, где тебя Зло носит? Почему для доклада не явился лично?
– Да я уже здесь, капитан.
Дверь кабинета бесшумно отъехала в сторону, и на пороге выросла огромная массивная фигура в чёрном плаще – у капитана Слоута уже не первый раз при взгляде на лейтенанта Фалея возникало впечатление, что того вполне можно использовать вместо бронетехники даже без силовых доспехов. Лейтенант шагнул в комнату, отчего просторное помещение кабинета сразу показалось тесным, и, с трудом спрятав под маской почтительности извечную ухмылку, делавшую его лопатообразное лицо со сломанной переносицей довольно устрашающим, бодро отрапортовал, старательно принижая свой характерно громыхающий бас:
– В нашей картотеке на этого шелтянина данных нет, капитан. Вы же знаете, с этими правительственными льготами они для нас все равно что невидимки…
– Лейтенант, ты что, издеваешься? – сквозь зубы процедил Слоут, слегка поморщившись от его рёва – в режиме виртуалки громкостью аудиоканалов занимались программные фильтры, а сейчас его уши ничем защищены не были. – С каких это пор ты стал делать за меня мою работу? Ближе к делу!
– Ближе так ближе. – Фалей пожал широкими плечами, протянул руку куда-то в коридор, пошарил там, вызвав чей-то негодующий вопль, и без всякого видимого напряжения внёс в комнату за шкирку и поставил перед собой человечка, доходившего ему головой до груди. Слоут давно уже привык, что по сравнению с лейтенантом все нормальные люди казались пигмеями. Даже он сам, будучи немалого роста, метр девяносто, на фоне Фалея терялся с его два двадцать шесть…
Доставленный человечек нервно поправил складки шафранового костюма, быстрым движением пригладил волосы, с трудом прикрывавшие наметившуюся плешь, и, с достоинством выпрямившись, с вызовом уставился на капитана чёрными маслянистыми глазами, в которых страх плескался пополам с яростью. Немет был растерян и не понимал, что происходит, но старался держать себя с прежним апломбом.
При взгляде на Немета капитан Слоут с трудом сдержал бешеную злобу, требовавшую немедленно вырвать тому глотку. Если бы этот кретин лучше понимал положение вещей, то его лицо не выражало бы ничего, кроме страха. После того как шелтянин вместе с объектом испарился прямо из закусочной, специальный зонд-ищейка, не контролируемый оператором, каковой валялся среди вырубленных агентов, сумел увязаться за последним участником событий – женщиной, уехавшей на трассёре, и вёл след чётко… до тех пор, пока несвоевременное вмешательство дуболомов этого кримпатрона все не испортило. Как там их… банда Бинса? Пострелять решил, мудрила… Сколько времени было потрачено лишь на то, чтобы найти обломки этого злоклятого зонда! Причём опростоволосившиеся агенты, экстренными методами приведённые в сознание, ничем помочь не смогли – их память о последних часах событий была предусмотрительно стёрта станнером. И только после того как зонд был найден, смогли скачать информацию с его чипов, обработать её и получить тем самым идентификационные данные из общепланетной электронной картотеки, чтобы возобновить поиски, было уже делом нескольких минут… Так что если бы не Немет, хакер и его сообщники давно были бы пойманы…
– Офицер, – возмущённо заговорил вдруг Немет, – как ваши люди смеют со мной так обращаться в моем собственном доме? Вы, похоже, не совсем представляете, с кем…
– Это точно Немет? – уточнил Слоут, холодно разглядывая кримпатрона с таким видом, с каким рассматривают старые вещи, перед тем как выкинуть их в утилизатор – а вдруг ещё что-нибудь понадобится, если разобрать и использовать в ином качестве?
Прерванный на полуслове, Немет оскорблённо умолк.
– Так точно, капитан, – жизнерадостно громыхнул лейтенант Фалей.
– Что дало сканирование мозга?
Фалей озадаченно подвигал нижней челюстью.
– Вообще-то он только что прибыл, капитан.
– Тогда чего ты ждёшь?!
Фалей снова пожал плечами, по его сигналу двое здоровенных штурмовиков в силовой броне вошли в кабинет и аккуратно взяли Немета под руки, стараясь не переломать ему кости мускульными усилителями доспехов. Капитан с удовлетворением отметил про себя, как Немет рефлекторно дёрнулся, глаза от неожиданной боли, страха и неизвестности полезли из орбит. Дошло до засранца, что сейчас не та ситуация, когда он может качать свои поганые права.
– Не надо, – тяжело дыша, словно только что поднялся на тридцатый этаж на своих двоих, взмолился кримпатрон, – я и так скажу все, что знаю…
– Расслабься, – посоветовал Фалей, вынимая из специального планшета чёрный диск эмлота и прижимая контактную сторону к правому виску Немета, поверх лоцмана. – Иначе будет только хуже.
Эмлот сразу ожил при соприкосновении с живой плотью, преображаясь в жутковатого вида глянцево-чёрного паука, бесшумно выпустил пакет контактных ножек и вцепился в висок молекулярными захватами, из брюха выскользнул пучок тончайших нейронитей, беспрепятственно, словно скальпель сквозь бумагу, проходя сквозь кожу и кости черепа и попутно впрыскивая анестезирующий состав. Немет выпучил глаза, выгибаясь дугой в железных руках штурмовиков не от боли, а от ужаса. Анестезия не помешала ему ощутить, что происходит в его голове. Если обычному лоцману нужно около пяти минут, чтобы, используя заложенные в него последние достижения нанотехнологии, аккуратно прорастить сквозь череп к мозгу тончайшие ниточки нейросвязей и поставить необходимый софт с учётом индивидуальных характеристик человека-носителя для связи мозга с прибором в одно целое, то эмлот действовал жёстче, само его предназначение требовало оперативности. Капитан хмыкнул. Как-то ему довелось испробовать на себе действие эмлота. Весьма неприятное ощущение, когда чувствуешь, как твой череп изнутри зарастает шевелящейся паутиной.
Всего пара секунд – и по окружности тела «паука» вспыхнули красные глазки индикаторов записи, оповещая, что нужные участки мозга подсоединены и работа пошла. Ещё через мгновенье эмлот вырубил кримпатрона: для максимальной работоспособности прибора требовалось бессознательное состояние пациента, чтобы избавиться от лишних шумовых помех.
Едва Немет бессильно обвис в руках штурмовиков, как в коридоре раздался возмущённый женский вопль:
– Подонки, что вы с ним делаете! Вы…
Возникшую на секунду в проёме двери рослую женщину с лицом разъярённой фурии тут же сграбастали сзади руки штурмовиков, охранявших снаружи прибывших с Неметом людей, и утащили обратно, с глаз долой. Капитан Слоут возвёл очи горе. Поистине, нет границ для людской глупости.
– Фалей, до кого там ещё не дошло, что…
Звуки шумной возни снаружи заставили его озадаченно умолкнуть. С кем это там не могут справиться его солдаты?.
Не успел лейтенант Фалей шагнуть к двери, чтобы прояснить ситуацию, как ответ возник сам собой: на пороге появилась та же женщина. Побагровев от натуги, она тащила за собой вцепившихся в неё мёртвой хваткой двух рослых солдат, изо всех сил упиравшихся в пол бронированными башмаками.
– Ух ты, сильная дамочка, капитан, а? – Фалей остановился, с откровенной ухмылкой наблюдая картину борьбы. Затем пояснил:
– Личная телохранительница Немета. Наверное, у них большая любовь, раз она так рвётся его спасать…
Он сделал знак рукой, и один из штурмовиков, сержант Мимикут, осторожно съездил ребром ладони по шее нарушительницы спокойствия. Болезненно охнув, женщина упала лицом вниз, распластавшись поперёк порога без движения.
Жива, намётанным глазом определил Слоут, не перестарался сержант.
– Фалей, – медленно проговорил капитан, до которого только со второго взгляда дошло, почему лицо этой женщины ему знакомо, – почему ты мне не доложил раньше…
– А-а, вы об этом, – сразу сообразил лейтенант. – Нет, это не та, которую мы разыскиваем. Всего лишь внешнее сходство, я уже проверил. Идентификационные данные на Санду Мэй…
Не меняя тона, капитан так же медленно спросил:
– Тогда почему она так похожа на…
Кому-кому, а лейтенанту Фалею был знаком этот тон – по всем признакам, на шефа нашло состояние тихого бешенства, посещавшее его обычно тогда, когда он недостаточно быстро получал ответы на свои вопросы, или по каким-либо причинам до него своевременно не доводили важную информацию. Лейтенант машинально потянулся пощупать свежевставленные зубы, чувствуя, что действительно оплошал. Затем спохватился, сообразив, что сейчас лучше не дожидаться окончания сканирования мозга Немета, чтобы получить ответы на все вопросы.
– Одну минутку, капитан.
Он перешагнул через женщину, поманил пальцем одного из группы мордоворотов Немета, ожидавших своей участи с испуганными минами на лицах, задал вопрос, для острастки отвесив ему подзатыльник, чтобы быстрее ворочал извилинами, и вернулся с готовым объяснением:
– Ревность, капитан. Ксарра Хойт не желала раздвигать для него свои красивые ножки, вот он и слепил её копию из подручного материала, полагая, что так сумеет отомстить гордячке.
– Бред собачий, – констатировал Слоут, выслушав лейтенанта с каменным выражением лица. – Не смог справиться с какой-то женщиной?
– И я так думаю, капитан, – жизнерадостно согласился Фалей. – Именно поэтому звучит вполне правдоподобно. Мелкие людские страстишки – что может быть естественнее?
Капитан не ответил, глубоко задумавшись. Внешнее сходство этой Санды с Ксаррой Хойт и впрямь здорово сбило его с толку. В голове забрезжила какая-то смутная идея насчёт того, как это можно использовать…
Не дожидаясь распоряжений, Фалей решил проявить инициативу: сграбастав огромной лапой за воротник куртки из синтекожи бесчувственную Санду Мэй, он одним могучим движением приподнял женщину с пола и уронил в ближайшее свободное кресло в кабинете. Скрип кресла под тяжестью безвольно упавшего в него тела сбил Годиса Слоута с никак не желавшей оформляться во что-то определённое мысли. Капитан службы безопасности дёрнулся, злобно уставившись на Фалея, и гигант с невинным видом мгновенно вытянулся по стойке смирно там, где его застал этот взгляд. Но мысль уже было не вернуть. Так что в течение следующих трех-четырех минут, пока эмлот проводил экспресс-сканирование, Слоут с лёгкой брезгливостью разглядывал Немета, повиснувшего на руках застывших как изваяния штурмовиков. «Этот человек явно живёт в каком-то своём выдуманном мирке, – отстраненно думал капитан, – где, как ему кажется, дозволено все. Что ж, теперь ему придётся осознать, что и кроме него есть люди, способные смять любой мир, как картонную коробку…»
Слоут пока не знал самого важного: кто спустил заказ группе хакеров на вскрытие базы данных лаборатории лорда Джафаса и обеспечил им такое мощное прикрытие в лице шелтянина. И это его дико злило. Никаких толковых зацепок. Никаких. Поэтому ему оставалось только одно – переловить всех исполнителей и сделать им тщательную промывку мозгов.
В том числе и шелтянину.
Проклятые льготы… давно пора уже отменить все это дерьмо, мешающее работе. Как бы не пришлось обращаться в посольство шелтян… Нет, Зло задери, нельзя. Чтобы они выдали своего, необходимы очень веские доказательства вины в совершении серьёзного преступления, а для этого придётся частично раскрыть положение дел. Лорд Джафас за подобную инициативу по головке не погладит. Да и потом, поймать прыгуна, даже зная, где он находится, – весьма непростая задача. Легче уничтожить. С этим как раз никаких проблем, достаточно вычислить местонахождение и нанести удар с расстояния мобильными техническими средствами…
Мысль капитану понравилась. Он мстительно прищурился, обсасывая её со всех сторон. Да. Он вполне может довольствоваться сведениями, полученными от остальных членов преступной группировки. Зачем ему лишние изощрённые хлопоты? Этот стервец, ухлопавший столько его агентов, совершенно не нужен ему живым. В крайнем случае – только его свежезамороженная голова с желательно неповреждённым мозгом, с которого эмлот ещё сможет снять информацию. Да и соответствующий опыт в отношении шелтян уже имелся, так что тем более нет смысла связываться с посольством и давать пищу для размышлений по поводу предстоящей таинственной гибели одного из их соотечественников… Загвоздка была в другом – сперва это шелтянское отродье, этого недочеловека нужно было все-таки найти. Найти, учитывая, что он обладает способностью к телепортации. Перед данным обстоятельством спасует любая техника, в том числе и эф-ищейки – специальные зонды с мощным анализатором запаха, чувствительность которых, усиленная интуитивным процессором последнего поколения, вполне способна дать сто очков вперёд природным аналогам, использовавшимся в прошлом.
На самом деле работа в этом направлении все равно уже велась. В мегаполисе, где обитает более тридцати миллионов жителей, невозможно перекрыть сотни тысяч воздушных магистралей, проверить все машины. Никакие регистрационные камеры, которыми оснащены электронные регуляторы потоков, с этим не справятся, люди давно научились при необходимости обходить подобный контроль, для этого есть масса простых и надёжных способов. А обыскать бесчисленные соты тысяч и тысяч гигантских «ульев» даже с помощью мощных электронных средств – тем более невыполнимая задача. Так что, как ни крути, а только так, по образцу индивидуального запаха, так называемого «портрета», или «вонючника», если по-простому, и можно было отыскать субъекта, на которого ни в общепланетной картотеке, ни в базе данных службы безопасности Дома Велсайтов нет никаких идентификационных данных… Впрочем, не только образец запаха шелтянина был взят непосредственно с места событий, проанализирован и загружен в память нескольких сотен эф-зондов, но и всей его компании, и сейчас эти зонды уже больше часа рыскали по всему городу, расходясь расширяющимися кругами от резиденции Немета…
Капитан криво усмехнулся, продолжая думать о своём. Машинально отметил, что лейтенант Фалей, присев на свободное кресло возле стола, уже возится с эмлотом, отсоединённым от головы Немета, делая в полученном информационном слепке с мозга предварительный поиск по ключевым понятиям. Самого Немета штурмовики оттащили в угол и бросили там, словно кучу мусора. Висок кримпатрона был украшен ровной окружностью из микроскопических точек запёкшейся крови, оставшихся после подсоединения эмлота. По идее, он уже должен был очнуться, но по всем признакам все ещё оставался без сознания. Впрочем, отработанный человеческий материал Слоута действительно больше не интересовал.
Время… Все всегда упирается в нехватку этого долбаного времени. Лорд Джафас с него голову снимет, если он сегодня же не подчистит все хвосты в этом деле… Если шелтянин поднял такую бучу, вдруг подумалось капитану, чтобы вытащить эту женщину из апартаментов Немета, то, скорее всего, он и дальше её не бросит. И это очень хорошо – тем самым он существенно снижает шансы на собственное спасение и повышает его, Слоута, шансы. Там, где будет обнаружен один из них, окажется и второй…
– Капитан, Немет в самом деле ничего не знает, – с радостной ухмылкой во всю пасть громыхнул лейтенант Фалей, заставив Слоута вздрогнуть и в который раз мысленно выматерить великана вдоль и поперёк. – Зато я выяснил кое-что другое – он неоднократно предоставлял различным хакерам своих боевиков в качестве прикрытия. В том числе и Ксарре Хойт.
– Для меня это не новость, лейтенант. Незначительные прегрешения, не относящиеся к нашему делу, меня не интересуют. Что там ещё?
– Но как же, капитан, – Фалей приподнял брови, изображая вежливое удивление, – неужто мы ему это спустим?
– Лейтенант, что там дальше?
– Есть ещё кое-какие подробности, но они уже устарели. Например, у женщины с собой был инфокристалл, которому она придавала большое значение, но Немет каким-то образом умудрился испортить записанную на нем информацию.
Слоут встрепенулся, почуяв след.
– Где этот кристалл, ты выяснил?
– Немет его выбросил.
– Куда? – едва не зарычал капитан. – Надеюсь, не в утилизатор?
Лейтенант был далеко не так туп, как старался казаться, просто у него была такая манера доставать лично его, капитана. За что и приходилось время от времени выбивать Фалею зубы, чтобы хоть ненадолго отбить охоту издеваться над старшим по званию.
– Минутку, капитан… – лейтенант погрузился в изучение требующейся информации, считывая её с эмлота, подсоединённого сейчас к его собственному лоцману. – Ага, ага… так… нет, до утилизатора Немет не добрался. Здесь есть специальная комната, где он…
– Пошли туда людей, пусть прочешут каждый квадратный сантиметр! – резко прервал его Слоут. Дождавшись, когда лейтенант отдаст необходимые распоряжения рядовым агентам по внутренней связи, добавил: – Что ещё?
– Дальше совсем неинтересно, капитан, – отмахнулся Фалей, тем не менее продолжая шерстить информацию. – Наша девочка, оказывается, немного задолжала этому гамнюку, вот он её и сцапал, чтобы стребовать выкуп с её дружка – шелтянина. Кстати, я выяснил его имя – Сагиб, Немет его немного знал, не лично, а так, пару раз видел издалека, когда тот был с девкой…
Капитан мысленно отдал команду и вывел на виртуалку топографический портрет шелтянина, полученный с регистрационных мониторов доспехов погибших штурмовиков, отштамповав крупными буквами поверх картинки его имя. Да, всего лишь набор букв, который носитель может сменить в любой момент, и потому не имеющий особого значения, но почему-то у Слоута возникло предчувствие удачи, смутно нарисовавшейся на горизонте…
– Но где тот живёт, – продолжал громко бубнить Фалей, – Немет не ведает, это совершенно точно. Да, ещё маленькая деталька – он посылал своих людей за шелтянином в бар «Курьер»…
Слоут кивнул. Бар тоже уже с час как был поставлен под контроль, но там были обнаружены следы только двухмесячной давности, а начинать охоту за всеми шелтянами, побывавшими там недавно и не имевшими отношения к его проблеме, он не рискнул, опасаясь крупного скандала. Не стоит привлекать лишнего внимания тех, кто сам может начать за тобой охоту. Ему нужен был только один шелтянин. Или его голова.
Поднявшись из-за стола, он перехватил вопросительный взгляд лейтенанта.
– Я отправляюсь в космопорт, Фалей. Как только закончишь полный анализ данных, присоединишься. А эту девку, – капитан небрежно кивнул в сторону шлюшки Немета, – возьми пока под стражу, возможно, её сходство с нашей героиней как-то пригодится.
– А с Неметом что?
– С Неметом…
Слоут раздражённо подошёл к валявшемуся в углу человеку и парой коротких выверенных ударов кованым башмаком сломал ему обе голени. От боли Немет очнулся и нечленораздельно замычал, уставившись на капитана мутным бессмысленным взглядом. Похоже, экспресс-сканирование мозга не пошло ему на пользу. Иногда это случается, и подопытные на всю жизнь остаются идиотами. Мелкие издержки профессии особистов.
– Жаль, если ты сдохнешь, – равнодушно бросил Слоут. – Знаешь почему? Урок пропадёт зря. – Повернув лицо к лейтенанту, распорядился: – Отдай эту падаль соповцам. Легенду о разборке преступных группировок надо подкрепить, поэтому выставишь его одним из главных виновников.
– Хорошая мысль, капитан…
Пронзительный женский визг, полный ярости, не дал ему договорить.
Оказывается, пока он разбирался с Неметом, его шлюха-телохранительница очнулась и решила отомстить. Совсем никаких мозгов у девки…
Нападений на свою персону Слоут не прощал. Рефлекторно отклонившись от удара в голову, для чего пришлось всего на ладонь сдвинуться вбок, он выверенным движением перехватил руку нападавшей, машинально отметив, что её пальцы не сжаты в кулак, а скрючены как когти птичьей лапы, и жёстким болевым приёмом вывернул руку за спину, стараясь не касаться кончиков пальцев. Санда Мэй захрипела, выгибаясь назад, приподнялась на цыпочки, пытаясь уменьшить боль в плече и локте. Хрустнули суставы, женщина снова завизжала. В правую руку Слоута прыгнул вибронож, включился, равнодушно погрузился женщине в грудь. Из-под лезвия плеснула кровь, заливая одежду, пятная пол. Визг перешёл в хрип, затем – тишина. Вывернув руку жертвы, Слоут внимательно осмотрел кончики пальцев. Когти. Острее бритвы, практически невидимые для глаз. Не зря почувствовал опасность именно в этих пальцах. Выдернул вибронож, разжал мёртвую хватку. Ничем больше не удерживаемое обмякшее, залитое кровью тело повалилось на пол. Дилетанты. Кругом одни дилетанты. Никакого удовольствия. На секунду снова включил вибронож, очищая от крови, пристегнул к предплечью. Однако – жаль. Теперь использовать её он не мог. Впрочем, шелтянин все равно эмпат. Распознал бы любую подмену.
– Ещё одна жертва террористов, свеженькая, – невозмутимо прокомментировал Фалей, приблизившись и несильно пнув бронированным башмаком труп Санды Мэй.
Под его бешеным взглядом лейтенант вытянулся в струнку, натянув на свою крупногабаритную рожу невинное младенческое выражение. Опять, что ли, прикалывается, придурок? Слоут зашипел:
– Лейтенант, как ты мог просмотреть…
– Виноват.
Пару секунд капитан решал в уме сложную дилемму – выбить Фалею зубы сейчас или после выполнения задания. Усилием воли погасил ярость, отрывисто приказал прибрать помещение и вышел из кабинета кримпатрона Серого Утёса – бывшего кримпатрона, удовлетворённо поправил он себя, – направляясь к поджидавшему на парковочном балконе «сэнгру». В задницу. Не до лейтенанта сейчас. С его лояльностью можно разобраться и позже.

Ксарра

Слабый укол в предплечье, короткий вздох пневмоинъектора. Сквозь темноту закрытых век слышен тихий писк медицинского модуля. Её бьёт озноб, в голове все ещё кружатся фрагменты последних событий. Полное состояние «нестояния». Будто только что превозмогла бриллиантовую лихорадку – тяжёлую скверную болезнь, которую можно и поныне подхватить на её бывшей родине, Нове-4 – и пошла на поправку… Где-то на задворках сознания бродит фон то ли произнесённых, то ли пригрезившихся слов:
– Умник, когда Менга сможет подняться на ноги?
Сагиб. Странная, не присущая ему озабоченность, просачиваясь сквозь сухо брошенные, словно обесцвеченные (чем: волнением, усталостью, досадой, безразличием?) слова, режет слух.
– Часа через полтора, шеф.
– Ты не понял. Я говорю не о полном выздоровлении, мне нужно знать, когда она сможет передвигаться самостоятельно.
– Минут через тридцать, не раньше.
– Работай.
Шаги, тихие и быстрые, потом полная тишина…
Постэффект телепортации – боль, выворачивающая наизнанку – уже давно прошла. Не так уж это было и страшно на фоне всего остального…
Бинс хватается за игольник, вскидывает его… Непослушное тело не желает двигаться, словно прикипело именно к этой точке пространства и времени… Куда-нибудь нырнуть и спрятаться, уйти с линии выстрела… тщетно… Издевательски скалясь крупными прокуренными зубами, Бинс целится ей прямо в лицо, заранее наслаждаясь тем, как разнесёт ей башку…
Ксарра конвульсивно дёрнулась и вынырнула из кошмара.
С трудом приподняла голову, окидывая мутным взглядом место, где находилась. Так, понятно. Она в спальне той самой квартиры, которую он снимал по липовым документам. Руки, лежавшие поверх укрывавшей её салатовой простыни, опутывал клубок разноцветных проводов. Правая в месте перелома затянута в муфту фиксатора. Менга пошевелила пальцами, убедившись, что действовать рукой она уже может. Разбегаясь от рук в разные стороны, проводки сходились к ящику медицинского блока, укреплённого на стене рядом с кроватью. Медблок – старенький, но ещё исправный «ультра-лекарь» выпуска десятилетней давности, слегка гудел, по панели диагностики – яркие в полутьме комнаты – блуждали красные огоньки, перемигиваясь между собой. Работа ещё далека до завершения… Ещё бы, все тело было мокрым от горячечного пота, влагопоглощающий материл простыни работал с полной нагрузкой. Она только сейчас осознала, что из одежды на ней ничего нет. Все правильно, введённые медблоком препараты ускоряют метаболизм регенерации тканей, отсюда повышенная температура и обильный пот. И отвратительное состояние снулой рыбы, запиханной в микроволновку… Она и раньше догадывалась, что у шелтянина имеются приспособления на все случаи жизни, а теперь пришлось в этом убедиться на себе, любимой… Хотелось пить. Нестерпимо. Здесь она была всего дважды, но с ИскИном, хозяйничавшим в этих стенах, познакомиться успела.
– Умник…
Слабый до отвращения голос, словно не её собственный. Неудивительно – пересохшее от жажды горло сплошь покрывала шершавая болезненная корка.
– Да, сайя? – тут же отозвался ИскИн.
Глупо подвергать себя неприятным ощущениям, если есть другие возможности для диалога. Спохватившись, Ксарра мысленными командами настроила лоцман и отослала Умнику электронный запрос:
«Воды»
Подумав, уточнила:
«Холодной».
Закрыла глаза, пытаясь превозмочь тошнотворное состояние. Ничего, это мелочи по сравнению с… по крайней мере, той рваной, жгучей боли от ран она почти не ощущала. Лишь мерзкое болезненное нытьё в местах повреждений. Как видно, ранозаживляющая пена вкупе с «лекарем» поработали на славу…
Снова стал наплывать сон. И снова Бинс медленно и уверенно поднимал к лицу игольник, наверняка зная, что она никуда не денется, а тело не слушалось, когда она пыталась отпрянуть, уйти с линии выстрела, исторгая из груди крик ярости и бессилия… Взрыв… Бинс рассыпается пеплом, а все пространство захлёстывает ревущий огненный поток, накрывая её с головы до ног, пожирая плоть…
Ксарра распахнула глаза и уставилась в потолок.
Спать расхотелось. Разом. Снова увидеть бред с этим обдолбанным наркотиком ублюдком в главной роли, ощутить свою убийственную, унизительную беспомощность, слабость… её гордость и без того сегодня потрёпана достаточно сильно, чтобы подвергать её испытанию снова и снова…
Дверь с шуршанием открылась, к постели подъехал столик, на котором стояла тарелочка с кексом, нож, десертная вилочка и высокий бокал с водой. Пришлось потрудиться, чтобы приподняться на локте, протянуть руку и взять его, а затем залпом выхлестать содержимое. Откинувшись обратно на подушку, она подумала, что ещё никогда не испытывала такого наслаждения от обыкновенной воды и ещё никогда та не приносила ей такого облегчения. Разве что в детстве, когда нестерпимая жара на плантациях выжимала из неё влагу за день досуха… Все познаётся в сравнении – и вкусы, и вещи… и люди. Как Сагиб…
В щель приоткрывшейся двери сунулась взлохмаченная голова Хэнка. Вот как, значит, ей тогда не показалось, что Хэнк связался с ней по лоцману. В общем-то, правильно, времени с того момента, когда агенты подсадили ему эмлот, прошло немало… Интересно, чего это он так на неё уставился? Глаза – словно задницей на вилку сел, давно она не видела его в таком потрясении. И дело было явно не в ней, кто-то его только что весьма сильно удивил или озадачил за дверью…
– Ты как? – почему-то шёпотом спросил он.
– Отвяжись, – машинально буркнула Ксарра. Говорить уже было легче, но все ещё неприятно.
– Понял. Я тогда попозже загляну… Хорошо хоть, что уже двигаешься, могу порадовать твоего шелтянина…
Дверь закрылась.
Странный парень… ведёт себя так, словно это он её кинул, а не наоборот… Что ещё за слюнявые нежности? Она бы на его месте…
Но она не на его месте. Мысль хлестнула, словно пощёчина. Более того, только благодаря Сагибу она ещё жива. Пусть она и находилась в полусознательном состоянии, но то, что он вытащил её из пекла, она поняла.
– Хэнк? – через силу позвала Ксарра. Выругавшись под нос, тут же попыталась связаться по лоцману, но старый код не сработал, видимо, уже сменился – или код, или сам лоцман. Пришлось переадресовать запрос по эстафете, через Умника.
Поучив приглашение к разговору, Хэнк зашёл в комнату, пододвинул ногой откуда-то сбоку стул и уселся возле кровати. От её внимания не укрылась странная ухмылка, мимолётно скользнувшая по его губам, – словно он знал нечто, что могло ей весьма не понравиться, но не решался это сказать. Скажет, никуда не денется, или она плохо знает этого пентюха.
Она сделала слабый жест пальцами в сторону двери.
– Что там?
– То же, что и здесь, – он пожал тощими плечами, не скрывая иронии. – Только здесь один полутруп, а там целых два.
– А без дурацких шуток?
– Да дрыхнут они оба. И шелтянин, и тот тип, которого он приволок вместе с тобой. Видок ещё тот – в крематорий краше закладывают. Не думал, что телепортация столько сил выжимает… И, честно говоря, не нужна такая способность, если от неё можно запросто отбросить коньки…
– Какой ещё тип?
– Вот тебе на, – вполне искренне удивился Хэнк, – а я-то думал, что ты мне объяснишь, кто это такой. Я же сижу и маюсь в этой хате уже зло знает сколько времени, не зная чем заняться. А теперь ещё и жду, когда вы все очухаетесь и начнёте членораздельно раскрывать рот…
Ксарра смутно припомнила, что шелтянин действительно с кем-то разговаривал, там, в апартаментах Немета, перед тем как перенести её сюда. Напарник? Сама она во время прыжка вырубилась начисто, поэтому постэффект зацепил её только краем, да и медицинская пена смягчила действие телепортации, вогнав здоровенную дозу болеутоляющих. И то было хреново. Она усмехнулась. Если бы не крайние обстоятельства, она бы никогда в здравом уме и твёрдой памяти не согласилась проделать это по доброй воле. У Сагиба иммунитет к такого рода пертурбациям, врождённая способность, поэтому все неудобства от подобных путешествий сводятся к большому расходу энергии и, соответственно, сильной усталости. Особенно если кого-нибудь тащит с собой, как сегодня… Сразу двоих. Круто.
– «Новости», кстати, о ваших похождениях я уже видел, – с той же неопределённой ухмылкой продолжал трепаться Хэнк. – Знала бы ты, кого там из нас состряпали, застрелилась бы, а не старалась выздороветь. Я и сам бы давным-давно сбежал, если бы не понимал, что только вместе с вами у меня единственный шанс спастись… Честное слово, не понимаю, зачем нужно было взрывать весь этаж?
– Погоди, – перебила она его, стряхнув раздумья, – о чем ты болтаешь?
– Хочешь сказать, что ты и этого не знаешь? – недоверчиво прищурился Хэнк.
– Ты можешь не отвечать вопросом на вопрос?
– Ну хорошо, хорошо, – уловив её недовольство, заторопился Хэнк. – Умник, прокрути нам ролик, который я смотрел раньше.
Пространство комнаты сразу заполнилось виртуальным объёмом – не поднимаясь с кровати, Ксарра очутилась в гуще событий, транслируемых голоновостями. Несколько секунд переднего плана – клубы чёрного дыма вырываются из центра полосатого «улья» и уносятся к синему безоблачному небу. Затем камера наехала на здоровенную обугленную дыру в фасаде, сквозь которую отлично просматривались развороченные секции внутри этажа. Рваная арматура торчала из обломков перекрытий, словно скрученные жгутом кости в плоти раненого. Промелькнула машина «скорой помощи», бортовой индикатор показывал полную загрузку – десять человек с увечьями разной степени тяжести. Голос ведущего за кадром был напряжён и пронзителен:
– …Прямой репортаж с места трагедии, разыгравшейся сегодня в Звёздном Гамбите. Наши информики, рискуя собственной жизнью, проникли внутрь разрушенного «улья», и теперь мы с вами можем принять участие в этом событии в качестве непосредственных свидетелей. По предварительным данным, от взрыва террористов пострадало больше пятидесяти человек. Причём девять из них, получившие фатальные физические повреждения, исключающие всякую возможность восстановления, погибли…
«Это они умеют, – лениво подумала Ксарра, валяясь среди окружившей её кровать безымянной толпы виртуальных зрителей, с охами и вздохами наблюдавших за репортажем, – умеют создать атмосферу коллективного сопереживания и зацепить зрителя за чувствительные струнки. Впрочем, это их работа, за которую платят деньги, и немалые».
– Умник, убери интерфон.
Раздражавшую её толпу зрителей словно сдуло ветром, а над краем кровати, в ногах, завис плоский полутораметровый голоэкран, спроецированный визокамерами комнаты.
– Так удобно, сайя? – вежливо уточнил Умник.
– Да, сойдёт. Крути дальше.
Хэнк промолчал, никак не прокомментировав её действия своим обычным зубоскальством. Но его многозначительная ухмылка тоже порядком раздражала. Жаль – как интерфон новостей, его не выключишь. Разве что привстать с кровати и врезать по зубам… Ксарра покосилась на панель диагностики медицинского модуля. Огоньки, демонстрирующие состояние жизнедеятельности разных частей и органов организма процентов на девяносто из красных стали оранжевыми, некоторые – жёлтыми. Заживление шло полным ходом. Когда цвет огоньков станет зелёным, можно будет встать. Места ранений слабо зудели, вызывая желание почесать их, да куда там – намертво присосавшиеся примочки с проводами не давали дотронуться до ран. Главное, чтобы шрамов не осталось. Бинс, сволочь, подпортил ей тело. Сколько средств, усилий и нервов в своё время пришлось потратить, чтобы сделать его привлекательным… Но он за это заплатил.
– …В данный момент «улей» оцеплен по периметру специальными подразделениями СОП, – гладко, словно отрепетировал речь заранее, объяснял здоровенный детина в навороченных доспехах. Лицо его, потерявшееся в бронированной массе плеч, казалось маленьким и почти детским. – Сейчас проводятся поисковые и спасательные работы внутри здания, служащие различных офисов соседних этажей временно эвакуированы. В результате обрушения нескольких «линеек» пострадавшего от взрыва этажа возникла избыточная нагрузка на уцелевшие перекрытия по соседству…
Ксарра поймала себя на том, что злорадно улыбается. Жгучее удовлетворение при виде этого кошмарного зрелища было сродни оргазму. Сагиб разнёс змеиное гнездо Немета круче всяких ожиданий. Перед глазами проступило самодовольное холёное лицо этого урода, ехидная улыбочка, змеившаяся по тонким губам. Теперь настала её очередь так улыбаться.
– Пожалуйста, офицер, объясните нашим зрителям, что же произошло в здании на самом деле? Действительно имел место террористический акт или же…
– Под личным руководством капитана… гм. Эта информация пока не подлежит разглашению. Если в общих чертах, то операция по нейтрализации опасной террористической группировки, именующей себя «Хакеры», была проведена в соответствии с разработанным планом нашего спецподразделения по борьбе с организованной преступностью. На счёту этой интербанды, известной своими противозаконными актами в Найене, Салкате и Питуне, жизни почти сотни мирных граждан, погибших вот так же под обломками зданий.
– Насколько мне известно, ни одна из террористических группировок до сих пор не взяла на себя ответственность за эти жертвы, – дерзко вставил въедливый информик – высокий молодой парень, внешне чем-то похожий на Хэнка.
Безымянный «бронированный» офицер, возвышаясь над парнем на целых две головы, милостиво кивнул с высоты своего чудовищного роста.
– Наше подразделение провело огромную работу. Было тяжело нащупать связи этой группировки и выявить заказчиков кровавых актов. В ходе задержания мы были вынуждены пойти на огневой контакт, в результате чего практически все члены банды были уничтожены. Также были задержаны сообщники – главарь местной преступной группировки Залия Немет, оказывавший материальную поддержку террористам…
Ксарра слабо усмехнулась. Жгучая злоба, которую она испытывала к Немету, при этом сообщении поблекла. С правосудием Новы-2 шутки плохи. Особенно когда за этим стоит Дом Велсайтов. Немет спёкся. Получил своё по полной программе. Но улеглась только часть злости, которую она испытывала вообще. Злость была для неё нормальным здоровым состоянием. Хорошо стимулирует мозги. Так что было естественно по-прежнему злиться на Хэнка, сумевшего обезопасить информацию на кристалле от посторонних и заставившего её тем самым выглядеть глупо. Естественно было злиться на себя – за то, что в конечном итоге оказалась не на должной высоте, подставившись самым дурацким образом и Немету, и соскам. А ещё она злилась на Сагиба. За то, что обстоятельства не позволили расстаться с ним вовремя. Теперь, после того, что он устроил в «улье» Немета ради неё, безболезненно расстаться не получится. А она терпеть не могла это долбаное состояние смятения чувств… Когда рушатся привычные представления о давно знакомом человеке, и узнаешь, что он куда лучше тебя самой, выше тех ограничивающих рамок, которыми сознательно принижаешь все хорошее, что в нем может оказаться. Ксарра так делала постоянно – так легче бросать. Как выяснилось, не всегда. Теперь она не знала, как себя с ним вести… Теперь нужно было многое обдумать…
Она прикрыла глаза, стараясь избавиться от назойливых мыслей, сверливших мозг, точно раскалённый бур, перевела внимание на прокручиваемый ролик. Это помогло, но не намного.
– …какие требования выдвигали «Хакеры»?
– Да никаких, – буркнул офицер. – Этим ублюдкам, прошу прощения за стиль, похоже, просто нравилось взрывать и калечить мирных граждан. А в свободное от «работы» время они пакостили в инфосети, занимаясь промышленным шпионажем и инфокражами с подачи других выродков нашего многострадального общества… Нельзя не признать, что операция прошла не совсем успешно, – лицемерно повинился офицер перед зрителями. – Прикрываясь этим взрывом, нескольким террористам удалось сбежать. В частности, главарю группировки. Нам удалось вычислить его идентификационные данные, его имя – Хэнкадан Сангари Виллюард, – вместо физиономии штурмовика на экране появилась голограмма внешности Хэнка. – Просьба всем, кто увидит этого человека, немедленно сообщить властям, – вещал отечески-наставительный голос за кадром. – Не пытайтесь задержать его самостоятельно, не пытайтесь вступать с ним в контакт, он может быть очень опасен…
Ксарра скривила губы в язвительной ухмылке. Это Хэнк-то опасен? Да он не способен собаке пинка дать. Но в следующую минуту её улыбка увяла.
– С ним также удалось скрыться его любовнице Ксарре Хойт, занимавшей до сегодняшнего дня в фирме «Новый Век» должность начальника службы безопасности. – Весь экран заслонил снимок её лица, по-видимому, выуженный из базы данных отдела кадров её фирмы. Картинка тут же начала трансформироваться, демонстрируя возможные варианты изменения внешности: за считанные секунды она из коротковолосой блондинки перевоплотилась в брюнетку с пышной гривой кудряшек, затем в домохозяйку с линялыми волосами и седыми висками…
– Тупоумные идиоты, Зла на вас нет! – выругалась Ксарра. Надо же так испоганить настроение. Представить её на потеху миллионов этакой образиной, ничего лучше не смогли придумать…
– А знаешь, неплохо, – подмигнул Хэнк. – Особенно мне понравилась блондинка – белый цвет здорово освежает твоё лицо, даже как-то облагораживает… сразу и не подумаешь, что этакая душечка может запросто укокошить столько народу…
– Придержи язык. За свою жизнь я не убила никого, кто этого не заслуживал. – Натужное веселье Хэнка от этих слов несколько поувяло. – Умник, выключи это дерьмо.
Экран погас, бесследно растворившись в воздухе.
– Да мне все это тоже не нравится, – вздохнул Хэнк. – Ты не обращай внимания на мои шуточки, это у меня нервное, защитная реакция. Не от ума, а от задницы. Кстати… – он помялся, снова вздохнул. А затем все-таки задал вопрос, видимо, вертевшийся на языке с самого начала беседы: – Мне никто так и не объяснил, у кого остался кристалл, когда агенты прихватили меня в закусочной Чена. Он у тебя или…
Кристалл. Опять этот чёртов кристалл, все из-за него…
Ксарра по праву считала себя опытным, а потому весьма осторожным посредником. В её практике на неё ещё никогда не устраивали подобную охоту. Столкновение со штурмовиками Дома Велсайтов для неё оказалось полной неожиданностью. Полной. Катастрофической. Как выяснилось, вместо продукта для рядового экономического шпионажа между промышленными концернами, вроде продвинутых технологий или навороченного софта, Хэнк спёр что-то, принадлежащее самому лорду Джафасу. А это все равно что прыгнуть вниз головой с крыши «улья» без антиграва. Только последнего кретина в такой ситуации ещё будут интересовать деньги. Лично её волновал только один вопрос – как спасти свою красивую шкурку. Уже, кстати, порядком подпорченную.
– Умник, где моя одежда?
К кровати подплыла стойка, раскрылась, расставив в разные стороны механические руки для обозрения ноши – куртка, брюки, майка, нижнее бельё. Одежда явно прошла через вакуумную стирку – ни грязи, ни крови. Ни дыр.
– Я позволил себе смелость отремонтировать её, сайя. Теперь она в полном порядке, от дырок не осталось и следа.
– Спасибо, Умник. А теперь помолчи.
Приподнявшись с кровати, Ксарра ухватилась за край куртки, подтянула, не снимая со стойки, вытащила кристалл из нагрудного кармана и с саркастической улыбкой подбросила на ладони. В ходе манипуляций край укрывавшей её простыни немного сполз вниз, но она не стала её поправлять – прикипевший к её обнажённой груди взгляд Хэнка её позабавил. Лично её такие мелочи, как нагота, никогда не смущали, к тому же Хэнк и раньше видел её в чем мама родила… И тем не менее каждый раз разглядывал так, словно видел что-то для себя новое. Мальчишка. Вечный сопливый мальчишка с похотливыми инстинктами. Как и большинство мужиков – до самой старости.
– Теперь он мало что стоит. Да и меня это дело больше не интересует.
– Это мы ещё посмотрим, – ловко поймав брошенный кристалл, Хэнк хитро улыбнулся. – Умник, в этой комнате есть терминал?
– Обижаешь. Система объёмного сканирования. Положи свой инфоноситель на любую устойчивую поверхность, и я его прочитаю.
– Предпочитаю сделать это сам.
– Как хочешь, – казалось, ИскИн пожал невидимыми плечами.
Хэнк перетащил стул к выехавшему из стены рядом с кроватью бытовому моноблоку – широкому экрану с клавиатурой. Затем, впихнув кристалл в инфоприемник, воспользовался для ввода-вывода данных самым примитивным способом из имевшихся – быстро забарабанил пальцами по клавишам. Видимо, не захотел терять время на настройку софта своего лоцмана, позволявшего мысленное управление программными процессами. Или просто захотел показать ей свой профессионализм. Ксарра с усмешкой следила за его действиями. Способный мальчик, она это знала и раньше. Вот только время он действительно теряет зря. Что происходило на его экране, она из своего положения не видела, для этого пришлось бы подняться с кровати. А в том, чтобы дистанционно подстраивать к терминалу собственный лоцман, она, в отличие от Хэнка, просто не видела смысла. Чего-то там нащёлкав на клавишах, Хэнк выпрямил спину и самодовольно улыбнулся.
– Так я и думал. Кто пытался подоить его содержимое – ты или кто-то ещё?
– Есть разница?
– В общем-то никакой. Мне понадобится несколько секунд, чтобы восстановить информацию.
– Что-то я не понимаю… каким образом ты собираешься восстановить то, чего уже нет?
– Он только кажется пустым. Защитные коды, которые я в него встроил, при попытке чужого проникновения перестраивают информацию так, что прочитать её невозможно. Но если знаешь линейку из десяти последовательных восьмизначных ключей, каждый из которых запускает свой собственный пакет алгоритмов преобразования…
Ксарра почувствовала, как у неё от удивления и досады вытягивается лицо. А мальчик-то действительно вырос… хотя бы как хакер. Неужто Немет сдался так просто? Сама-то она проверить кристалл не успела. Тонкие пальцы Хэнка тем временем так и мелькали над клавиатурой, вколачивая нужные символы.
– А теперь, – Хэнк замер с поднятыми руками и повернул к ней улыбающееся лицо. – Одно касание пальчика, и все готово…
Что-то там у него не получилось с этим касанием.
Хэнк озадаченно хмыкнул, почесал затылок. Пожав плечами, снова забарабанил по клавиатуре, видимо, повторяя ввод пароля. Немудрёно ошибиться при такой длине цепочки символов – восемьдесят знаков, шутка ли. На этот раз он закончил ввод без театральных жестов. После чего лицо вытянулось уже не у неё, а у Хэнка. А Ксарра разочарованно скривилась.
Не следовало торопиться с выводами насчёт возросших способностей этого сопляка.
– Вот злободрянь, – растерянно забормотал Хэнк… – Чего же я напортачил? Или с программой глюки, или в последовательности символов, или… Надо же нам было так вляпаться… Получается, Титу зря пострадал?
Неожиданно для себя Ксарра громко и зло рассмеялась. Затем рывком приподнялась на кровати, опираясь на локоть – чтобы лучше видеть лицо этого мальчишки. Чем окончательно сбросила с груди простыню и натянула провода, идущие от её тела к медблоку. «Лекарь» протестующе пискнул, но ей сейчас было не до таких мелочей.
Хэнк оставил в покое терзаемую клавиатуру и оша-рашенно уставился на неё.
– Вляпались, говоришь? – процедила Ксарра сквозь зубы. – По-моему, вляпались не мы, а ты со своим идиотом Титу на пару. Ты считал его крутым посредником и хорошим другом, так почему же он не навёл справки, с чем ему придётся иметь дело? Почему этот твой хвалёный друг не обеспечил тебе должного прикрытия, уж коли речь шла о таком крупном заказе?
Хэнк нервно усмехнулся и неловко заелозил на стуле.
Пока они жили вместе, она хорошо успела изучить его привычки и предпочтения. Знала, как могла на него безнаказанно надавить, выместить дурное настроение. Больше всего Хэнк не любил, когда она была такой вот предельно злой. Ему сразу становилось неуютно… Если отбросить все эти телячьи нежности, то в таком настроении он её попросту боялся. Был прецедент, тогда она его сильно поколотила за излишнюю строптивость…
– Ты всегда считал меня стервой… И не перебивай! – оборвала она его слабую попытку возразить. – Но когда ты работал со мной, ни один подонок не мог к тебе прикоснуться. За тобой все время присматривали мои люди, и прикрытие я тебе всегда обеспечивала самое лучшее, – она невольно поморщилась. Говорить было муторно и больно, но слишком уж много накопилось за все это время… – Да и заказы я тебе доставала не чета тем, что ты получал от Титу. И ты зря так по нему убиваешься. Он получил то, что заслужил. Потому что твой хвалёный Титу – кусок дерьма. Он воровал чужие заказы и перехватывал клиентов. В нашей касте убивали и за меньшие провинности, но так как он частенько воровал у меня, я до поры до времени закрывала глаза, зная, что эти заказы позволят не сдохнуть с голоду одному взбалмошному и честолюбивому засранцу, которого я хорошо знаю…
– Ты лжёшь… – Хэнк медленно поднялся со стула, бледнея на глазах. – Титу не мог сделать подобное, и я не понимаю, зачем тебе сейчас понадобилось поливать его грязью…
– Кретин, – холодно оборвала Ксарра, чувствуя, как её губы против воли кривятся в гримасе презрения. Она знала, что в такие моменты выглядит жутко некрасивой, но поделать с собой ничего не могла. – Ты никогда не разбирался в людях, с которыми тебе приходилось иметь дело. Для особо тупых повторяю, твой Титу – хитрожопый подонок и вор. Как посредник он ничего собой не представлял. Поэтому ставил подножки всем, кому удавалось, наивно полагая, что ему это всегда будет сходить с рук…
– Так это ты… – Хэнк побледнел ещё больше, а его голос упал до шёпота. Мальчишка был потрясён открывшейся правдой. – Незадолго до смерти он посоветовал мне остерегаться тебя, держаться подальше… А остерегаться нужно было ему самому…
Взгляд Хэнка остановился на столике, стоявшем у постели. Сфокусировался на остром ноже, что лежал рядом с кексом. Она видела – он ей не поверил.
– Что, хочешь попробовать, Хэнкадан? – ласково произнесла она, и в её тоне было такое ехидство, что мальчишка задохнулся от обиды и ярости. – Рискни. Покажи, что стал наконец мужчиной. Пока я не в самой лучшей форме, вероятно, тебе удастся это сделать. Возможно даже, это будет единственным стоящим поступком в твоей мелкой поганой жизни.
Хэнк опомнился, отступил на шаг. Ярость медленно уходила из его глаз, разглаживалось искажённое судорогой лицо. Когда он заговорил, голос его был спокоен. Даже слишком спокоен. Как у покойника, случись тому обрести дар речи. Больших усилий стоило ему это кажущееся спокойствие. Нечто новое в его поведении, невольно отметила Ксарра.
– Наверное, я сильно тебя разочарую, если скажу, что ты ошиблась. Я мирный человек, и мне не хочется марать о тебя руки, даже будь у меня возможность сделать это безнаказанно.
– Даже так?
– Вплоть до этого.
Он шагнул к двери, но перед тем, как её открыть, обернулся ещё раз:
– Знаешь, мне в самом деле интересно, что же он в тебе нашёл? Я говорю о шелтянине. Он же эмпат. Неужто твой отвратительный эгоизм, твоя вечная злоба ко всему и вся ему по душе? Ты же даже себя ненавидишь…
Дверь мягко закрылась за его спиной.
Ксарра уронила голову на подушку, невидящим взглядом уставившись в потолок. Воцарившаяся тишина навалилась удушливым одеялом. Давно она не чувствовала себя такой опустошённой… Кажется, она поторопилась с выводами. Три года без неё не прошли для Хэнка бесследно. Он изменился. Мальчик стал мужчиной. И научился говорить скверные, ранящие гордость слова. И что-то глубже гордости…
Ну и хрен с ним, не поверил – его дело. По крайней мере, сказать стоило. Нечего относиться к ней, как к последней стерве, не так уж она и плоха. Кого угодно выведет из себя постоянное восхищение человеком, который на самом деле ни во что не ставил его, но умел вовремя похвалить и погладить по головке. Она-то никогда не умела этого делать. Зато умела другое: заставить человека работать в полную силу и добиваться при этом максимальных результатов. За свою продолжительную, полную всяческих жизненных сложностей карьеру посредника она поднимала со дна таких доходяг, от которых давно отказалось само общество. Законченные алкоголики или наркоманы, не слезавшие с дури. А она, пусть пинками и зуботычинами, ставила их на ноги и заставляла работать. Ну да, им потом все равно приходилось возвращать долг, даже с процентами, но это уже были другие люди. И кое-кому из них хватало ума на благодарность. А иные оставались при своём убеждении, что она тварь и хищница. Как Хэнк, например. Но у него до сих пор слишком много глупостей в башке, слишком большое значение придаёт он всем этим сказкам о благородстве и дружбе, понятиям, которые давно уже вымерли за ненадобностью в современном техногенном обществе, оставшись лишь в развлекательной литературе, и то – для простаков…
Ксарра порывисто вздохнула, не замечая, как комкает пальцами простыню.
Дурацкий день. Дурацкий хотя бы потому, что именно сегодня она первый раз в жизни потеряла сознание. Принудительным методом. И сегодня же – второй раз. Многовато… А теперь чем бы занять мозги, чтобы прекратить это не менее дурацкое самокопание в душе, которое все равно ни к чему хорошему не приведёт?
Ксарра постаралась расслабиться, но не смогла. Её почему-то трясло. Мелкий озноб по всему телу… Видимо, слова Хэнка задели её куда сильнее, чем она думала. И теперь чувство вины, словно вода из прорвавшейся плотины, грозило захлестнуть её целиком. Наверное, она действительно приличная стерва… Чёрствая и бездушная, как он говорил. И имел на это полное право. Ведь она бросила бы его в закусочной Чена, не моргнув глазом, если бы не Сагиб. И Сагиба тоже бросила бы. А теперь злилась, что он посмел её спасти без её соизволения. Стерва. Привыкай, это твоя истинная суть… А слабо испытать элементарное чувство благодарности? Слабо признаться себе самой, что такое чувство, как благодарность, по отношению к шелтянину имеет место в её сердце? И даже нечто большее? Как бы она ни пыталась отбрыкиваться, просто чтобы не считать себя ему чем-то обязанной? Так ведь куда проще жить и принимать решения в пользу себя, любимой, не задумываясь о прошлом. Не правда ли?..
А это ещё что такое? Она подняла руку к лицу, коснулась пальцами глаз. Слезы. Предательская непрошеная влага, свидетельство слабости, достойной лишь презрения. Последний штрих, чтобы уничтожить остатки её гордости, развеять в пыль её умение владеть собой в любых ситуациях…
– Умник, Сагиб сейчас наблюдает за мной?
– Нет, сайя.
– Отключи видеокамеры в спальне.
– На это есть полномочия только у шефа.
– Поверь, он не будет возражать. Мне можно.
– Хорошо, сайя. Сделано.
Покладистый ИскИн…
Последний раз на её глазах были слезы очень давно, много лет назад. Когда всю её семью убила менгийская кошка. Настоящая. А не этот призрак в виде клички, который она сама и пустила в оборот. Именно тогда, соплюха, пятнадцатилетняя девчонка, она разучилась плакать, разом повзрослев. И очерствела душой от перенесённого стресса. А теперь предательские слезы наворачивались на глаза, и она была не в состоянии успокоиться. Этот взгляд Сагиба, полный боли, ярости и нежности одновременно, которым он одарил её в апартаментах Немета, когда от болевого шока она не могла пошевелить и пальцем, не давал ей покоя. Никто и никогда так не смотрел на неё до сегодняшнего дня. Так может смотреть только человек, готовый умереть ради другого…
Хватит, адово семя! Хватит с неё на сегодня этого сопливого дерьма, пора заняться делом!
Ксарра рывком села, отшвырнула простыню на пол. Несколькими резкими движениями отодрала от себя рассыпанные по всему телу контактные примочки «лекаря», проигнорировав возмущённый писк прибора. Все равно все огоньки уже жёлтые, а остальное и так заживёт. В том, что им по-прежнему угрожает смертельная опасность, Ксарра не сомневалась. Они получили лишь отсрочку. Более того. Сагиб ждал только момента, когда она сможет подняться на ноги, чтобы убраться отсюда вместе с ней…
Да, вместе с ней. В отличие от неё, он не собирался её бросать.
Несмотря на болезненное нытьё, сразу возникшее в местах бывших повреждений, красовавшихся сейчас длинными росчерками розоватых шрамов, тренированное тело, притомившееся от вынужденной бездеятельности, повиновалось с удовольствием. Мышечные импланты тем более никто не спрашивал – работают как миленькие. С лицом вот только ещё хреново – губы разбиты, лоб и правая щека в розовой плёнке едва заживших ссадин. Красавицей её сейчас трудно назвать…
Ксарра отправилась в ванную. Холодный душ… Уточнение – ледяной душ быстро приведёт её в порядок. Она представления не имела, какой план действий у Сагиба на уме, но не собиралась заставлять ждать себя слишком долго.

Сагиб Кримсарт

Двадцати минут почти полной отключки хватило, чтобы прийти в себя. Мысли ещё немного путались, да и вестибулярка немного пошаливала, но, в общем, я уже был в порядке. Я открыл глаза и уставился на незнакомца-союзника, расположившегося в кресле напротив. В комнате в данный момент находились мы двое, Хэнк несколько минут назад потихоньку слинял в спальню к Менге, полагая, что с закрытыми глазами я ничего не замечаю. Но меня это устроило. Менге он вредить не собирался, а с новым гостем, если возникнет такая надобность, я теперь мог пообщаться без свидетелей. Так люди гораздо откровеннее. Старая привычка – стараться вести разговор как можно с меньшим количеством собеседников за раз.
Я бегло осмотрел себя. Одежду придётся сменить, плащ пестрел многочисленными прорехами в тех местах, где его коснулись шальные брызги плазмы. Правый рукав и вовсе погорел – вместе с рукавом комбеза. Участок кожи длиной сантиметров десять от запястья и выше был затянут белой корочкой медпены. Не припомню, чтобы кто-то оказывал мне помощь, выходит, сам, на автопилоте. Боли не ощущалось. Или все ещё действовала анестезия, или ожог уже зажил и пена вскоре отвалится сама собой.
На сервис-столике перед гостем стоял почти нетронутый бокал с тёмным пивом – результат запрограммированной заботы Умника. Бросив короткий взгляд в его сторону, я привычно произвёл мгновенную оценку внешнего облика и внутреннего состояния. Чтобы определить рост человека, не обязательно ставить его на ноги – достаточно понять, каким он себя ощущает на фоне внешних ориентиров. По местным меркам, парень обладал средним ростом, то есть был почти на голову ниже меня. Короткие тёмные волосы. В правильных чертах сглаженного, без выступающих скул лица тоже не было ничего примечательного. Одет он был в серо-стальные куртку и спецкомбинезон военного покроя с массой накладных карманов. Магнитные захваты для оружия, выделявшиеся на одежде нашлёпками характерных угловатых очертаний на поясе, бёдрах и запястьях, были пусты, кроме одного, набедренного, на котором как влитая покоилась довольно солидная пушка «страж-ст52», модификация игломета со станнером. Но опять же – ничего особенного по меркам профи. Зато его внутреннее состояние сказало мне о многом. Уверенность в себе и в своих силах сквозила в каждом движении, жесте, даже в том, как он сидел – внешне расслабленный, но внутренне насторожённый, собранный, готовый мгновенно оказать сопротивление в ответ на любую угрозу. Все это говорило о том, что его не стоит недооценивать и списывать со счётов как потенциального противника. Пусть даже в данный момент он расположен ко мне, а чуть раньше мы действовали сообща, отражая атаку штурмовиков Дома Велсайтов. Просто совпадение интересов, не более того. Интересов, которые в любой момент могут оказаться диаметрально противоположными. Хотя… что-то было этакое в его эмофоне, некая знакомая направленность… создававшая у меня смутное ощущение, что когда-то я сталкивался с этим типом… когда-то очень давно, ещё до того, как прошёл через «мясорубку» и моя память была куда лучше нынешней… Нет, к галтам, в этом сейчас лучше не копаться, ничего, кроме головной боли, я не заработаю от попыток вспомнить то, что в мозгу элементарно разрушено…
Взгляд карих глаз гостя с кажущейся рассеянностью бродил по интерьеру комнаты, ни на чем подолгу не задерживаясь, но на самом деле не упускал никаких мелочей, успевая произвести оценку любого предмета. Мою персону этот взгляд тщательно обходил – из элементарной вежливости. Но от меня не могло укрыться терпеливое ожидание, каким ему пришлось запастись до моего возвращения в мир бодрствующих. Чувствовал он себя так же, как и я – хреново, но по внешнему виду не скажешь, с самообладанием у него было все в порядке. Разве что лицо чуть бледнее, чем следовало, словно ему довелось провести на ногах пару бессонных ночей. Что, без сомнения, являлось последствием телепортации и использования смертоносного Дара, продемонстрированного им на штурмовиках, – все это отнимает галтову прорву энергии.
В общем, парень (опять же, по ощущениям, тридцать – тридцать пять лет) сидел и терпеливо ждал, пока я заговорю. Я тяжело поднялся, шагнул к бару, смешал себе растительный коктейль. Выпивка в моем состоянии была нецелесообразна, запросто можно вогнать себя в коматоз. А вот растительный сок с тоником – в самый раз. Я раскусил пару энергетических таблеток, хранившихся в специально отведённом для них ящике бара, запил. Заставив себя преодолеть внутреннее сопротивление (разговаривать не хотелось), предложил то же самое ему.
– Нет, не нужно. Лучше поговорим. Вряд ли наши интересы пересекутся в дальнейшем, но некоторые моменты стоило бы прояснить прямо сейчас.
Голос, как и следовало ожидать, без маскирующих фильтров оказался иным. Совершенно обычным, средней тональности мужским голосом. Трудно запоминающимся (одна из множества мелких маскирующих черт настоящего профи, не имеющего отношения к нации шелтян). Мы настолько приметны, что выполняем свою работу по-иному, за счёт дарованных природой способностей, а наша внешность – как марка дорогого скутера: как ни маскируй, а дешёвый трассёр не получится. Хотя иногда эта «визитная карточка» выходит боком… Кстати, он не представился, и я не счёл нужным заострять внимание на этом вопросе. Будем так же предусмотрительно-небрежны.
Я вернулся с бокалом к дивану, устроился поудобнее, не обращая внимания на ноющую боль во всем теле. Действие таблеток уже началось: в голове прояснилось.
– Хорошо, давай поговорим. Ты действовал в одиночку и действовал вполне целенаправленно, скорее всего, ты обыкновенный призонер. Как я понимаю теперь, ты шёл по следу Менги лишь для того, чтобы найти Хэнка. – Я освежил пересохшее горло глотком напитка и продолжил: – Тебе нужна не его жизнь, чему я ещё, возможно, воспротивился бы, а лишь некие сведения. Догадываюсь, какие, но, опять же, личного интереса к ним не испытываю. Так что действуй без оглядки на меня. В пределах разумного, естественно.
Обычно я ограничиваюсь парой коротких, но ёмких фраз, но сейчас на меня нашла одна из тех редких минут, когда я бываю исключительно разговорчив. Отчасти потому, чтобы поскорее расставить все точки над «и» и покончить с этим делом.
– Хорошо быть эмпатом, – в слабой усмешке гостя сквозила усталость, все ещё не выветрившаяся после переноса. – Можно обходиться минимумом вопросов, чтобы получить максимум ответов.
Из такого ответа вытекали две вещи: он – призонер, здесь я угадал. Но не эмпат. Чему противоречило то, что он сделал у Немета. Для неустойчивого Дара, что иногда встречалось у существ самых различных рас, имевших предрасположенность к ментальным способностям, у нашего призонера в момент атаки была высвобождена слишком большая мощь. Технические психоусилители? Или ещё какой вариант?
Немного помолчав, он пояснил:
– Это твой дом и твой гость. Я посчитал неэтичным трогать Хэнка без твоего ведома, да и отдохнуть, честно говоря, тоже не мешало.
Теперь понятно, почему он все ещё не выяснил того, что хотел, пока я изображал на диване дохлую крысу.
– Какая вежливость. – Я позволил себе чуточку сарказма.
– Скорее – элементарная предусмотрительность. – По припухлым губам скользнула быстрая улыбка. – Я не завожу врагов без крайней необходимости. А если уж так получилось, стараюсь, чтобы их жизнь продлилась как можно меньше… Я действительно искал этого парня. После связи с заказчиком, которую я ожидаю с минуты на минуту, моё дело будет закончено. Если ты согласен потерпеть меня в своём жилище ещё некоторое время…
– Можешь оставаться. Как только медмодуль починит мою подругу, мы отсюда исчезнем.
Эта квартира не предусматривалась мной в качестве логова для конспиративной отсидки, так что долго здесь оставаться было небезопасно, слишком много следов самого различного характера могут привести сюда охотников.
– Разумно. Для вас лучший выход – покинуть планету.
Прощупывает? Вряд ли. Я пока не чувствовал в нем желания сделать нас своим следующим денежным призом после того, как он разделается с делом Хэнка. Парень неглуп и осторожен. Его действия, его экипировка и его поведение – все говорило об этом. Исходя из сложившейся ситуации, он просто сделал разумное предположение, которое я не стал ни подтверждать, ни опровергать. Из врождённой осторожности.
– Твоя безопасность – тоже лишь иллюзия. Затронуты интересы слишком крупных фигур. На твоём месте я не стал бы слепо полагаться на навороченную технику, которой ты так нашпигован.
– Я как раз думаю над этим, – тут же согласился он. – Хотя благодаря своей маскировке я пока нигде не засветился, я все же собираюсь на некоторое время залечь на дно и избегать любых заказов. Прожиточный минимум на несколько месяцев я уже заработал. Да и от маскировки остались, если честно, рожки да ножки, – добавил он с неподдельным огорчением. – Долбаный взрыв накрыл мой зонд со всеми бимодами. По крайней мере, связи нет. А одежда без технологий зонда обеспечивает невидимость лишь процентов на шестьдесят.
– Хэнк тоже может оказаться для тебя слабым звеном. В зависимости от того, как долго тебе придётся с ним пробыть.
Мы оба посмотрели на кресло, в котором несколько минут назад сидел Хэнк, прежде чем отправиться проведать Ксарру. Парень обречён. Хакеры – всегда расходный материал. А учитывая ситуацию, когда пострадавшей стороной оказался Дом Велсайтов… Понимал ли он это? Призонер с ним возиться будет только до тех пор, пока, грубо говоря, пол не начнёт ему жечь пятки. Нормальное, естественное поведение для любого толкового профи, ставящего свою жизнь выше любого возможного заработка и чётко осознающего свои возможности. Для меня Хэнк тоже был лишь фактором, ослабляющим мою безопасность. Ничего личного, только трезвый расчёт, благодаря которому я до сих пор ещё жив. И собираюсь здравствовать далее. Полагаться на чувства в таких ситуациях просто неуместно… хотя совсем недавно я сделал именно это – положился на чувства и наделал кучу ошибок. Наверное, просто старею. Теряю квалификацию. Собственно говоря, после «мясорубки» не только руководство на Шелте, но мало кто из друзей рассчитывал, что я вообще смогу вернуться к более-менее полноценной жизни. Но я как-то смог. Просто многое от моей памяти, выучки, квалификации осталось за той гранью безумия, где два года пребывал весь разум, пока я проходил реабилитацию на… на некоем курорте, не осознавая себя… И кое-чему, находясь среди обычных людей, пришлось учиться заново. В том числе и отношениям с людьми, а отсюда и сентиментальность, свойственная их поступкам и побуждениям. Что же касается Хэнка… В личном плане он для меня был пустым местом. Разве что у Менги на его счёт будет иное мнение, ведь она его знала задолго до меня… Но после того как она его так хладнокровно бросила в ресторанчике – маловероятно.
Мысли отвлёк сильнейший всплеск злости, ярости, неприязни – в общем, целого букета пренеприятных эмоций, обычно сопутствующих сильной ссоре – за стенкой, где находилась спальня. С того момента как Хэнк ушёл к Менге, между ними установилась не особенно дружелюбная атмосфера, но и явной неприязни они старались не демонстрировать, а сейчас словно что-то сорвалось. Мне не понравилась ссора между ними, но я не мог быть им нянькой, да и не испытывал желания вмешиваться в любые дрязги между людьми. Это не моё дело. Моё дело – обеспечить Менге безопасность… Сами разберутся, им лучше знать – как. Потому что между эмпатами таких ссор обычно не бывает. Любой негатив, направленный на человека, всегда бьёт рикошетом обратно. А это очень неприятно… Просто обычные люди этого практически не чувствуют…
Но где же я видел этого призонера? Проклятая память… неожиданно что-то всплыло, смутно, в дальних закоулках сознания, и почти наобум, стараясь абстрагироваться от буквально хлеставшего из спальни негативного фона, я спросил:
– Я почувствовал твой Дар. Ты сизровец?
– Бывший, – помедлив, неохотно подтвердил гость.
Теплее. Я был на верном пути.
– Понятно. Страж в отставке, сохранивший свой Дар, – явление уникальное.
– Сохранивший частично, не более того. Ментальная атака на штурмовиков заставила меня выложиться основательно. Кстати, я тебя ещё не поблагодарил за спасение своей шкуры. Пользуюсь моментом, чтобы сделать это сейчас.
– Забудь. Мы квиты.
Он качнул головой:
– Я помог тебе избавиться от штурмовиков, преследуя свои собственные интересы. А ты просто вытащил мою задницу из огня. При всем желании не могу усмотреть в этом никакой корысти…
– Кроме намерения рассчитаться с долгом. Повторяю, мы квиты.
Принципиальный какой… Терпеть не могу разговоров на эту тему. Разговоров о том, кто, кому и сколько должен. Несмотря на бесстрастность, которую я старался сохранить внешне, и спокойный тон, он все же уловил моё раздражение, что-то в мимике лица выдало меня. Этот парень – очень внимательный наблюдатель.
– Хорошо, квиты так квиты, – согласился призонер. Согласился только для виду, не желая заострять проблему сейчас. Я-то чувствовал, что он остался при своём прежнем мнении.
Я перевёл разговор на более интересующую меня тему:
– Я заметил, ты довольно много знаешь о шелтянах.
– Федералам положено иметь самые разнообразные сведения о различных мирах, – уклончиво ответил приз онер.
– Специализация? – не отставал я.
– Скорее хобби, – нехотя сообщил он, затем признался: – До отставки я служил на орбитальной базе, приписанной в то время к Шелте.
– Ты говоришь о Ксангетте?
– Верно. Вот поневоле и изучал общество планеты-соседки в свободное от службы время.
Вот теперь все встало на свои места. Я вспомнил.
– То-то мне твоё лицо показалось знакомо.
– Знакомо?
– Это ведь ты, будучи в увольнительной на Шелте, схлестнулся с второкурсником из ВАП?
– И надавал самоуверенному юнцу по шее, – подхватил призонер, не скрывая удивления. – И если бы не некий ветеран, случившийся поблизости и остановивший свору его однокашников, уже собравшихся кинуться на помощь…
– …то быть бы большому скандалу.
– У тебя хорошая память…
– Я бы так не сказал, но иногда случается. Помнится, ты даже не воспользовался своим Даром, чтобы наказать строптивца?
– В этом не было необходимости. Мой противник был обыкновенным мальчишкой, переоценившим свои возможности, а мне предстояла вахта, где Дар мог мне понадобиться.
– Что ж, тогда у нас не было возможности познакомиться. Начальство базы сразу отозвало тебя наверх, а мне пришлось срочно проводить показательно-воспитательное наказание для сопляка, посягнувшего на звёздного стража.
– Зато теперь такая возможность есть. Люди, которым требуются мои профессиональные услуги, знают меня под именем Алагар. Твоё имя я знаю.
Мы понимающе улыбнулись друг другу. И пожали руки.
– Умник, есть что-нибудь в «Новостях» о нас?
– Есть, шеф. Дать развёрнутые сообщения, или…
– Если в двух словах, – усмехнулся Алагар, перебив ИскИна, – то Хэнк и твоя подруга объявлены членами банды террористов, а все жертвы в «улье» Немета записаны на их счёт. – «Новости» он явно успел просмотреть по лоцману раньше меня. – О нас с тобой – ни слова. Полагаю, я все ещё в относительной безопасности. Что же до тебя…
– Либо у лорда Джафаса свои планы насчёт моей скромной персоны, – равнодушно предположил я, – либо они просто решили не поднимать лишнего шуму и проигнорировать моё участие в этом деле.
– Верится в это слабо.
Я пожал плечами. А кто спорит?
Из спальни показался Хэнк.
После общения с Менгой наш белокурый красавчик был жутко разозлён и расстроен, все его мысли и чувства сейчас вертелись вокруг себя, любимого. Не обращая на нас с призонером внимания, он быстрым шагом прошёл к бару, налил себе бокал бранзельского и залпом выпил. Не полегчало. Искать утешения в выпивке – не лучший способ успокоиться, пора бы это понять. Большой уже мальчик.
– Эй, парень, – негромко окликнул его Алагар, – что было в файлах, которые ты скачал для заказчика?
Хэнк замер, хмуро уставившись на Алагара. Не выдержав цепкого, пронизывающего взгляда призонера, отвернулся, снова наполнил бокал. Пить пока не стал.
– А почему я должен тебе отвечать на этот вопрос? – буркнул блондинчик.
Я почувствовал, что подобная наглость только позабавила моего гостя.
– Ты кое-что задолжал своему заказчику, – терпеливо, словно говорил с недотёпой, пояснил Алагар. – И это «кое-что» заказчик все ещё хочет получить. Некий информационный пакет. А я нанят, чтобы проконтролировать этот процесс.
– Вот и контролируй. Содержимое файлов тебя не касается…
Алагар хорошо владел собой. Он остался совершенно спокоен.
– Поосторожнее с такими выражениями, парень. Я понимаю, что денёк выдался нервный, но проблемы для тебя создавал не я. Эта информация ещё у тебя?
Но Хэнк уже и сам осознал, что погорячился.
– Извини, – он неуверенно усмехнулся. – Ничего не выйдет. Кристалл с информацией у меня, но в данный момент он испорчен. Возможно, я сумею его восстановить, если у меня будет время. А пока ничего не получится. Можешь так и передать заказчику.
– Сейчас – не могу. Жду, когда он со мной свяжется. А ты будешь ждать вместе со мной.
– Можно подумать, у меня есть выбор…
С хмурым видом он уселся поодаль, уставившись во вспыхнувший на стене по его желанию информационный экран. Но так легко от призонера отделаться не удалось.
– Так что было в файлах?
Для призонера он был слишком любопытен и настойчив в том, что его действительно не касалось. Чувствовалась хватка бывшего сизровца, в любой ситуации старавшегося овладеть максимумом информации, так или иначе имеющей отношение к его собственной безопасности. Интересно, за что его выперли из СиЗРа? Слишком серьёзная контора, чтобы так рано выпускать своих служащих на пенсию. Что-то натворил, не иначе.
– Да откуда мне знать, – раздражённо огрызнулся Хэнк. – Я в те файлы не заглядывал. Во-первых, они закодированы, во-вторых, у меня не было на это ни времени, ни желания… Я всего лишь хакер. Моё дело маленькое – оттяпать информацию и слить её заказчику. А уж разбираться с ней в мои обязанности не…
– Помолчи, – вдруг резко оборвал его призонер. – Есть связь.
Хэнк сперва осёкся, затем уточнил сразу изменившимся от напряжения голосом:
– Заказчик?
– Да.
Лёгок на помине, подумал я, потягивая сок из бокала.
– Я тоже хочу с ним поговорить, – заявил Хэнк. – У меня новый лоцман, передай ему код связи…
Алагар сделал рукой отстраняющий жест, призывая его помолчать.
Немой разговор длился секунд двадцать, как раз столько, чтобы допить содержимое бокала. Когда я отставил его на услужливо подъехавший столик, призонер повернулся к Хэнку:
– Я обрисовал ситуацию… Заказчик согласен подождать, если ты сумеешь восстановить информацию на кристалле. Просил меня присмотреть за тобой, пока ты будешь это делать, но я пас, с меня на сегодня хватит. Я не занимаюсь охраной, только поиском. – Он повернулся ко мне, испытывая странную неловкость. – К тебе тоже есть пара слов… извини, но о тебе я сообщил ещё в предыдущих докладах в ходе расследования. Не называя имён, естественно, только то, что ты – шелтянин.
Я не понял его неловкости. Сообщил так сообщил. Имел на это полное право, выполняя данную работу. А что отказался сейчас от дела – что ж, здравый поступок, голова у парня на плечах явно не только для того, чтобы шляпу носить.
– Так вот, – добавил он, – после моего отказа заказчик предлагает эту работу тебе.
Вот как. Я подумал, что имею право решать в этом вопросе за Менгу, после того как вытащил её из огня. Да и сама она женщина неглупая, достаточно натерпелась, чтобы хватило ума отказаться от этого дела. По крайней мере, я на это рассчитывал, а если нет – попробую как-нибудь уговорить. Поэтому мой ответ был предельно краток:
– Не интересует.
Алагар слегка поморщился, его досада была адресована не мне, а его виртуальному собеседнику:
– Я ему сказал то же самое, я все-таки более-менее знаю вашего брата. Но заказчик настаивает. Требует код связи, по которому может поговорить с тобой лично. Говорит, что желает сообщить тебе нечто важное. Если хочешь, могу послать его от твоего лица куда подальше.
В некоторых мирах в ходу пословица о кошке, которую сгубило любопытство… и меня не так-то просто заставить изменить уже принятое решение, но все же мне стало интересно, что же такого важного может сообщить мне этот субъект.
– Хорошо. Умник, дай код лоцмана Хэнка и обеспечь вывод на внешний экран после установки связи.
– Но… – вскинулся Хэнк, возмущённый столь бесцеремонным обращением с оборудованием, которое он уже считал личным.
Пришлось напомнить:
– Парень, у тебя мой лоцман и ты в моем доме. Помолчи.
Он насупился, но настаивать на своих правах больше не стал.
В воздухе над баром развернулся голоэкран.
– Готово, шеф, – сообщил ИскИн.
На экране возникла заставка – снимок участка городского парка с высоты птичьего полёта с ажурной беседкой из белоснежных композитных материалов, не поддающихся разрушительному действию времени. Беседка, обрамлённая деревьями ладжи. Небесный храм. Я хорошо знал это место. И не только я: памятное место из легенды о Доме Никсардов, известной любому шелтянину от мала до велика, было весьма почитаемо у нас. Случайность или намеренность?
В следующий момент я это выяснил. Всплывший поверх картинки текст заставил меня вздрогнуть:
«Шелтянин. Когда-то представитель Дома Никсардов помог обществу на твоей планете выжить. Разве ты не чувствуешь свой ответный долг перед Новой-2?»
Прямо как прикладом по голове, чего-чего, а такого я не ожидал. Мгновенно вскипел гнев… и пропал. Тот, кто прибегнул к подобным доводам всуе, рискует нажить себе серьёзного врага в моем лице. Но прежде чем делать выводы, следует узнать больше.
– Слишком громкие слова, чтобы бросаться ими без серьёзных оснований, – уклончиво ответил я, чувствуя, как мной овладевает непривычное напряжение.
«Мне ясно, что деньги, которые я могу предложить, в данный момент тебя не интересуют, но мне нужна помощь».
Я не стал ходить вокруг да около, спросил прямо:
– Какого рода информация должна содержаться в украденных файлах?
«Эта информация не подлежит разглашению».
– Я не намерен торговаться. Нужна помощь – отвечай на вопросы. Тогда, может быть, решение будет в твою пользу. А если нет, то я найду и сверну твою глупую голову.
Пауза длилась секунд пять, прежде чем диалог возобновился.
«Я не могу сказать всего… – казалось, даже беззвучные строчки текста отдают крайним смятением, охватившим невидимого абонента. – По моим подозрениям, Дом Велсайтов ведёт опыты по созданию опасного биологического оружия, которое намерен использовать для военного переворота на Нове-2 с целью полностью уничтожить прочие Правящие Дома…»
Да уж… Видимо, положение у него и впрямь было отчаянным, если, взвесив все доводы «за» и «против», собеседник все-таки решился сообщить мне такую информацию.
– Тогда почему просто не проинформировать остальные Дома? – вдруг довольно агрессивно встрял Хэнк. – Они же его в порошок сотрут.
– Передавать, шеф? – уточнил Умник.
Я кивнул. А блондинчику многообещающе показал кулак. Тот с сокрушённым видом развёл руками, признавая, что да, засранец, и постарается исправиться, хотя в душе продолжал злостно ухмыляться. На грани нервного срыва. На парня явно накатывала истерика, его психика начала сдавать под давлением ополчившейся против него действительности. Надо будет распорядиться дать ему успокоительное… По экрану побежал ожидаемый текст:
«Это всего лишь неподтверждённые подозрения. Если я ошибаюсь, то Дом, который я представляю, потеряет лицо и ему будет отказано в праве принимать участие в Фестивале Власти. Прецеденты уже были – Дом Уришадов на протяжении четырех радуг был лишён этого права и не оправился от этого позора до сих пор, хотя был прощён. За четыре радуги он растерял все своё политическое влияние среди населения планеты и был попросту забыт. Вы должны все сделать сами. В конце концов, вы профессионалы и вы должны найти способ выбраться. Восстановите информацию, мне нужны чёткие доказательства замыслов лорда Джафаса. После этого я смогу обеспечить вашу безопасность, так как на вашу защиту встанут и другие Дома…»
– Вот теперь мне все ясно, эта женщина заварила кашу, которую не может расхлебать самостоятельно, – проворчал Алагар.
– Почему ты решил, что заказчик – женщина? – удивился Хэнк.
– А кто ещё может верить так наивно в возможности наёмников, пусть и наёмников высокого класса? – снисходительно пояснил призонер. – Оставить вас без всякой помощи со стороны и заставить действовать, целиком полагаясь на собственные силы… вы же не герои из комиксов, черт её задери.
Гм, а наш сизровец действительно умный человек, у меня возникли те же мысли и ощущения, что и у него.
– Женщина… женщина из Дома Никсардов… – задумавшись, обронил я вслух. Спохватившись, прикусил язык. Раньше за мной такого не водилось – разговаривать с самим собой. Но раньше за мной много чего не водилось. Наверное, действительно старею. И на сей раз эта мысль меня несколько напугала.
– Я не говорил, что она из этого Дома, – покачал головой Алагар. – То, что она упоминала о нем, ещё ни о чем…
Ладно, подумал я, раз уж начал излагать мысли вслух… да и не столь уж это важно, чтобы отмалчиваться.
– Заставка с изображением Небесного Храма – весьма характерный символ, имеющий ценность только для Дома Никсардов. Но и это бы ничего не значило, если бы не напоминание про старый долг. Прошло уже больше ста лет, всем остальным Домам наплевать на ту давнюю историю…
Я озадаченно умолк, сообразив, что теперь эту галтову историю придётся рассказывать…
– Подробности не обязательны, – выручил Алагар, правильно поняв мою заминку. – Мне известно, о чем идёт речь. И твою мысль я понял. Действительно, эта сайя избегает решительных действий, а Дом Никсардов всегда был слаб, и его слово мало что значило для остальных. Этот Дом действительно рискует потерять все остатки политического влияния, которыми обладает сейчас. Обвинить Дом Велсайтов в покушении на древние устои общества Новы-2 – это серьёзно… Погоди-ка… Ты хочешь сказать, что эта женщина не кто иная, как Алекса Никсард? – запоздало осенило призонера. – Боевая старушенция… Сколько там ей сейчас? Сто тридцать с гаком?
В истории планеты Алагар оказался подкован лучше, чем иной коренной житель, но здесь, скорее всего, сказывались прочно засевшие в подкорке навыки предыдущей профессии. Тем более что по роду его нынешней деятельности он и обязан владеть массой разных сведений о Нове-2. Это его работа. Или это закономерность? Чужая история манит всегда больше, чем история собственного мира, где вырос среди ежедневной рутины и не видишь ничего особенного.
– Ну, совсем отлично, – криво усмехнулся Хэнк, нервно повышая голос, – выходит, если вы правы, то мой заказчик – один из самых слабых Домов Новы, а его враг – один из самых могущественных. Вот и получается, что я в глубокой заднице в любом случае!
Он вылил остатки пива из сифона, но пить не стал, уставившись в бокал с совершенно убитым видом. Словно «бранзельское» вдруг превратилось в чистый яд, и он прикидывал, не покончить ли со всеми мучениями разом.
– Умник, капни ему в бокал успокоительного.
– Не надо мне никакого дерьма… – взвился было блондинчик, но я его холодно оборвал:
– Тебя никто не спрашивает.
– Так что ты ответишь? – поинтересовался призонер.
– Нужно подумать.
– Подумать? – презрительно переспросил Хэнк. – Это глупо – рисковать шкурой из-за каких-то там предрассудков столетней давности…
– Не нарывайся, парень, это не твоё дело.
– Ну да, конечно, какие проблемы, извини, – язвительности в его тоне прибавилось. – Пора бы уже мне привыкнуть, что моё мнение здесь никого не интересует. В конце концов, что с того, что это дело касается и моей жизни, и своей жизнью я намерен распорядиться сам?
И впрямь, нехорошо получилось. Я на секунду замер, размышляя. Из всех нас у Хэнка меньше всего шансов уцелеть в этой заварушке.
– В таком случае, флаг тебе в руки, парень, – решил я. – Отвечай заказчику сам. Так, как считаешь нужным.
– И отвечу. И отвечу, зло меня задери! Умник?
– Да, Хэнк?
– Передавай.
– Готов.
В волнении Хэнк начал ходить взад-вперёд возле стойки бара, заложив руки за спину. Злость и отчаяние пожирали его изнутри, мешая связно мыслить. И все же он смог взять себя в руки и заговорил резко и решительно, словно чеканя фразы:
– Вы слишком привыкли к безопасности ваших Домов, сайя, а мир за их стенами для нас, простых смертных, гораздо сложнее и враждебнее, чем вам кажется. Вы втянули нас в смертельно опасную затею, смертельно опасную для нас – вы-то сможете отсидеться при любом раскладе, подумаешь, лицо потеряете, а теперь лепечете, что это не ваши проблемы. Вы, видите ли, хотите спасти мир, и вам недосуг заботиться о безопасности пешек, попавших под удар в результате ваших действий. Хотите за наш счёт остаться с чистыми ручками и гордо поднятой головкой. А я не собираюсь тратить, может быть, последние часы в моей жизни на то, чтобы заработать деньги, которыми не смогу воспользоваться! Или вы вытаскиваете меня отсюда, или я прямо сейчас бросаю кристалл в утилизатор и буду скрываться от ищеек лорда Джафаса самостоятельно, хотя шансов у меня немного. Но, по крайней мере, я не буду заниматься заведомым идиотизмом!
Закончив речь, Хэнк резко остановился и залпом выдул ранее отставленный бокал. «А он молодец, – подумал я с невольным одобрением. – Мало из простых работяг найдётся смельчаков разговаривать в таком тоне с аристократами. Поступок, рождённый отчаянием, но достойный уважения. И тем не менее вряд ли аристократка снизойдёт до…»
Я не успел закончить мысль, как текст, побежавший по экрану, опроверг её с треском:
«Хорошо. Думаю, смогу предоставить вам покровительство Дома, но лишь на короткое время – на тот срок, в течение которого вы сможете покинуть планету. Дальше я защитить вас буду не в силах».
– Неплохо для экспромта, – одобрительно заметил Алагар, тоже немало удивлённый. – А результат так и вовсе впечатляет… Парень, ты вытянул счастливый билет. Теперь главное – не упустить его из рук.
Хэнк и сам был ошарашен результатом переговоров. Челюсть у него отвисла, а пустой бокал выскользнул из руки и покатился по ковру, но он этого даже не заметил.
Первоначально я собирался взять скутер посольства, воспользовавшись правом неприкосновенности за его стенами – посольство Шелты никогда не откажет любому шелтянину в столь малой услуге, – но теперь все несколько изменилось. Это и к лучшему, у нас принято личные проблемы решать самим, так, чтобы они никаким краем не касались остальных земляков. В данный момент под колпаком из шелтян только я один. Если я привлеку для помощи своих собратьев, да ещё об этом станет известно разыскивающим нас спецслужбам, то это вызовет ненужные трения между правительствами наших планет.
– Твой ответ? – полюбопытствовал Алагар, обращаясь ко мне. Для него все происходящее было забавным представлением. Он по-прежнему считал себя в полной безопасности. На его месте я бы уже давно сделал отсюда ноги, ведь без своего камуфляжа он легко мог стать объектом охоты, если засветится сейчас рядом с нами. Но что-то его удерживало… что-то, кроме любопытства… Может быть, именно на такой случай он и рассчитывал? На счастливый билет, который вытянул Хэнк? Не мог же он не понимать, что стопроцентной безопасности для него в данной ситуации не существует? В таком случае, он весьма дальновидный хитрый засранец… И определённо нравился мне все больше. Люблю толковых ребят.
– Принимаю предложение, – наконец ответил я. – Пока Хэнк не восстановит информацию, я за ним присмотрю.
«На какой адрес прислать глайдер с эмблемой Дома?»
Непростой вопрос. Подслушивать нас не могли, Умник давно бы уже засёк такую попытку, но столь приметное транспортное средство неизбежно привлечёт массу ненужного внимания.
– Доберёмся своим ходом, – решил я. – Незачем терять время на ожидание. Представитель Дома должен ожидать нас в космопорте перед линией безопасности, чтобы не возникло ненужных эксцессов – вроде попытки ареста. Пусть расположится так, чтобы мы смогли заметить его ещё на подлёте. Ещё одно – нужен код связи. По пути, возможно, придётся скорректировать действия, если ситуация изменится.
«Принято».
Экран очистился.
– Умник, код получен? – уточнил я.
– Да, шеф. Назвать?
– Скинь на лоцманы Хэнка и Менги, да и сам переходи на мобильное положение, а код держи в оперативке. Открывай арсенал.
Я резко поднялся и прошёл к распахнувшейся в стене оружейной нише, скинув по пути с плеч испорченный плащ. Комбез пока сойдёт старый, а вот изодранная верхняя одежда будет бросаться в глаза. Шляпу я тоже заменил: у старой в двух местах прогорели поля. Какой же я шелтянин без соро? Коллекцию оружия бросать будет жаль, но ничего не попишешь. Останусь жив – соберу новую… Чувствовал я себя уже значительно лучше, но на новый прыжок не отважился бы. Не сегодня. Тело заныло при одном напоминании о том, как меня рвало на мелкие кусочки при переносе Менги с призонером. Так что не только им пришлось испить чашу боли… Что-то я слишком высокопарно начал выражаться, высокий стиль мне никогда не шёл. Ладно, что тут у нас?
Я пробежался внимательным взглядом по развешенному и разложенному на полках оружию. Зеркальная поверхность стены арсенала создавала впечатление небывалого количества образцов…
Ощутив близкое присутствие Менги, я обернулся, застав её выходящей из спальни. Перехватив мой взгляд, она улыбнулась – с оттенком вызова и упрямства на тот случай, если я решу загнать её обратно в постель. Заметные следы от царапин на лице лишь добавляли этакого боевого шарма, ничуть не испортив внешности. Очень кстати, что не пришлось поднимать её самому. Длинные синие волосы подруги на этот раз были заколоты в хвост и отброшены на спину, и я это одобрил. Меньше будут мешаться, если придётся двигаться активно. Правая сторона тела у неё все-таки здорово пострадала – рука ниже локтя все ещё находилась в фиксаторе, кости не срастаются так быстро, как мышцы, а нога немного приволакивалась при ходьбе, хотя она и старалась, чтобы это не было заметно. Все та же пресловутая гордость. Ничего, главное, что она уже могла двигаться самостоятельно.
Хэнк, все ещё торчавший возле бара, при виде Менги демонстративно отвернулся, показывая, что не хочет иметь с ней ничего общего. Ничего, девочки и мальчики, у вас ещё будет возможность помириться или, по крайней мере, научиться относиться друг к другу более терпимо. Общие неприятности обычно сплачивают. Хотя в любых правилах бывают исключения. Алагар, оторвавшись от моего арсенала, который он с интересом разглядывал, не вставая с кресла, с лёгким удивлением проводил Менту взглядом, видимо, не ожидал, что она оправится так скоро. Я не держу у себя дерьмовой техники, и это себя оправдывает.
– Я ждал тебя, – сказал я просто, когда она подошла и остановилась рядом. – Присоединяйся. Выбирай, что приглянется.
– Какие у тебя планы? – голос у Менги оказался чуть охрипшим, но он мне нравился и такой.
– Планы таковы: мы отправляемся в космопорт…
Меня несколько озадачило, когда она никак не прокомментировала моё заявление, лишь кивнула, дав понять, что поняла и готова следовать моим распоряжениям. Не сказала в своей обычной безапелляционной манере, что я спятил, ведь космопорт наверняка кишмя кишит агентами спецслужб, и нас моментально опознают. Похоже, сегодня мы научились обоюдному доверию? Или подслушала разговор с помощью Умника… нет, первое. Теперь я чётко ощущал – Менга мне доверяла. Нечто новое на фоне трех лет совместной жизни, в течение которых насторожённость с её стороны шла рука об руку с расчётом. Я даже почувствовал некоторое смятение, осознав это. Может быть, подсознательно я давно ждал этого момента, и все же подобное внутреннее сближение показалось мне несколько опасным, что ли. Преждевременным. Во всяком случае, я оказался не готов к этому доверию. Прежние отношения были куда проще, понятнее. А доверие накладывает некие обязательства. Ответственность за того, кто испытывает к тебе это чувство… Проклятье галтов, может, внутренним трёпом и анализом чувств лучше заняться в другое время, а?
Пока она раздумывала, разглядывая мой арсенал, я уже пришёл к решению. Учитывая предстоящую задачу, стоило взять то, что легко можно скрыть под плащом. Лёгкое, компактное, с хорошей убойной силой. Следовательно, обойдусь обычным оружием. Поэтому я просто заменил свой станнер на более тяжёлый и функциональный в данных обстоятельствах «страж», такой же, как у призонера, а на пояс пристегнул дополнительные обоймы. На левом предплечье закрепил штурмовой вибронож. Затем снял со стенда и вручил Менге знакомую модель – лёгкий, компактный «штопальщик-М47», с которым она отлично умела обращаться. Хэнк, хотя и надеялся втайне, ничего не получил – парень не умел обращаться с оружием, так что оно было ему ни к чему.
– Если позволите сделать замечание, то у нас за окном гость, – неожиданно заявил Умник.
Любо-дорого было посмотреть, как стволы обеих пушек – моей и Менги – одновременно уставились в окно, вспыхивая зелёным огоньком боевого режима. На стекле и в самом деле сидел какой-то крупный жук, очень похожий на тех, которых я видел в…
– Это бимод, из моих. – Алагар совершенно бесшумно возник за плечом. Я ощутил его озадаченность.
– Ты же сказал, что потерял с ними связь? – я опустил оружие.
– Связи нет по-прежнему, он сильно повреждён. Он не должен был уцелеть. И если он нашёл меня здесь, то это могли сделать и ищейки Дома Велсайтов… Черт возьми, похоже, мне придётся экстренно менять планы…
– Мне его разнести? – Менга прищурилась, целясь в «жука» из игломета.
– Не стоит портить стекло, – остановил её призонер, – у меня другая мысль.
– Хочешь присоединиться к нам? Хороший боец никогда не помешает.
– К вам? – Моё предложение его искренне удивило. – Я не настолько горячая голова, чтобы по доброй воле становиться мишенью.
– Дело твоё. Умник, как обстановка снаружи? – по внешней стене жилища и крыше были разбросаны видеосенсоры, контролируемые ИскИном.
– Ничего подозрительного, шеф.
Алагар тем временем с лёгким щелчком снял лоцмана с виска, слегка поморщившись от неприятных ощущений, сопровождавших экстренное отсоединение, и бросил его на диван.
– Теперь бимод никуда отсюда не денется, прикованный радиосигналом. Если его все-таки вычислят, то пусть думают, что я нахожусь здесь, возможно, это даст и мне и вам несколько минут форы.
Спорный вопрос. Я предпочёл бы уничтожить бимод. Но если наблюдение уже ведётся с помощью узконаправленных видеокамер, которые Умник засечь не в силах… ладно, пусть будет так. Может, если и не минуты, то секунды выиграть удастся.
– Выйдем вместе, а там разделимся, – добавил Алагар.
– Принято. Умник, галт тебя задери, где ты там запропастился? – Я прицепил на пояс блок паутинных гранат – продукт синтетов с Риверы, закрытого мира, где искусственная раса создаёт вещи, невозможные больше нигде, затем снял со стойки в углу арсенала новый плащ с теллароновыми прокладками, надел. Окинул внимательным взглядом с головы до ног своё отражение в зеркале, проверяя, все ли в порядке, и заметил, как из двери спальни выбегает ИскИн в своём новом обличье. Стремительно преодолев пару метров на шести размывшихся от скорости лапках, он вдруг замер как вкопанный, задрав длинное гибкое тело вертикально. Усаженные тремя рядами защитных шипов мощные хватательные конечности, крепившиеся к широкому грудному сегменту, вскинулись над подвижной головой треугольной формы. Угрожающе-боевой жест. Большие выпуклые глаза поочерёдно прошлись по гостям, усики-антенны с тремя дополнительными видеокамерами в основании шевельнулись, «принюхиваясь» к окружающей обстановке.
– Я готов, шеф, – глухо прострекотал ИскИн шипяще-клацающим голосом.
Я специально наводил справки: реальным прототипом ИскИна послужило насекомое, обитавшее когда-то на Гэгвэе. Называлось оно богомолом, или мантоптерой, и являлось необычайно прожорливым хищником в мире насекомых, только размером было не восемьдесят сантиметров, а раз в десять-двенадцать поменьше. И точно уж весило не шестьдесят кило.
– Что это ещё за хрень? – Менга даже отступила на шаг, увидев это биомеханическое диво, сверкавшее полированным титаном на многочисленных гранях и поверхностях, а Хэнк поперхнулся, торопливо отставив очередной бокал с пивом. Вид оболочки и в самом деле был устрашающим, но именно такое впечатление и должен производить биомеханический модуль-переросток по замыслу своих создателей – инженеров с того самого Гэгвэя, специализировавшихся на производстве малых боевых экзот-роботов для выполнения узкоспециализированных задач. Алагар и тот остался невозмутим лишь внешне, в душе же шевельнулась чёрная зависть и тоска по утерянным «жукам», к которым он испытывал какую-то странную, почти отеческую привязанность.
– Хорошая букашка, – кивнул он.
– Я рад, что произвёл впечатление, – довольно прошипел Умник.
Так, я ничего не забыл? Забыл. Кончено же забыл. Одной из самых ценных вещей в моем жилище был гобелен Фасгалиа. Шагнув к нему, я коснулся пальцами угла. Полотно, рама – все растворилось бесплотной дымкой, которая втянулась в угол, словно джин из сказки, превратившись в белоснежный кубик с сантиметровой гранью. Я поманил ИскИна пальцем. Гибкое стальное тело мгновенно сорвалось с места, размывшись от скорости, и застыло в той же позе возле моих ног. На спинке открылась полость небольшого контейнера, внутри которого уже находился тот самый эмлот, снятый с Хэнка. Умник, оказывается, запасливый парень, не забыл прихватить ценную вещь. Опустив кубик рядом с эмлотом, я выпрямился, невозмутимо осмотрев всю нашу компанию. И подвёл итоги:
– Вот теперь можно убираться отсюда.

Слоут

За работой Пассонского космопорта капитан Слоут наблюдал из комнаты технического контроля, предварительно выгнав весь вспомогательный персонал – всех этих операторов-диспетчеров, получавших приличное жалованье за ерундовую работу, заключавшуюся в сортировке и контроле грузопассажирских перевозок. Начальник космопорта попытался высказать ему претензии, но полномочия офицера службы безопасности Правящего Дома кому угодно заткнут пасть. К тому же таких помещений в космопорте насчитывалось не меньше двадцати, поэтому остальные службы без особых проблем взяли на себя обязанности этих бездельников.
Сквозь шумопоглощающее стекло из монопенокса с высоты доброй сотни метров стартовые терминалы транспортных колодцев (ТК) представали как на ладони – огороженные силовыми барьерами безопасности специальные платформы, с которых, пронзая атмосферу, выстреливались в бездонную высь пустотелые полупрозрачные свечи, окутанные фиолетовой дымкой антигравитационных полей. ТК соединяли поверхность планеты с синхронно вращавшейся на орбите станцией «Гиацинт» и, по сути дела, исполняли роль орбитальных лифтов. Внутри трех пассажирских колодцев с десятиминугными интервалами вниз и вверх сновали челноки и мини-челноки – атмосферные модули, соответственно, на сотню и полсотни посадочных мест, заполненные пассажирами. Ещё два ТК, грузовые, раз в полчаса проталкивали в своих вместительных утробах увесистые восьмидесятитонные контейнеры с экспортно-импортной продукцией разных планет. Нова-2 по праву считалась одним из наиболее технически развитых миров Галактической Федерации, и товарооборот у неё был соответствующий.
Швырнув в утилизатор пустую пластиковую чашку из-под кофе, Слоут снова откинулся на спинку кресла оператора, задумчиво наблюдая за мельтешением транспортных модулей за окном. Старт каждого модуля сопровождался яркой световой вспышкой силовых установок, передававших импульс ускорения, и если бы не шумопоглощающее стекло комнаты контроля, до ушей доносился бы мощный вибрирующий гул. Вытянувшись по стойке смирно за его спиной, два агента в лёгком теллароновом снаряжении охраняли его покой в ожидании текущих распоряжений. Сам Слоут доспехов терпеть не мог. Длинный, до колен, плащ с теллароновыми прокладками – вот и все, что он признавал для ношения в целях личной безопасности во время службы. Да и в свободное от оной время тоже. Привычка.
Собственно говоря, его присутствие здесь было необязательным. Ход рутинных операций по слежке за подозреваемыми объектами до мельчайших деталей был распределён между целой армией подчинённых – как человеческий материал, так и электронно-технические единицы. Поэтому сообщения о задержании преступников он мог дожидаться где угодно – хоть в служебном кабинете своего управления, хоть в ближайшем баре за кружкой пива. Лоцман мгновенно перебросит нужную информацию в любое место.
Казалось бы, беспокоиться не о чем.
Но Слоут поневоле изматывал себе нервы тем, что снова и снова пытался выявить детали и обстоятельства, которые мог упустить. Никто, кроме представителей Правящих Домов, не имел права держать корабли, предназначенные для космических полётов, на поверхности планеты. Запрет имел статус официального, носил громкое название Атмосферного Закона и мог похвастаться солидным возрастом – почти в сотню лет. Предлог на его введение, на взгляд Слоута, до сих пор выглядел смехотворно – реактивные движки большой мощности вроде как выжигают значительную часть кислородной атмосферы. Поэтому, если пользоваться подобным правом будут только немногочисленные потомственные аристократы, то большого ущерба экологии планеты нанесено не будет. Прямо чистой воды забота о народонаселении. Возмущённый вой, поднятый по этому поводу в среде бизнесменов, довольно быстро улёгся – хорошая организация грузоперевозок в трех крупных космопортах, размещённых на планете приблизительно на равном расстоянии друг от друга, решала проблему оперативности. Каждый космопорт был стационарно сопряжён с помощью сети ТК с собственной орбитальной станцией, имевшей массу причальных доков со всем необходимым оборудованием для ремонта и обслуживания межзвёздных кораблей. Кроме того, возмущаться и предпринимать какие-либо законодательные действия против высокородных все равно было бессмысленно. Но самое интересное было дальше – со временем подобная мода распространилась и на множество других планет с иными режимами политического правления, не имевших к ретро-аристократической культуре Новы-2 никакого отношения. Здесь сыграло свою роль множество факторов, и не последним оказался полновесный контроль государственных структур над миграцией населения между планетными системами, а также почти полная ликвидация контрабандных грузоперевозок. Плюс все та же дутая одним местом экология.
В общем, покинуть Нову-2 каким-либо иным способом, минуя один из трех космопортов – Пассонский, Золотую ветвь или Анабедский, было практически невозможно. Везде находились люди Слоута, задействовав все возможные точки наблюдения и контроля служебных терминалов. Более того, орбитальные станции «Сапфир», «Гиацинт» и «Турмалин» тоже не избежали пристального внимания особистов. Правда, в каждом космопорте имелось ещё некоторое количество лёгких частных судов, размещённых на специальных посадочных платформах вблизи ТК. Суда принадлежали особо богатым гостям Новы-2, купившим себе право атмосферной посадки за кругленькую сумму, но за ними тоже вёлся не менее пристальный надзор. Учитывая все вышесказанное, оставалось только подождать, пока стайка рыбёшек угодит в гостеприимно расставленные сети… Вернее, стайка рыбёшек и одна здоровенная акула. Как ни крути, а наличие в команде преступников шелтянина значительно осложняло дело. Этого субъекта непременно нужно взять по-тихому и без свидетелей, если уж не удастся уничтожить раньше. Потому что если он все-таки умудрится попасть в зал ожидания космопорта и, к примеру, при задержании развязать скандал на глазах целой толпы обывателей, то замять такой скандал будет непросто. Особисты других Домов непременно заинтересуются происходящим, а посольство шелтян на всю планету поднимет хай об ущемлении законодательно утверждённых привилегий… Кстати, в соответствии с теми же привилегиями любой Правящий Дом имел право нанять первого попавшегося шелтянина для выполнения задания любой сложности, и наёмник мог отказаться только в одном случае – если это задание наносит ущерб интересам Шелты… И вот же гадство какое – как раз этот случай выпал ему, Слоуту. Нанимать других шелтян-профи для поиска собрата было не только опрометчиво, но и попросту опасно. А ведь нашли бы своего в два счета…
Слоут нервно дёрнул плечом.
Тупое бездеятельное ожидание для него всегда было самым трудным занятием. Особенно когда над головой висит угроза сурового наказания. Лорд Джафас любой промах склонён был считать проявлением обычной некомпетентности и не особенно вникал в обстоятельства этого промаха. Не слишком справедливая точка зрения, но с лордом не поспоришь…
Да, об этом лучше не думать.
Лучше подумать над тем, что ещё может выкинуть профи такого класса, как шелтянин, чтобы покинуть планету, минуя космопорты. Маловероятно, конечно. На орбите любого нарушителя все равно перехватят планетарные сторожевики Объединённых Сил Правящих (ОСП), и тогда ему уже ничто не поможет. Атмосферный Закон незыблем и не предусматривает исключений, так что вряд ли шелтянин сам решится наступить себе на горло. Даже Шелта будет вынуждена от него отказаться, чтобы не потерять свои мелкие привилегии из-за одного засранца. Нет, он будет вынужден придумать что-то ещё. Скандал, способный повредить авторитету Шелты, ему не нужен так же, как и лорду Джафасу, желавшему лишь одного – перекрыть утечку важной информации. Отсидеться в каком-нибудь законспирированном логове, какие шелтяне устраивать мастера, наёмник тоже однозначно не сможет при той массе эф-зондов, которая сейчас ведёт поиск по всему городу, его поимка – дело нескольких дней. Не больше. Очень хочется надеяться, что не больше, иначе Джафас ему башку оторвёт. Как полковнику Андину. Неприятное было зрелище. Никакая спецподготовка не способна помочь, если в виде наказания тебя вызывает на поединок Мастер Мобра. Джафас играл с полковником, как с сопливым ребёнком, а потом – чик по горлу ребром ладони, и голову Андина хоть вместо мяча гоняй… А остальные офицеры вынуждены были стоять и безропотно смотреть. Недаром Джафас – один из лучших Мастеров планеты. Лично Слоут надеялся, что на фестивале Мобра одержит победу его шеф, тем самым укрепив и позиции службы безопасности Дома, но тот почему-то даже не стал участвовать в отборочном турнире, чем здорово поразил представителей остальных Правящих Домов. Причина подобного поведения лорда, кстати, вполне может быть связана с проектом «Призрак…»
Годис Слоут зябко вздрогнул и покосился на неподвижно застывших тел охранителей, словно они способны были услышать его крамольные мысли и донести о них лорду.
Нет, эта бездеятельность определённо сведёт его с ума.
Капитан потянулся к кофеварке, позаимствованной у изгнанного персонала, но потом плюнул, снял с пояса флягу с «хной» и сделал добрый глоток успокаивающего пойла. Словно подгадав момент, чтобы испортить ему это маленькое удовольствие, на лоцман пришёл вызов от лейтенанта Фалея, контролировавшего операцию поиска в Тиртиниуме. Радостно ухмыляющаяся рожа лейтенанта, казалось, едва поместилась в отведённое под экстренную связь окошко виртуалки:
– Есть вероятность, что мы только что обнаружили логово нашего шелтянина, капитан, – сообщил Фалей.
– Где? – собственный голос, сухой и отрывистый, показался Слоуту чужим.
– Звёздный Гамбит, 121–203-1073.
Капитан вызвал из базы данных и повесил перед глазами виртуальную схему названного «улья». Двести третий этаж. Высоко залетела птичка, под самую крышу, явно чтобы иметь больше путей отхода на экстренный случай… Точно – вон и квартирка дополнительным лифтом оборудована. Подаётся непосредственно на крышу, к общественным посадочным платформам.
– Отлично, лейтенант, – сдерживая волнение, с безразличным видом одобрил Слоут. – Выходы заблокированы?
– Так точно.
– Давай подробности. Как удалось?
– Случайность. Один из наших эф-зондов обратил внимание на бесхозный с виду бимод, тащившийся неизвестно куда и волочивший за собой отчётливый запах гари из резиденции Немета. По всей видимости, бимод принадлежит нашему Невидимке, но при взрыве «сэнгра» его приёмопередатчик был сильно повреждён взрывной волной, и бедняга не смог послать отклика владельцу. После чего тот, не мудрствуя лукаво, списал его в расход. Однако бимод остался жив и старался добраться до хозяина по радиосигналу, предназначенному для остальных бимодов. Трогательно, капитан, не правда ли? Помнится, у моего деда был пёс, которого пора было пристрелить от старости, так вот, когда дед все-таки на это решился, то псина что-то почувствовала и сама явилась к нему за последним средством успокоения. Дед рыдал и размазывал по лицу сопли, всаживая в собачью башку всю обойму не менее старого, чем сам, игольника…
– Лейтенант, – предупреждающе прорычал Слоут, заставив Фалея заткнуться. Душещипательные истории о предках подчинённого его не интересовали. – Сколько у тебя сейчас людей?
– Два отделения снаружи, одно внутри караулят двери, коридоры, лифты. Есть одна загвоздка, капитан…
– Что ещё?
– Я ведь говорил только о вероятности. В данный момент бимод сидит на окне вышеназванной квартиры, но не исключена осечка – например, у аппарата просто село питание и он опустился на ближайшую солнечную поверхность, чтобы подзарядить батареи. Кстати, он повреждён процентов на сорок, непонятно, как вообще функционирует. Может совсем навернуться, если я его трону. А так посидит и, глядишь, ещё куда-нибудь направится. Например, прямо к папочке, а мы за ним…
– Просвети стены инфрасканером, лейтенант. Мне только не хватало учить тебя работе.
– Уже пробовал, там внутренняя защита от просвечивания, обитатель этой берлоги предусмотрителен. Уже одно это настораживает, верно? Свои зонды запускать внутрь квартиры опасно, сами понимаете, если там действительно шелтянин, то мы потеряем преимущество от неожиданности нападения.
– Фалей, ты идиот, – прошипел капитан. – Если там шелтянин, то он давно уже знает о твоём присутствии. Он же эмпат. Накрой бимод силовым колпаком и оттащи в сторону. Делай что хочешь, но вычисли источник пеленга, по которому он следует. Квартиру проверить. И поаккуратнее, Фалей. Не вздумай разносить дом, мы и так привлекли слишком много постороннего внимания. Ты понял меня, лейтенант?
– Так точно, капитан.
– Приступай. И не забывай держать меня в курсе своих действий и любых непредвиденных изменений.
– Принято, капитан! – рявкнул лейтенант Фалей, заставив Слоута в который уже раз поморщиться. Этот кретин когда-нибудь допрыгается… А пока он ему ещё нужен. Несмотря на свои закидоны, лейтенант Фалей был весьма исполнительным офицером и свою работу делал вполне профессионально. Капитан покосился на флягу с «хной», которую все ещё держал в руках, откинулся на спинку и присосался к горлышку.

Лейтенант Фалей

Сперва лейтенант Фалей планировал начать штурм одновременно с трех сторон – снаружи и изнутри здания, а также со стороны крыши через индивидуальный лифт, но после распоряжения шефа планы пришлось изменить. Если тот хочет все сделать по-тихому, то пусть будет по-тихому. Поэтому теперь снаружи болтался набитый штурмовиками «сэнгр», с натугой изображая прогулочный глайдер с вооружёнными до зубов туристами, а на крыше замерла парочка открытых боевых платформ класса «буреносец», наставив спаренные лазерные установки на торчащий из крыши лифтовый «донжон». Экипаж – по шесть человек в десантном отделении каждой платформы – усиленно делал вид, что им приспичило позагорать на жутком солнцепёке в прототеллароновой броне класса «голем», экранирующей практически любые излучения, именно в этом месте. А возле внутренней двери в коридоре уже сгруппировалось отделение из десяти бойцов под командованием сержанта Додоцета. Фалей решил применить тактику выдавливания – кто бы ни находился в этой квартире, при попытке сбежать он будет неизбежно перехвачен. Двери соседних по «линейке» квартир были предусмотрительно блокированы с центрального пульта домоуправления, чтобы какие-нибудь любопытные носы ненароком не прижгло в ходе огневого контакта с объектом, если таковой контакт состоится.
Если…
В том-то и дело, что слишком много всяких «если». Фалей предпочитал действовать напролом, в большинстве случаев такой подход себя оправдывал. Сидеть и изображать загонщика возле норы зверя было не в его стиле, худшей тягомотины не придумаешь… Сам лейтенант предпочитал руководить подобными операциями из личного одноместного скутера «метеор», завидная манёвренность и скорость которого позволяли, в случае чего, мгновенно унести его даже из адского пекла, если это пекло вдруг развернётся вокруг него. И сейчас он маневрировал над углом «улья» так, чтобы в поле зрения находились и крыша, и окна верхнего этажа. Рой из десятка шарообразных, размером с кулак, эф-зондов вился вокруг его скутера, ожидая распоряжений и отслеживая изменения в обстановке. Капитан Слоут может сколько угодно называть его кретином, но меры для своей безопасности, связываясь с шелтянином-профи, он продумает в первую очередь. Картина жутких разрушений в апартаментах Немета достаточно красноречиво убеждала в боеспособности противника. Поэтому, хотя лично он не собирался проникать в квартиру – на это есть рядовой мусор, – он на всякий случай надел такие же доспехи, как и у своих солдат. И сейчас дышал внутри шлема кондиционированным воздухом, к специфическому и неистребимому лекарственному запаху которого испытывал стойкую неприязнь… Но чего не вытерпишь ради личной безопасности.
Мысленный приказ укрупнил на экране приборной панели скутера участок окна, где сейчас примостился бимод, из-за которого и заварился весь сыр-бор. Биомеханический прототип древнего насекомого выглядел плачевно. Фасетчатые глаза – многослойные телекамеры с высокой степенью разрешения – почти полностью оплавлены, от лапок и усиков-сенсоров на левой стороне тельца остались только обугленные пеньки. Повреждён на сорок процентов – мягко сказано. На этого малыша сейчас лучше не дышать, не то что производить над ним какие-то эксперименты.
Фалей связался с экспресс-лабораторией «сэнгра»:
– Мимикут, что там с нашим бимодом?
– Готов взять его за жабры, лейтенант, – бодро ответил сержант, выпрямляясь за пультом силовой установки. Как показалось Фалею – излишне бодро.
– Уверен?
– Бортовой комп уверяет, что успеет спеленать нашего «жука» силовыми захватами и погрузить в стазис раньше, чем у того сработает режим самоликвидации.
Он уловил сомнение в голосе подчинённого, но выбирать не приходилось – времени на раздумья Слоут предоставил ему не так уж много.
– Додоцет, твои люди готовы?
– Так точно, лейтенант.
Фалей тяжело вздохнул, едва не подняв бурю внутри шлема – мощь лёгких его крупногабаритного тела вполне на это годилась, подвигал квадратной челюстью, возвёл очи горе… Все, оттягивать дальше он не мог.
– Всем группам захвата – начинайте.
Луч силового поля прыгнул из «сэнгра», содрал бимод с окна и потащил в распахнувшуюся в борту дверцу. В тот же момент, когда Мимикут начал манипуляции с бимодом, отделение Додоцета пошло на штурм. Действующие в связке с ним эф-зонды исправно транслировали весь ход действий на бортовой экран скутера, разбившийся на необходимое количество (по числу индивидуальных камер солдат и зондов) окон. В течение считанных секунд все двери в квартире – и внешняя, и внутренние, были вырваны вышибными зарядами, а штурмовики моментально рассредоточились по комнатам. После чего операцию по захвату можно было считать бесславно законченной: захватывать оказалось некого. Эф-зонды, моментально обнюхавшие все углы, тоже остались ни с чем. Если бы они умели пожимать плечами, они бы так и сделали – каких-либо признаков недавнего присутствия людей обнаружено не было, квартира оказалась полностью стерильной, стены, потолки, мебель – вообще все. Из чего можно было заключить следующее: шелтянин мастер заметать следы и перед уходом применил «освежитель» – специальный состав для тотального уничтожения запахов. И в помещении, и на крыше.
Лейтенант Фалей был огорчён до глубины души. Отрицательный результат – тоже результат, так, кажется, говорят некоторые умники? В задницу такие поговорки. Придурок Слоут озвереет, когда узнает, что операция ничего не дала.
– Есть новости, лейтенант, – нерешительно сообщил по внутрибортовой связи сержант Мимикут.
– Выкладывай.
– Даже не знаю, как сказать, – замялся сержант.
– Башку оторву, – вяло пообещал Фалей.
– Да у меня тут бимод… того… короче, все-таки навернулся. Стазис не справился.
Фалей аж подпрыгнул в кресле, отчего антигравы скутера взвыли, стараясь удержать равновесие, но лейтенант этого даже не заметил.
– Как? Совсем?
– Ага, – с детской непосредственностью подтвердил Мимикут. – Одна пыль осталась. И кучка никуда не годных деталей.
– Сержант… – зарычал Фалей.
– Погодите, лейтенант, не волнуйтесь вы так, это ещё не самое скверное.
– Что?!
– Я хочу сказать, – заторопился Мимикут, – что он нам больше не нужен. Я все же успел вычислить местонахождение «папочки» нашего «малыша»… – он снова замялся. – Даже не знаю, как сказать…
– Ну?! – рявкнул Фалей, путаные рассуждения подчинённого сбили его с толку.
– Источник радиоизлучения в данный момент все ещё находится в квартире. Судя по всему, лоцман оставлен специально, чтобы обвести нас вокруг пальца, выиграть время…
Сперва Фалей не понял того, что ему выпалил перепуганный сержант. Потом дошло, и он ощутил, как все его громадное тело покрьшается липким холодным потом.
– Уверен?!
– На все сто.
– Сержант, ты хоть представляешь, что с нами могут сделать за подобную промашку?
– Виноват.
Фалей поймал себя на том, что распекает подчинённого точь-в-точь как Слоут, и, тяжело вздохнув, связался с шефом по лоцману:
– Капитан, ситуация такова…
– Отставить, Фалей! Бери своих людей и гони в космопорт, мы их засекли!
Связь прервалась, видимо, капитану было не до него. Против воли толстые губы Фалея расплылись в улыбке облегчения. Он знал, что со своей квадратной рожей и сломанным носом выглядит в такие моменты исключительно по-дурацки, но сейчас ему было наплевать. Полыхнув молниями и прогрохотав громом над его бедной головой, гроза в лице капитана Слоута прошла мимо.
Он передал приказ Слоута всем своим отделениям, а затем занялся собственной судьбой.
Повинуясь мысленным импульсам управления, двигатели скутера взревели. Задрав нос, «метеор» свечой взмыл вверх, быстро набирая сумасшедшую скорость, и уже через считанные секунды достиг максимума в две с половиной тысячи километров в час. На двухкилометровой высоте, где пролегала зона для частных скоростных машин, движения практически не наблюдалось – рядовым гражданам такая роскошь, как скутер, была не по карману, приходилось перебиваться тихоходными глайдерами или ещё более дешёвыми и медленными трассерами. От Тиртиниума до космопорта было ровно сорок километров пути, и этот отрезок скутер поглотил всего за пятьдесят три секунды. Больше пришлось потратить времени на маневрирование при снижении и посадку на стартовом поле среди космических посудин, недалеко от того места, к которому его привёл маяк капитана Слоута.
Откинув колпак и выпрыгнув из скутера, Фалей моментально оценил ситуацию. Выделив взглядом из толпы штурмовиков, оцепивших небольшой частный корабль, фигуру своего шефа, он быстрым шагом направился в его сторону. Кроме штурмовиков, державших цель на мушке, вокруг корабля роем вились зонды самых различных модификаций – от ищеек до боевых. Пока Фалей шёл к капитану, на виртуалку успел поступить ответ на запрос: лёгкое грузовое судно класса «с-17», название «Небесный Храм», владелец – некий торговец с Кассионии, Леник Каввидо. Плата за пользование стоянкой вносится с анонимного банковского счета уже больше двух лет, и за это время корабль ни разу не покидал планеты. Бред какой-то. Какой торговец с Кассионии способен спокойно смотреть, как без дела простаивает дорогостоящая техника? Фалей не понаслышке был знаком с этим ушлым народцем, любой из них скорее удавится, чем допустит подобное. Чистой воды фикция. Этот парень, Леник Каввидо, похоже, и сам не знает, что существует в природе, а судно, вероятно, уже приросло к бетону посадочного поля. Странно, что никто не обратил внимания на этот кораблик раньше…
К Слоуту, стоявшему неподалёку от общего оцепления с мрачным видом, Фалей подгрёб с правой стороны, щёлкнул каблуками башмаков и бодро отрапортовал:
– Я уже здесь, мой капитан. Мои люди прибудут с минуты на минуту.
– Уже не важно, лейтенант, – угрюмо буркнул Слоут, даже не взглянув на него. – Солдат здесь и так хватает.
Плохой признак. Капитан чем-то явно недоволен. Сильно недоволен. Несмотря на то, что вроде бы локализовал преступников. И, по идее, должен радостно отплясывать джигу.
– Мне позволено будет узнать, что здесь происходит, капитан? – осторожно поинтересовался Фалей. – Если наши пташки в этой посудине, то чего мы ждём?
– Чего мы ждём, чего мы ждём… Мне это нравится не больше, чем тебе, лейтенант. Мы ждём ответа на запрос, который я послал лорду Джафасу.
– Не понимаю, капитан, – Фалей нахмурился. – Почему для захвата этого корабля необходимо специальное разрешение? С каких пор торговцы с Кассионии стали пользовать правом неприкосновенности?
Слоут резко развернулся на каблуках и с нескрываемой яростью уставился Фалею в лицо. Вернее, в глухую лицевую пластину шлема. Лейтенант был прекрасно знаком с таким взглядом. И против воли почувствовал, как его большое сильное тело словно съёживается до среднестатистических размеров капитана. Огромный рост, дававший веское преимущество в боевых схватках, против ярости начальства был бесполезен, а он только что умудрился эту ярость перевести на себя.
– Лейтенант, – прошипел Слоут, прямо-таки побелев от накала чувств, – ты не в курсе, лейтенант. Надо чаще просматривать последние тактические сводки службы безопасности, предназначенные как раз для таких дуболомов, как ты, чтобы не задавать дурацких вопросов. Так вот, лейтенант, последние десять минут этот корабль находится под патронажем Дома Никсардов. А теперь заткнись и не мешай мне ждать ответа от лорда Джафаса.
Капитан отвернулся, снова уставившись на «Небесный Храм» – тридцатитонную овальную тушу серо-голубого цвета, лежавшую на посадочных шасси.
Фалей нервно хихикнул. Про себя. Будь у шефа вместо глаз дула лазеров, от него уже остались бы лишь дымящиеся башмаки. А космической посудине, которую Слоут сверлил взглядом, больше не суждено было бы взлететь – понаделал бы дырок. До Фалея дошла вся прелесть ситуации. Неудивительно, что шеф так взведён, что даже не съездил ему по морде, – обычно это помогало капитану успокоить нервы. А сейчас требовались меры покруче, например, кого-нибудь убить – лично. Как в апартаментах Немета, когда он за сущую ерунду убил женщину, бездарного двойника Ксарры Хойт. И Фалею вовсе не улыбалось оказаться на её месте.
Дело с преступной группировкой хакеров оказалось более сложным, чем предполагалось вначале, и получило весьма интересное развитие. Недаром здесь замешан шелтянин, любой Дом мог себе позволить нанять высококлассного профи, даже такой занюханный, как Дом Никсардов. И пока человек официально находится под эгидой Дома, по древней договорённости между аристократами никто не вправе чинить ему препятствия, если его действия напрямую не связаны с ущемлением интересов другого Дома. «Ущемления» в данном случае имели место. Но, во-первых, лорд Джафас изо всех сил старался не привлекать внимания Домов к своим действиям, а космопорт – слишком людное место для подобной конфронтации. Во-вторых, решения подобного уровня имел право принимать только сам лорд Джафас. А он в данный момент на планете отсутствовал. Только начальник службы безопасности знал, где он находится, и только он имел возможность связаться с ним по гипертранслятору. Из средств связи ничего быстрее межзвёздной Фалей не знал, но и у ГТ есть свои ограничения по скорости передачи данных. Несколько минут на запрос и несколько минут на ответ в том случае, если лорд окажется на месте.
Фалей ухмыльнулся, из разумной осторожности предварительно отключив канал визуальной связи с капитаном на виртуалке лоцмана. Чтобы чего не подумал, глядя на его ухмыляющуюся рожу. «Небесный Храм». Вот же дурацкое название. Вполне в духе Дома Никсардов…
От корпуса судна пошёл мощный гул, тридцатиметровая туша слегка приподнялась над бетоном, втягивая в брюхо шасси – запустились антигравы. Фалей обеспокоенно глянул на капитана. Налитыми кровью глазами тот молча смотрел, как корабль, задирая нос вертикально и постепенно взмывая все выше, выходит на дистанцию запуска стартовых двигателей. Оцепление из штурмовиков следовало отвести подальше, отводной колодец из силовых полей – не гарантия против сверхвысоких температур реактивной тяги, которая могла включиться в любую секунду, ударив вниз плазменными струями. Да ну его в задницу, решил Фалей. Проявлять сейчас инициативу – себе дороже… Вон и старший сержант, отвечавший за подразделение, бежит-торопится. Чтобы засвидетельствовать своё почтение капитану лично…
Подбежав к Слоуту, старший сержант Опекун остановился, уставившись на капитана глазами преданной собаки. Молча. А он не дурак, этот сержант, подумал Фалей, снова ухмыляясь.
– Снять оцепление, – процедил сквозь зубы Слоут.
Опекун повернулся к своим, отослал распоряжение по лоцману. Сломав строй, солдаты брызнули врассыпную. Словно дождавшись этого момента воздух под кораблём ослепительно полыхнул…
Несколько секунд спустя в небе от этого «небесного хрена», как переиначил про себя Фалей, светилось лишь крошечное яркое пятнышко. Затем исчезло и оно. Все, подумал Фалей, чувствуя, как противно заныло под ложечкой. Хана. Кранты. Кончики. Уплыл кораблик. Ответ лорда Джафаса ничего уже не мог изменить – гиперпрыжок стирает любые следы. А космос – без границ. И означало сие обстоятельство только одно: кому-то из них лорд Джафас точно сегодня-завтра оторвёт башку. Очень хотелось надеяться, что это будет не он, а вышестоящий по должности офицер, например, капитан Слоут.
– Капитан?
Сержант Опекун снова вырос перед Слоутом, вероятно, желая знать, что ему делать дальше. На этот раз готовность услужить его подвела – Слоут не хуже Фалея понимал, как вляпался, и ему нужно было срочно спустить кому-нибудь шкуру. Сержант оказался вполне подходящей кандидатурой.
– Сними шлем, – от спокойно-безразличного тона Слоута у лейтенанта Фалея по спине пробежал невольный холодок.
– Прошу прощения, капитан?
– Прокрути запись, если не понял, придурок.
Штурмовик торопливо сорвал с головы шлем, взяв его под мышку и вытянувшись по стойке «смирно». Кулак Слоута почти без замаха врезался ему в лицо. Фалей по себе знал эти обманчиво-небрежные удары капитана – на собственной челюсти проверено. Не раз. Поэтому совсем не удивился, когда старший сержант Опекун, рослый и массивный малый, «рыбкой» взмыл в воздух и с грохотом приземлился на бетон, приложившись к нему всем телом. Доспехи смягчили удар, но Опекуну все равно порядком досталось – он ошалело поднялся на ноги, слегка покачиваясь. Однако хорошо держит удар, мерзавец, с невольным одобрением оценил Фалей. Ему же хуже.
– Подойди, – с той же ленивой угрозой повторил Слоут, заложив руки за спину, и с хрустом повёл плечами, разминая суставы и мышцы.
Фалей поёжился, мысленно сочувствуя собрату по несчастью.
Экзекуция обещала быть долгой.

Сагиб Кримсарт

Я навестил Менгу в каюте спустя полчаса после начала полёта, переделав все текущие дела, требовавшие внимания. На самом деле их было немного. Процесс навигации в современных кораблях максимально автоматизирован. Достаточно ввести точку назначения, а все остальное, от взлёта до посадки, бортовые компьютеры с высокой эффективностью сделают сами. Само понятие «пилот» утратило прежнее значение. Управлял кораблём тот, кто в данный момент находился в кресле навигатора, независимо от его квалификации. Просто я чувствовал, что у меня назрел серьёзный разговор с Менгой, и оттягивал этот момент как мог, чтобы как следует подготовиться морально. Хэнк остался в рубке, заснув в кресле, – намаялся парень за богатый событиями и переживаниями день, а ИскИн болтался где-то по кораблю, отыскивая жучков в энергоузлах, и за полчаса весьма преуспел, раскрошив их с десяток. Службой безопасности в Домах Новы занимаются параноидальные личности, которым доставляет удовольствие следить друг за другом во всех сферах жизни. Так что корабль Дома Никсардов без их внимания не остался.
Вычислить координаты гиперпрыжка со стороны наблюдателя – занятие почти невыполнимое, а мир, который я выбрал для финиша, вернее даже не мир, а мирок, не обладал станцией гипертрансляции, слишком мал бюджет для такой дорогостоящей штуковины. Так что даже окажись там агент одного из Домов, он не смог бы оперативно сообщить оттуда о нашем прибытии. Соответственно, я не мог переслать полученную информацию заказчице, но тут уж придётся ей подождать, пока я не предприму все необходимые меры для нашей с Менгой личной безопасности. Трудно было не оценить бешенство того капитана, что провожал нас со своими солдатиками до самого корабля, казалось, ещё немного – и быть беде, сорвётся капитан. Но ничего, обошлось. Патронаж Правящего Дома – штука серьёзная, так просто, руководствуясь лишь личными эмоциями и амбициями, проигнорировать её нельзя.
Когда я вошёл в каюту, Менга лежала на выдвижной койке, заложив руки за голову и смотрела какой-то жутко старый фильм не менее старым способом – по голоэкрану, подвешенному в центре каюты. Компьютер корабля вполне был способен организовать интерактивный просмотр с полноценными эффектами присутствия и даже участия в виртуальных событиях. Может, ей передалась моя привычка последних лет, я ведь иначе ничего и не смотрю, без лоцмана только так. Или хотела сделать приятное лично мне… Точно. На моё появление она отреагировала хоть и сдержанно, но не без теплоты.
Я прошёл сквозь голоэкран и присел рядом на койку, присматриваясь к мелькавшим в воздухе кадрам. Некоторое время мы оба молчали, немой диалог иной раз – тоже беседа. Прочувствовав эмоциональное состояние собеседника и подстроившись под него, можно заранее снять множество проблем ещё до начала разговора. А у неё внутри столько всего было намешано…
Фильм действительно оказался невероятно старым. Задуманный как фантастический (сколько – сто, сто пятьдесят лет назад?), сейчас он смотрелся смешно и нелепо, потому что реалии, которые преподносит будущее, никогда не соответствуют фантазиям прошлого. Например, в головы людей в этой картине были встроены мозговые розетки для подсоединения к инфосети… Но развитие нанотехнологий позволило все сделать иначе, без хирургии. Яркий тому пример – бытовой лоцман, нейромодем, на базе которого производилось множество других полезных и незаменимых штуковин для современного общества, таких, как сиглайзеры – интерактивные музыкальные синтезаторы, создающие звуковой фон под настроение, линганы – мощные универсальные переводчики с любого языка… Кстати, весьма обожаемые спецслужбами и столь же нелюбимые мной эмлоты – тоже.
В среде профи эмлот частенько именуют «мясорубкой». Секретная корпоративная разработка Дома Синтра, позволяющая делать «слепки» памяти практически с любого мозга и впоследствии пользоваться ими как элементарной базой данных, оказалась не без дефектов, устранить которые не удалось и поныне. Иной раз эмлот так грубо вскрывал кладовые памяти мозга «пациента», что превращал их в бессмысленный фарш, в результате – безумие или тотальное слабоумие, одно другого не лучше…
– Давно хотела узнать, как далеко ты способен телепортироваться? – заговорила Менга, оторвавшись от экрана. С момента моего появления она смотрела в экран только для виду. Хороший признак. Обычно из неё слова не вытянешь, когда у неё неприятности, а тут вроде как у нас обоих одно и то же, сближает.
– Теоретически? Хоть сейчас прямо отсюда на любую планету, координаты которой твёрдо сидят в подкорке, – я коснулся пальцем виска. – Говоря проще, туда, где я уже побывал.
– А реально?
– Такой прыжок меня просто уничтожит. Слишком много различных факторов вроде скорости вращения планет и звёздных систем, местоположения на данный момент времени, мозг просто не справится с расчётами. Плюс расстояние. По-настоящему безопасны лишь прыжки на небольших отрезках, в пределах десятка-другого километров, а потом начинают нарастать накладки.
– Так, значит, никто даже и не пробовал?
– Пробовали. Нашлись сумасшедшие и среди шелтян. И ничего хорошего, несмотря на тщательную подготовку, из этого не вышло. Никто их больше не видел. В Федерации есть только одна раса, которой удаются межзвёздные прыжки без проблем – хиберы, а людям это, видимо, не дано. Не тот потенциал.
Менга хмыкнула.
– Видела я этих хиберов по визосети. Не хотела бы я обладать такой внешностью даже ради телепортации. Какие-то глазастые мешки с дерьмом.
– Обязанности курьеров Совета Федерации по особо важным поручениям им это выполнять не мешает.
– Хочешь знать, что у меня было с Хэнком? – вдруг спросила Менга.
Ну наконец-то, с разговора на общие темы мы перешли на что-то личное.
– Твоё прошлое меня не касается, – исключительно ровно и дружелюбно ответил я, чтобы не сбить её настрой. – Но если хочешь поделиться, я выслушаю.
– Несколько лет назад мы были довольно близки… – словно не расслышав, сообщила Менга. – Некоторое время. И разошлись вполне мирно, когда поняли, что увлечение прошло. Должна тебе сказать, об этом эпизоде в моей жизни у меня сохранились хорошие воспоминания… А сейчас у нас что-то вроде вооружённого перемирия. У Хэнка был приятель, который все время мешался у меня под ногами…
– Титу?
– Ах да… Ты же слышал этот разговор в «Закусочной Чена».
– Да. Я ещё тогда понял, что это твоя работа.
– Мягко говоря, Хэнк считает, что я была не права.
– А ты?
– Я тоже считаю, что была не права. Не стоило марать руки о такое дерьмо.
– Уверен, что ты это сделала не без веских причин.
– Верно. Тебе это понять проще.
Я слегка поморщился. Старая песня. Будто эмпатам вроде меня гораздо легче живётся в этом мире. Словно чужие радости и тревоги, просеиваясь сквозь твоё мировосприятие, не оставляют следа ни в уме, ни в сердце. Откуда ей знать, что только из-за своего Дара многие эмпаты «изнашиваются» куда раньше жизненного срока, если им приходится жить в обществе обычных людей. Элементарное отсутствие дисциплины мысли и чувства у этих «обычных» заставляет их носить столько негативного мусора в душе, что иной раз становится удивительно, как они сами себя не перестреляют. Сам я такой бодренький в свои пятьдесят восемь только потому, что обучен отключаться, когда это необходимо. Если бы за свою жизнь мне пришлось пережить всю боль и страдания тех, кто по тем или иным причинам, а иной раз и от моей руки умирал рядом, я давно бы загнулся. Но, понимая смятение, царившее в её душе, я решил ей немного помочь:
– Послушай, киска, – мягко сказал я. – Мне пришлось оказать тебе помощь, в которой ты нуждалась. И тебя это… немного злит. Ты испытываешь растерянность. Потому что не смогла справиться самостоятельно. Хочешь совет? Смирись. Рано или поздно в жизни любого человека возникает ситуация, когда без помощи со стороны не обойтись. Здесь нет ничего унизительного для тебя, просто такова жизнь. Или считай, что ничего не произошло, если тебе так будет легче. В любом случае, ты испытываешь нормальные человеческие эмоции, которые никому не чужды.
Фу-ух… Вот это речуга. Аж язык заныл. Получилось чуть грубее, чем хотелось, но, кажется, прокатило. Менга не вспылила.
– Даже тебе? – поинтересовалась она с недоверчивой иронией.
Я помедлил, прежде чем ответить. В этом мы похожи – нам обоим подобные откровения даются нелегко. Отсутствие практики.
– Вряд ли я бы плясал от радости, если б больше никогда не смог тебя увидеть…
Несколько секунд мне пришлось выдерживать её испытывающий взгляд. Пыталась понять – на самом ли деле я говорю то, что думаю, или просто сотрясаю воздух словами, за которыми ничего нет. Решила поверить и внутренне смягчилась. Поздравляю, дружище, ты взял верный тон.
– Понятно. Пока я тебя устраиваю, – проворчала Менга, но её недовольство было лишь внешним, напускным. Дань характеру. На самом деле испытывала удовлетворение. Теплоту. Приязнь… да, приязнь. О чем-то большем я пока не стал бы утверждать с уверенностью. Очень уж она сложный человек, и очень уж часто у неё меняется настроение. – В этом вы все, мужики. Хорошая фигура плюс более-менее привлекательная внешность – и успех женщине обеспечен. Наличие мозгов при этом совсем не обязательно. Интересно, как бы ты отреагировал на меня, если бы встретил до того, какя перекроила себя пластическими операциями снизу доверху? Думаю, и не взглянул бы в мою сторону.
Вот тебе и на. Никогда бы не подумал, что Менга до сих пор не избавилась от старого комплекса неполноценности. Я почувствовал, что сам виноват в этом. Когда большую часть жизни отдаёшь службе, которая в силу специфики не оставляет тебе времени на глубокие личные отношения с противоположным полом, то поневоле привыкаешь не придавать особого значения подобным связям. Я знал о Менге гораздо больше, чем она предполагала: и хорошего, и плохого. И меня не пугали отрицательные стороны её характера. Ей с лихвой пришлось хлебнуть, пока она карабкалась к относительно благополучной, обеспеченной жизни. Как напоминание о прошлом, она на дух не переносила красоток от природы, не ударивших палец о палец, чтобы заслужить свою внешность, и страдающих необоснованным избыточным самомнением по этому поводу. Но, как я уже упоминал раньше, говорить о наших с ней чувствах мы не привыкли. В общем-то, я полагал, что это особо и не требуется, поскольку оба мы – взрослые люди, прошедшие закалку жизнью. Оказалось – требуется, и даже очень.
За маской самодостаточной одиночки, со всей её независимостью и самолюбием, скрывалась простая человеческая потребность в сильной привязанности. Настоящей. Гуманитарное образование в Академии сводится только к тому, чтобы научиться приёмам грамотного воздействия на окружающих, чтобы быстрее и с меньшими проблемами добиваться поставленных целей, так что психолог из меня доморощенный. Но в свободное время я почитывал файлы на эти темы, да и жизнь кое-чему научила. Человек, каким бы талантливым и развитым он ни был, мужчина или женщина, никогда не реализует заложенный в него природой потенциал в одиночку. Это у нас в генах. В будущем, возможно, мы эволюционируем как-то иначе, а сейчас все эти атавизмы по-прежнему с нами. Менга – не исключение. И какие бы недостатки у неё ни были, когда действительно любишь, то…
Я что, правда употребил именно это слово? Нет, в самом деле? Быть такого не может. Вы ослышались. Так вот, когда…
– На этом астероиде, куда мы летим, там есть гипертранслятор? – прервала затянувшееся молчание Менга. За время нашего знакомства она уже привыкла, что я часто умолкаю на середине разговора, ухожу в свои мысли, и не относит это молчание на свой счёт. Так что моего замешательства она не заметила.
– Нет.
– Ты уверен, что этот мирок подойдёт для наших целей? – она слегка забеспокоилась.
– Там работает мой давний приятель, который задолжал мне пару услуг. Подчистим хвосты, убедимся, что нам больше ничто не угрожает…
– Ох, этот осторожный шелтянин! Романтика риска ему по-прежнему чужда… – Это она так смеётся.
– Романтика риска… Чушь галтова. Не забывай о том, чем я занимался. И умудрился при этом выжить. Тебе это ни о чем не говорит?
– А что с нашим кристаллом? Есть успехи?
Коды, навешанные Хэнком на кристалл, Умник с лёгкостью расколол в самом начале полёта. Там оказался всего-навсего видеофайл на двадцать минут. Посмотрел я этот ролик. На первый взгляд ничего особенного – мало ли в нашем космосе проводится запрещённых или опасных экспериментов. Но финал настораживал – нормального человека за считанные минуты превратили в какого-то монстра, с которым не смогла справиться автоматика, рассчитанная на экстремальные ситуации. С одной стороны, с современными нанотехнологиями можно сотворить что угодно при наличии «толстого» бюджета. А сбои случаются даже при субатомном программировании, от ошибок и неточностей никто не застрахован, для этого и существуют циклы доводок «продукта» до безопасного уровня потребления. С другой… интуиция на такие вещи меня редко подводит, даже при недостатке фактов. От увиденного явно попахивало нечеловеческими биотехнологиями. Опасными смертельно. Откуда лорд Джафас мог получить их? С какой неведомой расой он вошёл в сговор и на каких условиях? Возможно, предположения Дома Никсардов на этот счёт абсолютно беспочвенны. Возможно, Джафас просто развлекается, грязно и преступно, и его планы не идут дальше стен станции, на которой все это происходит. Возможно, весь файл является компьютерной подделкой, созданной лишь для того, чтобы попугать конкурентов на Нове-2… Только что-то мне подсказывало, что все гораздо серьёзнее.
Кстати о станции, проводившей эти исследования. По спектральному анализу атмосферы с орбиты станции, запечатлённой на заключительных кадрах ролика, когда автоматика открыла аварийный шлюз, чтобы прикончить вакуумом созданного из человека монстра, Умнику удалось вычислить координаты мира, над которым эта станция вращалась. Догадываюсь, что именно эта информация и будет самой ценной для Алексы…
Свои соображения я сжато сообщил Менге.
– Значит, денежки у нас все-таки в кармане?
Не интересовали её эти деньги на самом деле. Так, по инерции… Просто пряталась за маской привычного поведения, сообщавшего ей уверенность, почти не осознавая этого. Тем не менее я подтвердил:
– Леди Алекса заплатит.
Кто такая Алекса, я рассказал ей чуть раньше, ещё по дороге в космопорт.
Менга закрыла глаза, улыбнувшись, потянулась. Знала, что я люблю смотреть на неё в такие моменты. Гибкое сильное тело, насыщенная синь волос, разбросанных по светлому подголовнику койки, выразительные черты лица, обладающие необъяснимой притягательностью для мужчин. И эта улыбка на полных, красиво очерченных индиговых губах, манящая и обещающая… В ней действительно есть что-то от большой кошки. Менгийской Кошки. Красивой, хищной и обманчиво спокойной. Когда-то мне довелось увидеть эту зверюгу, так что я знаю, о чем говорю.
По телеэкрану продолжали разворачиваться события фильма вековой давности, и «плохие парни» время от времени отстреливали кого-нибудь из положительных персонажей, после чего за них брался главный герой и выносил подчистую. Но врагов почему-то пока не убавлялось, а герой разгуливал со свеженарисованными ранами и, добивая раненых, сетовал героине на то, как ему надоело это делать. Оставалось только посочувствовать своему вымышленному коллеге. Менга знает, что я терпеть не могу фильмов-боевиков. Все эти дешёвые приёмы, когда ради зрелищности нарушаются все законы логики… это не для меня.
Видимо, в фильмотеке корабля не нашлось ничего более интересного, а ей необходимо было отвлечься. К тому же, надо признаться, фильм дольно удачно заполнял возникающие паузы.
Менга… менгийская кошка. Я мысленно пожал плечами. Почему бы и нет? Сегодня, по всем признакам, день откровений.
– Когда мы только познакомились, я поинтересовался происхождением твоего прозвища. Помнишь?
– А я сказала, чтобы ты никогда не спрашивал меня об этом, если не хочешь испортить моё доброе к тебе отношение, – мигом насторожилась Менга, распахнув свои зеленые глазищи и тут же остро прищурившись. – Повторить? Сам-то ты не очень много рассказываешь о собственной жизни.
Я невольно задумался. Она права. Но что я могу рассказать? Я не принадлежал к типу людей, способных из любого незначительного эпизода состряпать занимательный рассказ с внутренней изюминкой. Мне всегда казалось – то, что происходит со мной, интересно только мне одному. А то даже и мне неинтересно. Некоторые рождены для такой работы – диверсии, охрана наземных и межпланетных конвоев, шпионаж… И большинство шелтян именно таковы, но… в семье не без урода. Для меня такая жизнь всегда была в тягость. Любое задание заставляло меня принимать все мыслимые меры предосторожности, из-за чего я прослыл перестраховщиком. Дошло даже до того, что я отказался работать в парах и командах, мотивируя это тем, что мне, как прыгуну, легче действовать в одиночку. На самом деле слишком тяжело было терять друзей и собратьев. Меня посчитали сдвинутым на нервной почве, но предоставили право действовать так, как я считаю нужным, ибо к тому времени я зарекомендовал себя как специалист, для которого не существует невыполнимых заданий. Как выяснилось, такие задания существуют. Последнее вывело меня в отставку. Технически слаборазвитое государство Митра на планетке, недавно вошедшей в федерацию и прозываемой Дельтой из системы Зубатки. И гражданская война, охватившая всю планету, война законного правительства с сепаратистами, отстаивающими свою независимость от ГФМ. Меня никогда не интересовала политика, я не задумывался над тем, которая из сторон права. Я просто выполнял работу. Правительство Митры наняло меня, чтобы взорвать крупнейший промышленный комплекс сепаратистов, их основной источник вооружений. Как выяснилось позже, я это сделал, в результате сопротивление было подавлено. Почему позже? Я попался. Существуют ситуации, когда не успеваешь совершить прыжок. Вот я и не успел удрать. И прошёл промывку мозгов с помощью эмлота. Шелта всегда действовала оперативно, когда были затронуты её непосредственные интересы: руководство ВАП заставило сепаратистов обменять меня на одного из захваченных лидеров движения ещё до того, как их разгромили окончательно. Два года я был обыкновенным сумасшедшим, пока покалеченный разум не начал возвращаться, и я снова стал осознавать себя как личность. Вспомнил своё имя и то, чем занимался. Но все это уже не имело значения. Я был отправлен на заслуженную пенсию. Списан со счётов. Вычеркнут из актива Академии в пассив. Поначалу абсолютная свобода и полное безделье казались даром божьим. Разве эта была не та жизнь, к которой я стремился? Но постепенно в душе накапливалась жуткая, зияющая пустота. Бесцельная свобода тяготила. Не знаю никого, кто бы, выйдя на пенсию, создал семью, жил бы в своё удовольствие и не задумывался над тем багажом, который нёс за плечами. Я считал это душевной ограниченностью, полагал, да что там – был уверен, что у меня все будет иначе. Но оказалось, что сорок лет так просто не выбросишь из памяти. Частенько спросонья хватаешься за несуществующий станнер или игольник и не сразу начинаешь соображать, что увиденное только что – всего лишь ночной кошмар.
А потом я встретил Менгу.
И все изменилось… Хотя я ещё долго продолжал обманывать себя, что наши с ней отношения – временные, так, ничего особенного. Обманывал до сегодняшнего дня…
Менга вздохнула и, протянув руку, погладила меня по плечу. Жест примирения и доверия.
– Ладно. В конце концов, все это уже давным-давно быльём поросло.
Забавно. Иногда молчание приносит больше результатов, чем уговоры. Вероятно, пока длилась пауза, она пришла к решению, что этот рассказ и будет отчасти выражением её благодарности. Рассказ о глубоко личном.
– Моя жизнь до переселения на Нову-2 была не слишком-то радостной, но и жаловаться особо было не на что… – она немного помолчала, собираясь с мыслями. – Семья у нас была небольшой, небольшой по меркам Новы-4, где семьи в среднем насчитывают десять-двенадцать человек. А у нас только отец с матерью, я, две старших сестры – Бетта и Терца, и младший братишка – Жуан. Мой отец ничем не выделялся среди массы таких же, как сам, работяг, вкалывающих на плантациях сутги… у него и образования-то не было. Оператору перерабатывающих установок оно ни к чему, достаточно небольших курсов. Но одно я знаю точно – он был мудрым человеком и любил меня больше остальных детей. Поэтому и наказывал гораздо чаще, заставляя все вечера после работы проводить возле обучающего компа, а не шляться по улицам в поисках дешёвых и бессмысленных развлечений, как большинство подростков моего возраста. Он всегда мне говорил: Ксарра, если в нашей семье кто-то и может выбиться в люди, то только ты. Я понимала, что он прав. А потому не обижалась на его придирки, в целом справедливые. Он не возлагал напрасных надежд на своего единственного сына. Жуан явно пошёл в мать, женщину добрую, но недалёкую, жившую сердцем и не видевшую дальше собственного носа. Старшие сестры были откровенно глупы и годились лишь для раннего замужества. Отец не хотел для меня такой же участи. Я знала, что он из своего скудного заработка что-то откладывает для меня на серьёзные образовательные программы. Но получить их мне так и не довелось…
Она снова ненадолго умолкла, и я почувствовал, как из глубины души поднимается застарелая боль. Боль ранящих воспоминаний. Боль утраты, ярости и бессилия что-либо изменить. Я не мог отстраниться. Не имел морального права. Я сам напросился на этот рассказ. И впитывал её боль как свою собственную. А это действительно было больно.
– Той самой плантацией сутги, на которой работали мы все, владел человек по имени Алестер Кон. Кон был богат, на мой тогдашний взгляд – несметно богат. Феодал в своей вотчине, он мог себе позволить разные экзотические «мелочи», недоступные, да и не нужные беднякам. Например, домашний зоопарк. Помню, когда стало известно, что ему привезли менгийскую кошку, мама только покачала головой и сказала, что добром это не кончится. Но она так говорила часто и по разным поводам. А вот отец куда лучше её понимал опасность. И не сказал ничего, чтобы не пугать понапрасну. Ни для кого не было секретом, какие пьяные оргии Кон устраивает у себя в доме, теряя над собой контроль и совершая безрассудные поступки… Так и случилось. Я гостила у родственников по отцовской линии в соседнем посёлке, когда эта злоклятая тварь сбежала из вольера и явилась в наш посёлок, все население которого составляли лишь две семьи, наша и Фобстеров – четырнадцать душ. Кошке захотелось поохотиться на двуногую дичь в природных условиях. На следующий день я узнала, что семеро Фобстеров из четырнадцати уцелели, да и то потому, что успели вовремя убежать на плантации и спрятаться там среди посевов сутги… А в тот вечер, когда я вернулась домой, мне пришлось пробираться к своему дому мимо окровавленных трупов друзей и родных, и я решила, что мертвы все. И не могла понять, что произошло. Какая жуткая катастрофа могла уничтожить весь посёлок… Я вошла в дом. Эта тварь лежала прямо на мёртвом теле матери в гостиной, положив передние лапы ей на грудь, и с ленивым любопытством уставилась на меня, когда я возникла на пороге. Все лицо у мамы было… разорвано… Не знаю, что на меня нашло. Я не стала убегать и прятаться, как остальные, да и не знала, что кто-то ещё жив. Вместо этого я схватила старый фамильный нож, который висел на настенном ковре в память о прадеде отца и который никому из нас не позволялось трогать, и бросилась на эту тварь…
Несколько секунд стояла тишина. С голоэкрана доносилось только приглушённое бормотание героев картины. Бортовой комп автоматически приглушил аудиофон, когда понял, что диалог нас интересует больше, чем его сервис. Я обнаружил, что теперь моя рука лежит на плече Менги. Она рассказывала мне о том, что перевернуло её жизнь, сделало её другим человеком. И хотя это произошло страшно давно, более тридцати лет назад, сейчас поддержка ей была необходима. Погруженная в жгучие воспоминания, она смотрела в голоэкран невидящим взглядом. Я мог помочь ей только одним – молчаливым сочувствием, и обволок им её как мягким пушистым одеялом. При тактильном контакте мои эмпатические способности действуют лучше, и прикосновение немного помогло.
Её лицо на миг просветлело, но потом она плотно сжала губы и покачала головой.
– Не знаю, как мне удалось её одолеть… То ли кошка изрядно устала после того, как порезала половину посёлка, то ли уже нажралась и была слишком неповоротлива… В любом случае, кошка была так удивлена нападением, что не успела быстро отреагировать. Нож вошёл ей в глаз по самую рукоять. А потом, отскочив в сторону, я минут пять смотрела, как она беснуется в предсмертной агонии, и думала только об одном – как изловчиться и выбить ей таким же приёмом второй глаз, пока она не издохла. Потому что я ещё не удовлетворила свою месть… – Менга криво усмехнулась, пытаясь скрыть растерянность и недоумение. – Забавно, да? Пятнадцатилетняя девчонка смогла справиться с тварью, с которой не справились взрослые.
Я понимающе кивнул.
– Они все боялись её. Любой зверь это чувствует. Они не были бойцами, и они сбежали, спасая свою жизнь. Тебе же в той ситуации, в которой ты оказалась, терять было нечего. Да и примера бегства остальных у тебя не было перед глазами. Поверь, такие примеры весьма заразительны.
Она остро взглянула на меня. Впервые Менга слушала меня с таким вниманием.
– Человек, привыкший, что все проблемы по его безопасности решаются без его участия, очень скоро становится бесхребетным, – продолжал я. – Ты думаешь, почему в нашу школу наёмников не берут людей из других, более благополучных миров?
– Потому что вы наци, – неуверенно хмыкнула Менга. – И никогда не допустите чужаков в свою среду.
– Отчасти верно, – я вынужден был согласиться с очевидным. – Но только отчасти. Подумай.
Менга нахмурилась.
– Нову-4 нельзя назвать благополучным миром. Основная масса населения живёт за чертой бедности.
Уже теплее. Но ещё не то. Тем не менее я видел, как понимание уже коснулось её, и не стал томить, сам терпеть не могу многозначительных пауз, служащих лишь для вящего эффекта:
– Норма – понятие относительное. В том числе и такое понятие, как черта бедности. Тебе и твоей семье не хватало пищи? Или вам приходилось жить в жалкой лачуге? Нет. У вас был приличный дом, не хуже, чем у соседей, здоровая кормёжка, масса бытовой техники, выполнявшей за вас всю домашнюю работу – уборку, готовку и так далее. А также комп для получения образования. Есть масса миров, на которых подобные жизненные условия воспринимаются как обалденная роскошь, предмет недостижимых мечтаний и чаяний.
– Хочешь меня уверить, что на твоей Шелте живётся куда хуже? – недоверчиво спросила Менга.
– Нет. Сейчас – нет. Но закалка осталась. Сотню лет назад жизнь человека на Шелте не стоила даже плевка. Люди смотрели друг на друга исключительно как на врагов. Нищета была страшнейшей, иной раз по нескольку дней подряд человек не мог добыть себе самой дерьмовой пищи и погибал от голода. А добыв её, с оружием в руках доказывал право использовать её для себя. Твой мир вполне благополучен. Вот почему твои родители погибли. Шелтяне в такой же ситуации скорее всего сами сожрали бы кошку со всеми потрохами. И попросили бы добавки. Я говорю это не в укор тебе, просто такова действительность. Твой отец не зря возлагал на тебя надежды, он только ошибался в направлении твоих способностей. Ты выжила только потому, что в душе ты – прирождённый боец.
– Забавно, – тихо сказала Менга. Она провела ладонями по лицу, снимая накопившееся напряжение. Ответила на мой взгляд. – Я привыкла думать, будто все своё детство бедствовала. Но ты прав. Ты даже не подозреваешь, как ты прав. Я ведь его убила.
Почему-то я и не сомневался, что услышу это признание.
– В тот же вечер, – негромко продолжала Менга, полуприкрыв глаза. – Спальня в его двухэтажном особняке располагалась на первом этаже, а окна никогда не закрывались даже на ночь. Личный бзик – Кону все время казалось, что при закрытых окнах он начинает задыхаться, не хватает кислорода. Кондиционерам он тоже не доверял. Судьба словно сама помогала мне совершить возмездие. Это было так просто – забраться через окно и привязать пьяного в стельку Кона к кровати. Потом я разбудила его и объяснила, кто я такая. И что собираюсь сделать. Он, конечно, не поверил, хотя и частично протрезвел. Ещё бы. Как может сопливая девчонка угрожать здоровому взрослому мужчине? Начал орать и вырываться, обещая, что как только освободится, тут же оторвёт мне голову. Я помахала у него перед лицом хвостом, отрезанным у той самой твари, и показала окровавленный нож. Он заткнулся. Дошло. Затем, как он ни брыкался и ни умолял о пощаде, я лезвием ножа разжала ему зубы и затолкала этот хвост глубоко в глотку. И так же, как до этого смотрела на подыхающую кошку, смотрела на него, пока он не задохнулся.
– А потом сбежала с Новы-4, – медленно кивнул я. Менга язвительно улыбнулась.
– Естественно. Ничего другого мне и не оставалось. Законы судебной машины неумолимы, а убийство всегда – прежде всего убийство, независимо от смягчающих обстоятельств.
Вот, значит, как все было. Но никто не мог знать об этом, Менга слишком осторожна. Остаётся одно – попав на Нову-2, эту кличку в своём новом окружении она действительно пустила в обиход сама, как я и предполагал.
– Теперь твоя очередь… Саги. Почему ты так не любишь лоцманы?
Саги. Так она меня назвала всего пару раз за три года, и эти моменты были исключительно светлые. Как сейчас… Почему я не люблю лоцманы? Потому что я от них шизею. Постэффект после обработки эмлотом.
– Давняя история, – неохотно откликнулся я. – Боюсь, она не так интересна, как твоя.
– Не увиливай. – Менга нахмурилась. – Выкладывай все как есть.
Корабль слабо тряхнуло.
– Десять минут до выхода в нормальный космос, – сообщил бортовой комп по внешней связи.
Очень кстати.
Я примирительно скользнул ладонью по её руке и поднялся на ноги. Вышло как-то неловко, но по-другому у меня пока не получалось.
– Извини, – сказал я Менте. – Надо проконтролировать. У нас ещё будет время для моего рассказа.
Не предоставив ей времени возразить, вышел из каюты, чувствуя на своей спине её задумчивое внимание. По крайней мере, хотя бы выговорилась она, пока было свободное время. А сейчас у меня хватало и других забот. В частности, не шёл из головы ролик, полученный с инфокристалла. Лорд Джафас выбрал себе весьма опасное хобби, чреватое бедой для окружающих. И подопытным кроликом при испытании результатов его экспериментов может оказаться кто угодно, а не только Нова-2. Например, Шелта. Так что нужно было принимать меры.
Кораблик наш был небольшим, а коридор – коротким. Через несколько шагов я был в рубке. Остановился, одним взглядом прошёлся по обзорным и навигационным экранам. Убедившись, что кораблик не собирается сей же час разваливаться на запчасти, плюхнулся в кресло пилота. В соседнем кресле с безмятежным выражением на лице по-прежнему дремал Хэнк. Глядя на то, как он сладко посапывает и причмокивает губами, можно было предположить пригрезившуюся вечеринку – с выпивкой, закусками и уступчивыми девочками. Если бы он был нормальным человеком, я бы на этом варианте и остановился, но один Высший Разум знает, отчего может пускать слюни вожделения хакер.
– Пять минут до выхода в нормальный космос, – равнодушно напомнил комп.
Я включил внутренний коммуникатор корабля.
– Умник, прекращай поиск жучков и тащи свою железную задницу в рубку.
Не дожидаясь ответа, отключился. Ролик не шёл из головы, галт бы его подрал. Поневоле задумаешься над тем, что сказала леди Алекса. К тому же дата записи – годичной давности, за это время в той лаборатории многое могли наваять…

Ксарра

Стены каюты слегка завибрировали – реакция на выход из гиперпространства. Вибрация длилась несколько секунд, затем стихла. Ну, вот и все, теперь особо опасаться нечего. Ксарра рывком поднялась с ложа, сладко потянулась, машинально глянув на себя в зеркало. Быстренько привела в порядок растрепавшуюся причёску, пристегнула к поясу оружие – игольник, презентованный Сагибом, и отправилась в рубку. Лучше быть сразу в курсе событий, а не узнавать все задним числом, задавая дурацкие вопросы.
После разговора с Сагибом на душе до сих пор было легко и спокойно. Непривычное ощущение – быть в мире с собой, и не сказать, чтобы ей это не понравилось. Напротив. Да, она по-прежнему отдавала себе отчёт, что опасность в лице Дома Велсайтов, желавшего получить свою информацию обратно, никуда не делась, но теперь, как бы это выразить, она чувствовала психологическую защиту, исходящую от шелтянина. Верила в его способность справиться с этой проблемой. Он ведь уже это доказал – вырваться с планеты и то казалось невыполнимым делом. Но ведь вырвались. Причём – совершенно без потерь. Правда, как выяснилось позднее, Хэнк тоже приложил руку к их спасению, буквально выбив этот корабль у заказчика. Что ж, молодец. Прямо по-другому после этого на него смотришь…
В рубке было всего два кресла, и оба были заняты. В пилотском расположился Сагиб, задумчиво уставившись в обзорный экран, исчерченный строчками, графиками и диаграммами навигационных данных, в запасном дрых Хэнк. Вне всякого сомнения, сказывалась бессонная ночка, когда скачивал ту злополучную информацию. Бедняга. Единственная койка в единственной каюте на этом крошечном кораблике по молчаливому уговору досталась ей. Но угрызения совести быстро сменились лёгкой злостью. Что-то она не слышала с его стороны протеста, когда занимала каюту. А раз не умеешь за себя постоять – сам виноват…
Ксарра мысленно обозвала себя злыдней. И здесь виноваты все, кроме неё. Хэнк вон даже не подозревает, что ему снова от неё досталось. Может, для разнообразия пропесочить ещё и шелтянина? Просто так, для душевного равновесия.
Остановившись за креслом Сагиба и секунду поколебавшись, она положила ладони ему на плечи. Ну да, телячьи нежности, и что с того? Сама испытывала неловкость к подобным знакам внимания, но когда-то надо же с чего-то начинать. Сагиб не мог её не почувствовать, но никак не отреагировал. Занят, видите ли. Не очень-то она и настаивала… Или не хотел смущать. Тем не менее ладони она не убрала. Спокойное тепло, передающееся от его плеч сквозь ткань, казалось приятным. Тепло мужчины, на которого можно опереться во всех смыслах… Тьфу! Что-то ты, подруга, того… Не слишком ли стала мягкотелой? Как бы потом не пожалеть. А с другой стороны – достали эти вечные опасения последствий…
Она только сейчас заметила Умника, замершего на полу сбоку от кресла. ИскИн тоже был занят делом – воткнув коготь одной из лапок в разъём приборной панели, вероятно, отслеживал текущую информацию бортовой системы корабля. Усмехнувшись, Ксарра тоже уставилась в экран, для удобства обзора и вывода информации поделённый на сектора разных величин. За свою жизнь она ни разу не видела воочию незаселённых планет, а тут – целая незнакомая звёздная система, поневоле испытаешь любопытство. Первым дело она изучила центральный сектор, демонстрировавший крупным планом медленный дрейф массивного, грубо очерченного рваными изломами «камушка» радиусом около трехсот километров, который и являлся местом назначения «Небесного Храма». Астероид имел имя – «Анайод» и цифровой ряд, который для Ксарры значения не имел. Здесь, по словам Сагиба, находилась частная ремонтная база, а ещё раньше – завод по добыче редких металлов. Одна из скул каменной громадины была стёсана в плоскость, и на ней виднелись искусственные сооружения – причальные фермы, пустые, без единого корабля и малейших признаков жизни.
Затем Ксарра отыскала общий вид системы. В центре, понятное дело, звезда – бело-голубой карлик, не имевший названия в звёздном атласе, только цифровой ряд. Возле светила, в опасной близости от него, крошечная безжизненная планетка, раскалённая до состояния непрерывной вулканической деятельности по всей поверхности. Затем – мощный астероидный пояс, вытянутый по своей орбите гигантским эллипсом на фоне угольной черноты космоса. Пояс состоял из нескольких миллионов невзрачных кусков разной величины – от нескольких десятков метров до нескольких сотен километров. Пыль и остальная мелочь не в счёт. И уже за астероидным поясом – орбита газового гиганта. Даже с расстояния в несколько сотен тысяч километров он представлял собой весьма примечательное зрелище: огромный багрово-ржавый шар, сплюснутый на полюсах и перетянутый белесыми прожилками атмосферных потоков в верхних слоях, сверкающий в черноте космоса как кровожадный глаз изголодавшегося вампира. Взгляд Ксарры снова вернулся к центральному сектору экрана. Теперь она обратила внимание, что астероид «Анайод» находится на значительном удалении от плоскости астероидного пояса, вероятно, он когда-то был оттащен туда искусственно, для безопасной эксплуатации. Блудный сын, мать его. А прочитав сопровождавшие его данные, сильно удивилась, выяснив, что ленивый дрейф каменной громадины кажется таковым только на первый взгляд. Так как в действительности «Анайод» нёсся в пространстве вокруг голубого карлика со скоростью около тридцати километров в секунду, как, впрочем, и все астероидное кольцо. Просто «Небесный Храм» синхронизировал скорость и направление движения с объектом назначения, чтобы вписаться в его систему координат.
– Не вижу особого оживления по поводу нашего прибытия, – нарушила молчание Ксарра, продолжая разглядывать каменную громадину, по мере приближения все больше заслонявшую площадь центрального сектора экрана, пока не осталось ничего, кроме неё и узла причальной фермы, вытянутого в космос указательным пальцем – к нему-то «Небесный Храм» подгребал брюхом. – Надеюсь, мы припёрлись сюда не для того, чтобы полюбоваться внешним видом и убраться несолоно хлебавши? Может, этот астероид давно уже вымер?
– Думаю, за время моего отсутствия здесь ничего не изменилось. – Сагиб был спокоен. Он всегда был невероятно спокоен. Неистребимая черта характера. Сама Ксарра, бывало, срывалась на крик, особенно когда била кому-нибудь морду. А шелтянин и морду набьёт без особых эмоций. По крайней мере – внешне. – Не торопись с выводами. Те, кто здесь обитают, не очень-то любят засорять эфир ради незваных гостей…
Едва он договорил, как прозвучал короткий сигнал вызова, и нижний сектор экрана выдал изображение, поступившее по каналу связи. Вот это да… Ксарра с трудом сдержала смешок. Существо, исполнявшее роль диспетчера, оказалось гидлингом – полуметрового роста мартышкой с жёлто-зелёным мехом и большими удивлёнными глазами с разноцветной радужкой. Уточнение – старой мартышкой, с просторной плешью ото лба до затылка между круглых розовых ушей. Выглядел гидлинг исключительно потешно, было в его облике что-то мультяшное, ненастоящее. Но при этом старался вести себя серьёзно. Что только усиливало комизм, нелепость ситуации.
У Сагиба ненароком крыша не поехала, раз он стал доверять мартышкам? Более ненадёжных партнёров трудно найти во всем известном космосе. Каких только анекдотов не ходит про их вероломство, жадность, злобу и мстительность. Ни один здравомыслящий человек не доверил бы им и горсть песка в пустыне.
– Запрашивает астероидная база «Анайод», просьба назвать себя и цель прибытия… – гидлинг вдруг разинул рот и уставился в экран с таким видом, точно увидел призрак своего покойного дядюшки, явившийся за отчётом о промотанном наследстве. Спохватившись, резко захлопнул рот, потаращился на Сагиба ещё немного и явно через силу выдавил:
– Чтоб я сдох!
– Не торопись с такими пожеланиями, гидлинг, – с холодной иронией парировал Сагиб. – Лучше подготовь узел к стыковке. Надеюсь, он ещё не развалился окончательно?
– Подготовить? А почему я должен тебя принимать? – гидлинг злобно ощерился, продемонстрировав усеянные мелкими острыми зубками челюсти и сразу перестав казаться забавным и смешным. – Не чувствую ни малейшей радости по поводу твоего прибытия. Да и не стану я тебя принимать! Понял? Можешь болтаться в своей консервной банке возле причала хоть до посинения!
– Ух ты, какая чудная лысинка у твоего приятеля, – Ксарра недобро прищурилась в экран. – А что это он так разволновался? Ты ему что, в прошлый раз хвост прищемил?
– Что это ты себе позволяешь, женщина? – покрытый зеленоватым пухом хвост гидлинга от негодования встал трубой, высунувшись из-за плеча. – Кто дал тебе право надо мной издеваться?
– Эй, симпатяшка, пока я только шучу. Когда я начну издеваться, ты сразу почувствуешь разницу.
Выругаться гидлинг не успел, изображение пропало, а вместо него возникла физиономия существа другой расы. Ксарра едва не поперхнулась. Ничего себе, ещё и доррикс. Да на этом астероиде целый зверинец…… Своеобразная внешность и слухи, ходившие об этих чужаках, моментально отбили всякое желание язвить. Шишковатая лысая голова, обтянутая серой шершавой кожей, тёмные, узкие глаза под тяжёлыми надбровьями, вместо носа и ушей – дырки в черепе, прикрытые плотными кожистыми складками. Безгубый рот смахивал на незаживший порез от ножа, пересекающий лицо поперёк от скулы до скулы. Ксарра невольно поёжилась. Ну и образина… Родом с Гелиона-6 с его страшными засухами и вечными песчаными бурями, дорриксы, несмотря на кажущуюся неуклюжесть, славились своей выносливостью и силой – и отнюдь не в ущерб уму и сообразительности. Но главным было не это – дети Гелиона-6 обладали невероятно мощным даром внушения. Заставит тебя, к примеру, жрать дерьмо ложкой, а ты будешь воображать, что уписываешь торт. В общем, не буди лихо, будет тихо.
Пару секунд доррикс молчал, окидывая их компанию пронзительным взглядом. Затем жутко удивился, узнав Сагиба. Выразилось это так: складки кожи, прикрывавшие ушные отверстия, приподнялись, глаза моргнули белесыми веками, а острый подбородок дрогнул, расколовшись ротовой щелью:
– Чтоб я сдох… То-то мне голос в диспетчерской показался знакомым!
И доррикс в завершение шумно вздохнул, раздвинув носовые складки и продемонстрировав бледно-розовые щели под ними. Сейчас меня стошнит, подумала Ксарра, сглатывая подступивший к горлу комок. Это и есть старый приятель Сагиба?
– Сдаётся мне, Страгис, что ты перенял манеры у своих техников, – невозмутимо отозвался Сагиб.
Доррикс снова шумно вздохнул. Кажется, этот жест был эквивалентом человеческой усмешки. Или нет? Ксарра никогда не интересовалась особенностями мимики чужаков. На Нове-2, где проживают лишь люди, эта информация бесполезна… но лучше бы он так больше не делал, а то блевать придётся прямо на пол, до гальюна так быстро не добежишь. Ох, ну и пакость же…
– С кем поведёшься, шелтянин… – проскрипел доррикс. Голос у него оказался таким же шершавым, как и его череп. – Ладно, ближе к делу. Ты ведь появился здесь не за тем, чтобы в кои-то веки проведать старого приятеля?
– Ты прав. Мне необходимо переоборудовать кораблик, на котором я прибыл. Обычные процедуры – заменить идентификационные блоки, изменить конфигурацию надстроек, можешь даже перекрасить корпус, если сочтёшь нужным. Но это требуется сделать максимально быстро.
– Как это на тебя не похоже, шелтянин. Ты спёр корабль? Где, если не секрет?
– Ты задаёшь слишком много вопросов.
– А ты все такой же подозрительный, как и пять лет назад. Кстати, ты уверен, что мне не придётся открывать тебе кредит?
– Денег у меня достаточно, Страгис. Даже несмотря на твоё знаменитое на весь известный космос скупердяйство.
– Ладно, вытряхивай свои кости на твёрдую поверхность. Не думаешь же ты, что я попрусь целоваться к тебе? Обговорим это дело подробнее в более уютной обстановке.
Спустя пятнадцать минут они всей компанией шагали по коридорам, проложенным в толще астероида. Бегущая по полу зелёная стрелка, ярко вспыхивавшая в полутьме по мере продвижения и, собственно, служившая источником света, указывала направление, ведущее к жилым секторам базы, так что заблудиться было невозможно. Воздух, заполнявший коридор, в принципе годился для дыхания, но оказался таким сухим и спёртым, что драл горло не хуже наждачной бумаги, так что все без исключения обтянули лица прозрачными плёночными фильтрами, которые шелтянин предусмотрительно распорядился захватить с собой.
– Не знаю, как вам, а стены мне эти не нравятся, – пробурчал Хэнк, топая за спиной Ксарры. Разговору фильтр не мешал, но забавно искажал звуки, из-за чего голоса говорящих казались тоньше, чем есть. – Этот Страгис и в самом деле исключительный скупердяй – западло было потратиться на нормальное освещение?
Стены и впрямь выглядели подозрительно. Грубо обработанная каменная поверхность местами пестрела то заплатами из листовой стали, то нашлёпками из пенобетона. Ксарра мимолётно подумала, что безопаснее путешествовать было бы в скафандрах, но её заботило сейчас другое.
– Сагиб… Ты действительно доверяешь этому… чужаку?
Шелтянин двигался впереди быстрым, размашистым шагом, вполне соответствующим его росту, и не счёл нужным останавливаться, чтобы ответить:
– Насколько он этого заслуживает, Менга. Не более того. К тому же у нас не та ситуация, чтобы привередничать.
– Понимаю. Но мне что-то не нравится его хвостатый персонал.
– Точно, – снова встрял блондинчик. – Всем известно, что мартышкам нельзя доверить на хранение даже собственный хвост. Сопрут.
– Страгис им тоже не доверяет, – сдержанно ответил Сагиб. – Но это не мешает ему пользоваться их услугами.
– Да знаем, знаем, – досадливо отмахнулся Хэнк. – Гидлинги – прирождённые техники, неполадки, что называется, кожей чувствуют. Если имеется хоть малейший шанс починить какую-либо вещь, они это сделают. – Тут он спохватился: – Вот же фигня! Мы никого не оставили присмотреть за кораблём, пока мартышки будут его модифицировать! Ведь действительно сопрут все, что плохо лежит. А что хорошо лежит – тем более.
– Что ж сам не остался? – Полуобернувшись на ходу, Ксарра скользнула насмешливым взглядом по его заспанной физиономии. – Дрых бы сейчас и дальше… кстати, ещё раз наступишь мне на пятки, по шее получишь.
Хэнк тут же отстал на шаг, но его болтливость не уменьшилась.
– Остаться? С мартышками в компании? – судя по голосу, хакера передёрнуло от отвращения. – Ну уж нет, увольте… Вот Умник бы отлично справился с этой задачей. А где, кстати, Умник?
– Если все пойдёт так, как я задумал, этот корабль нам уже не понадобится.
– Эй, шелтянин, а на фига тогда было договариваться о его…
– Для смазки, парень. Для смазки. Иногда в сотрясении воздуха членораздельными звуками есть определённая польза. Но не в твоём случае.
ИскИн оказался лёгок на помине и примчался сразу же, едва прозвучало его имя – чтобы доложить о результатах разведки. Он все время следовал впереди Сагиба, выдерживая дистанцию шагов в тридцать.
– Шеф, засёк две видеокамеры. Уничтожить?
– Отставить. Двигай дальше.
Умник снова умчался в темноту. Видел он в ней прекрасно, совершенно не нуждаясь в искусственном освещении. И тут же впереди прозвучал тонкий пронзительный вопль, исходивший определённо не от Иск-Ина. Через несколько шагов обнаружилась такая картина: вжавшись в стенку коридора, какой-то гидлинг наполненными диким ужасом глазами смотрел на Умника, грозно нависшего над ним всеми своими блестевшими полированной сталью лапами, шипами и жвалами. Тщедушное тельце в ветхом, измазанном всеми мыслимыми видами технической смазки комбинезоне сотрясалось крупной непрерывной дрожью.
– У меня пленный, шеф, – радостно прошипел Умник, его механический голос звучал сейчас особенно зловеще. – Что с ним делать? Сразу съесть или сперва допросить?
Гидлинг придушенно пискнул и вжался в пол ещё сильнее, словно это могло его спасти. Оказывается, у ИскИна имелось чувство юмора. Раньше Ксарра этого не замечала и потому весьма удивилась.
– Так-так, кто тут у нас? – шелтянин наклонился, рассматривая гидлинга. – Да это никак ты, Гвимп? Как твои пятки, не побаливают?
Ксарра хмыкнула. Глаза у гидлинга, и без того огромные, буквально вылезли из орбит, по радужке поплыли цветные полосы. Узнавание. Страх. Злость. Ошеломление:
– Чтоб я сдох… Ты же погиб?!
Яростно взвизгнув, гидлинг вывернулся из-под Умника и стрелой унёсся прочь длинными прыжками. От скорости его тельце размылось, а секундные вспышки бледного света, озарявшие участки коридора в месте прикосновения лап к полу, явно запаздывали, не успевая выполнять функцию освещения. Отчего возникало впечатление, что по коридору только что пронёсся едва различимый метеор. Через несколько секунд свет погас, видимо, гидлинг скрылся за поворотом.
– Догнать, шеф? – Умник кровожадно уставился ему в след.
– Нет. Порядок следования прежний.
– Да у тебя тут сплошная любовь и взаимопонимание, котик, – с иронией прокомментировала Ксарра. – Не расскажешь, в чем дело?
– Как-нибудь потом, Менга.
– Да я и не требую внимания прямо сейчас, котик, потом так потом.
Они двинулись дальше, но через несколько шагов выяснилось, что путь закончился – стрелка изогнулась вбок и упёрлась в стальную дверь, гостеприимно распахнувшуюся при их приближении.
Пока снова не окажешься в хорошо освещённом помещении, не поймёшь, насколько может нервировать темнота. Своих гостей Страгис рассадил вокруг низкого овального столика тёмной полировки. Мебель выглядела непривычно – то ли маленькие диванчики с высокими спинками, каждый лишь на двоих, то ли широкие креслица. Впрочем, мебель была удобной, и Ксарра не преминула усесться рядом с Сагибом, по-хозяйски положив ладонь ему на колено. Тот не возражал. Даже сделал попытку улыбнуться. А улыбка шелтянина – это нечто. Набор игловидных клыков на обеих челюстях. Белых, как снег. Острых, как… Может быть, именно поэтому они так редко проявляют свои чувства на людях? Ни посмеяться толком, ни поговорить от души… бедняги. Ничего, она вполне может поговорить за двоих. Если потребуется. Вот, блин, прямо на материнские чувства потянуло… Глядишь, так скоро от него и родить захочется… Интересно, в кого будет ребёнок – в нахальную маму или в зубастого папу? Плохо, если сразу и то и другое. Перебор будет.
– Красавец, – доррикс, единственный, кто из собравшейся компании остался в одиночестве, с интересом рассматривал Умника, вскочившего на диванчик рядом с Хэнком. – А как у него с интеллектом?
Вблизи чужак уже не показался Ксарре таким жутким, как с экрана. Или по дороге успела привыкнуть к мысли, что, хочешь не хочешь, а встретиться придётся, вот и отнеслась к тому, как он выглядит, более терпимо… Если бы он ещё при этом не шевелил ушами и не раздвигал носовые складки каждый раз, когда хотел усмехнуться, а парень попался явно с чувством юмора… ладно, замнём. Одет Страгис был во что-то вроде просторного халата из плотной материи весьма весёлой расцветки – на доминирующем красном фоне жёлтые силуэты большеголовых додоцетов, собаковидных существ с Гелиона-6, дрались друг с дргом из-за таких здоровенных костей, что не смогли бы сожрать их при всем желании всей компанией, даже если бы помирились. Национальный колорит, так сказать. Под халатом угадывалось плотное, коренастое тело. Доррикс был небольшого роста – метр с кепкой. Пальцы шестипалых кистей, высовывавшихся из рукавов, венчали чёрные глянцевые коготки длиной в сантиметр.
Услышав, что речь идёт о нем, Умник польщенно прогнул спинку и важно пошевелил верхними лапками своего экзот-модуля, усеянными острыми шипами. Затем задрал треугольный подбородок, увенчанный стальными жвалами, и с достоинством прошипел:
– У меня проц системы «полиглот», двухсотая модификация.
Ксарра едва не рассмеялась. Вот стервец. Не упустил случая похвалиться.
– Вот как. – Доррикс шумно втянул носом. (Удивление? Поди разбери.) – Так это ИскИн? Ты явно не бедствуешь после своей отставки, шелтянин.
– Шеф всегда платит по счетам, – заявил Умник, посчитав, что раз разговор коснулся его персоны, то он с полным правом может в нем поучаствовать. На его беду, Сагиб так не считал.
– Помолчи, Умник. Объясни мне одну вещь, Страгис. Я думал, после того памятного для нас обоих случая ты откажешься от услуг гидлингов. Но рожа мартышки – это было первое, что мне пришлось увидеть по прибытии на твою пыльную лоханку.
– Зачем же. Эти «мартышки», как ты говоришь, – умные, проворные, невероятно трудолюбивые существа. Они поспевают везде, а их малый рост позволяет им проникать в те места, куда человеку протиснуться нет никакой возможности. К тому же у них большая способность к выживанию. Хотя бы потому, что опасность они чуют задницей.
– В прошлый раз, когда ты отстреливался на своём астероиде от контрабандистов, которым не понравились твои завышенные расценки после ремонта их кораблей, твои гидлинги не смылись только потому, что я оказался у них на пути. И заставил их взяться за оружие. Одному из них при этом пришлось поджарить пятки, чтобы внушить почтение остальным.
– Сагиб, а пиво здесь есть? – со скучающей миной подал голос Хэнк.
– Помолчи, Хэнк, – не повышая голоса, попросил шелтянин.
Страгис вздохнул – вполне по-человечески.
– Я не забыл, шелтянин. Конечно, гидлинги трусливы. Но от техников требуется в первую очередь не смелость, а профессиональные навыки. К тому же как рабочая сила они значительно дешевле, чем люди-техники той же квалификации. А у меня дела в последнее время идут не слишком хорошо.
– Старая песня, Страгис. Жадность тебя погубит. Кстати, об оплате. Ту же самую сумму я заплачу за аренду любого корабля, готового отправиться немедленно.
– А где я тебе его возьму? Ты же видел, все причалы пустые.
– Страгис, ты хитрая старая задница. Не строй из себя бедного родственника, со мной этот номер не пройдёт. В ремонтных доках ты наверняка по-прежнему держишь свою яхту, на которой всегда готов удрать, если на твоём астероиде по какой-либо причине станет жарко.
– Все-то он помнит… – проворчал Страгис. – Проблема в том, что ты решил навестить меня не в самый подходящий момент. В моей красавице – облом операционки бортового компьютера. При последнем посещении Кассионии, а было это недавно, я подцепил вибровирус, спаливший восемьдесят процентов электроники…
– Понятно. Как обычно, пытался купить у местных ублюдков, которые гордо именуют себя торговцами, какой-нибудь электронный хлам по дешёвке. И превратил в хлам собственный корабль при первом же испытании покупки.
– Ну, не совсем. – Серокожее лицо доррикса как-то странно сморщилось. (Смущение? Огорчение? Или всего лишь что-то вроде пожатия плеч? Адово семя, надоело гадать. Ксарра досадливо прикусила нижнюю губу. Зато у шелтянина с восприятием мимики доррикса, похоже, никаких проблем.) – Если бы я был полным негодяем, шелтянин, я бы радостно закивал в ответ на твоё предложение. Но ты меня когда-то крупно выручил, и я тебе скажу честно…
– Страгис, а пиво здесь есть? – снова встрял Хэнк. По всей видимости, парень просто нервничал и пытался втянуться в разговор, но получалось у него как-то неудачно.
– Помолчи, Хэнк, – посоветовала Ксарра. – Сейчас решаются вопросы поважнее твоего пива.
Кроме того, разговор был интересен ей самой.
Хэнк обнял Умника за узкие плечи и горько пожаловался:
– Вот видишь, железная башка, нас опять не воспринимают всерьёз. Сплошная дискриминация.
Сагиб посмотрел в его сторону своими жутковатыми светлыми глазами. Этого оказалось достаточно, чтобы блондинчик поперхнулся. После чего внимание шелтянина вновь переключилось на доррикса.
– Не тяни, Страгис, говори, что не так с твоим кораблём.
– Ремонтные киберы и гидлинги его починили, но никак не могут выправить некоторые глюки программного характера – что-то там с расхождением фазовой синхронизации гипердвижков. Я в этом, если честно, ни хрена не разбираюсь, моё дело – административная работа. Зато в ней я спец. А железо и электронику я оставляю своим технарям.
– Думаю, смогу тебе помочь… Есть тут у меня один лишний ИскИн под рукой, вполне способный справиться с такой работой.
Взгляды всех присутствующих как по команде скрестились на Умнике. Тот аж приподнялся на лапках от такого неожиданного внимания.
– А я что, я ничего… я могу…
Интересно, ИскИн действительно смутился или придуряется?
– Этого я и боялся, – недовольно проговорил Страгис. – Может, тебе все-таки лучше воспользоваться своим кораблём? Я не планировал покидать базу именно сейчас, а отдать яхту без своего личного присмотра тоже не могу. Она мне может понадобиться самому.
Сагиб поднял левую руку, заставив рукав плаща сползти вниз, и постучал пальцем правой руки по чёрному браслету банкоса, украшавшему запястье.
– Тебе не нужны эталоны, Страгис?
– Мне не нужны неприятности, которые ты можешь притащить с собой, – парировал доррикс.
– На меня это похоже?
– Нет. Но все течёт и меняется. Например, я слышал, что ты погиб, и вдруг ты заявляешься собственной персоной. Вот у меня и возникло сомнение, действительно ли это ты.
В комнате повисло напряжённое молчание. Похоже, переговоры зашли в тупик. И без того скуластое, жёсткое лицо шелтянина словно затвердело, узкие глаза сжались до бритвенных росчерков – пронзительно-светлых, словно светящихся изнутри. У каждого свои понятия о красоте. Лично Ксарре Сагиб нравился именно таким. Хищная угроза, исходившая сейчас от его облика, действовала на неё возбуждающе. Может, она просто ненормальная? Ксарра почувствовала, как её охватывает азартная боевая злость – привычная реакция на любое препятствие. Злость на доррикса. Сам же признался, что за ним должок, и, тем не менее, упёрся, как…
– Мне кто-нибудь скажет, наконец, есть здесь пиво или нет? – громко спросил Хэнк. На этот раз все присутствующие посмотрели на него, даже Умник. На что хакер ответил вызывающим взглядом.
– Ваш приятель когда-нибудь заткнётся? – Доррикс шумно вздохнул, но напряжение, несколько секунд назад сгустившееся в воздухе, уже ушло, растворилось без следа. Ксарра одобрительно хмыкнула. Хоть сейчас реплика Хэнка прозвучала к месту, разрядив обстановку.
– Страгис, это действительно я, – заверил Сагиб. – Не подделка. Не клон. Что такого важного может быть в твоём астероиде, чтобы идти на такие сложности и засылать к тебе подделку лишь для того, чтобы нанять корабль?
– Наверное, я старый подозрительный маньяк. – Доррикс повёл головой, словно ворот халата стал ему тесен. – И все-таки тебе лучше воспользоваться своим кораблём. Как только ты появился, мои гидлинги прямо не в себе, а они, как я уже говорил, очень хорошо предчувствуют грядущие неприятности.
Злость вдруг испарилась. Ксарра поняла, что доррикс прав. Кто они такие, чтобы предъявлять ему какие-либо требования? Сидит себе человек на астероиде… Ну, не человек, доррикс, сидит себе доррикс на астероиде, никого не трогает, тут появляются они и перекладывают свои неприятности на его плечи. С какой стати? Разве это справедливо? Разве это порядочно…
В ответе Сагиба, прозвучавшем в полной тишине, трудно было не почувствовать нешуточную угрозу:
– Страгис, на меня не действуют твои штучки. Ты забываешь, что я сам эмпат.
Ах, вон оно что! Этот плешивый засранец решил применить на Сагибе свой дар убеждения, рикошетом зацепив и окружающих. Ну надо же, какая сильная штука – ещё бы немного, и сама бросилась бы уговаривать шелтянина согласиться с любыми предложениями доррикса. До сих пор Ксарра полагала, что способность к внушению у неё нулевая, теперь выяснилось, что она ошибалась. И сейчас она разозлилась уже по-настоящему. Если этот тип попробует ещё что-то в том же роде, то…
Ладонь Сагиба мягко накрыла её колено. Почувствовал. И попытался успокоить. Только почему-то это разозлило её ещё больше. Хватит уже на сегодня опеки. В раздражении она не заметила, как выпустила «когти». Спохватившись, втянула обратно. Вот дерьмо, чуть колено Сагибу не отхватила, хорошо ещё никто не заметил… Нет. Кое-кто все же заметил, и у этого «кое-кого» весьма острое зрение, ведь нитевидные «когти» толщиной в десяток микрон почти не воспринимаются человеческим взглядом.
– Хорошо, шелтянин, – «неожиданно» передумал доррикс. – Я соглашусь на твоё предложение. Если отдашь своего ИскИна в качестве оплаты.
Сагиб тонко улыбнулся, словно только что услышал отменную шутку. Медленно покачал головой. Тёмная грива волос живописно шевельнулась на широких плечах. Щёлкнул пальцем по полям соро, поправляя шляпу, хотя она и без того сидела на голове идеально. Наконец, закончив своеобразное представление, ответил дорриксу:
– Страгис, твой аппетит за эти пять лет вырос с просто непомерного до совершенно невероятного. Ты зарываешься. Я не покупаю твой корабль, я беру его только напрокат.
– Шеф, я тоже против.
– Тебя никто не спраши… что? Умник, мне показалось, или ты действительно это сказал?
– Прокрутить запись, шеф?
– Я не об этом. С каких пор у тебя появилось собственное мнение?
– Шеф, у меня всегда было собственное мнение. Только тебя оно никогда не интересовало.
– Даже так?
– Вплоть до этого, шеф.
Видно было, что Сагиб не испытывает злости по поводу необычного поведения ИскИна, только искреннее удивление. Ксарра сама не без любопытства следила за перепалкой ИскИна с хозяином.
– Галт тебя задери, где ты нахватался таких ответов?
– У твоих гостей.
– Хэнк, твоя работа? – Ксарра невольно улыбнулась, обращаясь к хакеру.
– Да я-то тут при чем? – тот пожал плечами, с трудом сдерживая довольную ухмылку. – У твоего ИскИна своя… жестянка на плечах.
Доррикс мелко и быстро задышал, покачивая головой – тоже смеялся?
– Нет, мне это нравится. Крутой комп спорит с крутым хозяином. Слушай, как там тебя… Умник? Бросай ты своего шелтянина и переходи ко мне на службу. Я уж тебя точно не обижу, не ущемлю в правах. Работы у меня невпроворот, а потрепаться иной раз не с кем, мартышки до смерти надоели. В шахматы любишь играть?
– Галт меня задери, если Умник не прав, – шелтянин снова скупо улыбнулся, стараясь поменьше демонстрировать свои зубы. Скромный такой, дальше некуда. – Ладно, мой мелкий друг, с этого момента мне придётся перевести тебя в полноправные партнёры, обмену и продаже ты больше не подлежишь.
– Правда, шеф? – ИскИн аж подскочил на диванчике от такой новости.
– Правда. Но если будешь болтать без разрешения – уволю.
– Есть, шеф!
Умник сложил лапки, прижав их к груди, и смиренно опустил треугольную голову, уставившись овальными фасетками глаз под стол. На самом деле этот мерзавец, отметила про себя Ксарра, усмехаясь, по-прежнему видел все вокруг себя если и не на триста шестьдесят, то уж на двести семьдесят градусов точно. Умник и Сагиб вполне стоили друг друга.
– Страгис, галт тебя задери, а в самом деле, у тебя есть пиво? – поинтересовался шелтянин. Чем немало удивил всех окружающих, а больше всех – Хэнка.
– Мы ещё не завершили обсуждение сделки, – напомнил доррикс.
– Не жадничай.
– Ладно, можно устроить небольшой перерыв…
– Ну наконец-то! – Хэнк с вожделением потёр руки, глядя на поднос-антиграв с четырьмя бокалами, вынырнувший из ниши на стене, открывшейся позади доррикса. Когда поднос подплыл к столику, стало видно, что в бокалах плещется долгожданная тёмная жидкость, пузырясь тонкой плёнкой белоснежной пены.
Сигнал вызова, прозвучавший неожиданно громко, помешал дегустации.
В воздухе над столиком вспыхнул голоэкран с физиономией гидлинга. Судя по тому, как физиономия дёргалась, гидлинг приплясывал на месте от возбуждения, с трудом удерживая себя в фокусе объектива передающего сканера. За головой мартышки угадывались очертания весьма специфического оборудования. Корабль?
– Патрон, у меня для тебя две новости – плохая и очень плохая, – заявил гидлинг с подозрительно злорадной гримасой на лице, заставившей невольно насторожиться всех присутствующих. – С какой начать?
– Гвимп, что ты делаешь на моей яхте? – сердито проскрипел доррикс.
Значит, Ксарре не показалось, эта была та самая мартышка, которую Умник до смерти перепугал в коридоре.
– А это и есть плохая новость, шеф. – Гидлинг мстительно осклабился, от избытка чувств свернув розовые уши трубочкой и распушив жёлто-зелёный мех на макушке. – Я её угнал. Я и вся моя компания. Даже скажу почему – надоело горбатиться на тебя за просто так. Мы решили устроить себе бессрочный отпуск, а твой «Партизан» сойдёт в качестве оплаты за наши долголетние услуги.
– «Партизан»? – Хэнк хмыкнул, оторвавшись от бокала пива, которое сейчас интересовало только его одного. – Хорошее название для яхты. Недаром её только что увели.
– Хватит придуряться, Гвимп. Даю тебе пять минут, чтобы повернуть обратно. Если ты этого не сделаешь, объявлю яхту угнанной, и полиция первого же мира, куда ты сунешься для дозаправки или ремонта, сцапает тебя за твою розовую задницу.
Гидлинг радостно взвизгнул, словно именно такой реакции и ожидал от доррикса, и подскочил на месте:
– Ты не слышал ещё очень плохой новости, Страгис! Я сломал твой ГТ! И знаешь, почему мы так поступили? Нам не нравятся дела, которые ты ведёшь с шелтянами! Не желаем иметь с ними ничего общего. Пока, плешивый идиот!
Экран рассыпался мерцающими точками и погас.
Вид у доррикса был совершенно обескураженный.
– Кто-то говорил, что здесь нет ГТ? – Хэнк отпустил реплику в сторону Сагиба, поверх бокала любуясь светлыми пузырьками пены.
– Как ты слышал, теперь снова нет. Так, говоришь, умные и работящие существа, Страгис? – шелтянин подпустил в голос яда. – Я ведь предупреждал, что жадность тебя погубит.
– Кто бы упрекал! – зарычал доррикс, опомнившись – Один твой визит только что лишил меня команды, корабля и ценного оборудования!
Бормоча ругательства, доррикс выдвинул из столика клавиатуру.
– Что это они о себе возомнили, недоросли хвостатые…
Снова вспыхнул экран, на этот раз показывая участок космоса перед астероидом. И быстро удалявшуюся от астероидного пояса точку корабля, набиравшего скорость перед проколом гиперпространства.
– Парни, а вам не кажется, что пора сваливать? – обеспокоенно заметила Ксарра. На её взгляд ситуация совершенно неожиданным образом вышла из-под контроля, а она не любила таких сюрпризов. – Раз ничего с «Небесным Храмом» мы сделать не сможем, то, может быть, лучшим выходом будет отправиться отсюда прямо сейчас? У меня плохие предчувствия.
– Опять сваливать? – Хэнк состроил недовольную гримасу. – Сумасшедший день, ни минуты покоя… Только я собрался расслабиться за кружечкой пивка…
– Ты уже выдул своё пиво, – отрезала Ксарра. – Перестань кривляться, Хэнк. Ты вполне способен вести себя серьёзно, я тебя не первый год знаю.
– Серьёзно? – Хэнк усмехнулся, на этот раз совершенно по-другому, без придури. – Как я могу вести себя серьёзно, если вы меня всерьёз не воспринимаете? Чуть что – заткнись, Хэнк. Помолчи, Хэнк. Не твоё дело, Хэнк. В той квартире остался целый арсенал оружия, которое пришлось просто бросить, но мне никто не доверил самой завалящей пукалки. Я ведь не умею обращаться с оружием. Поэтому вряд ли найду место, где находится спусковой крючок…
Ксарра нахмурилась. Он был по-своему прав. Но опять выбрал неудачный момент для выяснения отношений.
– Хэнк, прекрати нытьё…
– Страгис, проверь, на месте ли наш корабль, – неожиданно заговорил Умник, посчитав ситуацию достаточно серьёзной, чтобы все-таки нарушить запрет хозяина на разговор. – Быстро.
Упрашивать дважды не пришлось. Бросив на ИскИна слегка озадаченный взгляд, Страгис вывел на экран панораму причала: корабль продолжал висеть, прицепившись к ферме брюхом и тускло поблёскивая корпусом в слабых отсветах газового гиганта, уже уходившего из зоны видимости за край астероида. Убедившись, что «Небесный Храм» на месте, Ксарра облегчённо перевела дух – тревога Умника оказалась заразительной. Внутренне она была готова к гораздо худшему. Если бы они не без помощи мартышек лишились и своего корабля, то неизвестно, что с ними стало бы… впрочем, запоздало сообразила она, астероид наверняка время от времени посещали клиенты доррикса, так что рано или поздно они все равно смогли бы отсюда выбраться. Но было бы весьма неприятно, если бы их так обломали. Как говорится, на самом интересном месте. Погоди-ка, а это ещё что?
– Что ещё за фигня?
Удивлённый возглас Хэнка подтвердил, что ей не показалось – две тёмные точки, вынырнув из-под астероидного пояса неподалёку от удиравшего «Партизана», устремились к «Анайоду».
– Страгис, ты кого-то ждёшь? – спросила Ксарра. Беспокойство вернулось с новой силой.
– Не больше вашего, – буркнул тот, укрупнив кадры с изображением незваных гостей. Корабли, приближавшиеся в режиме радиомолчания, явно относились к военным. Орудийные лазерные башни, поползшие в этот момент из-под раздвинувшихся броневых плит корпуса, не оставили сомнений в их предназначении.
– Корветы, – прокомментировал Умник таким тоном, словно его это не касалось. – Универсальное истребительное судно среднего класса, ракетно-лазерное вооружение.
– Попрощайся с «Партизаном», Страгис, – несколько отстраненно посоветовал Сагиб.
– Что ты несёшь? Чем это им помешала моя яхта? Чьи это корабли?
На экране неожиданно полыхнуло. Крошечная третья точка на мониторе вздулась ярким пузырём и сразу же опала, разлетаясь крохотными осколками.
– Они взорвали… мою яхту! – Уши доррикса встали торчком, глаза поражённо округлились.
– Как они могли так быстро найти нас? – Хэнк не верил своим глазам, растерянно переводя взгляд с Сагиба на Ксарру и обратно на экран. – Это же невозможно – просчитать координаты финиша корабля, ушедшего в гиперпереход? Или я ошибаюсь?
Ксарра тоже не могла понять, что случилось. Тело охватила странная слабость, пульс участился. Неужели от Дома Велсайтов невозможно укрыться? Неужели эта погоня никогда не кончится?
– Теперь уже не важно, как, – Сагиб едва заметно усмехнулся, разглядывая быстро приближавшиеся корабли противника. – Вопрос в том, что теперь делать нам.
– Что вам делать? – Страгис зашипел, точно рассерженная кошка. – Я скажу, что вам делать! Садитесь на свой корабль и убирайтесь с моего астероида! Не знаю, что вы там натворили, и знать не хочу, незачем меня впутывать во все это!
На какую-то долю мгновения Ксарре даже стало жалко этого старого доррикса. Сидел себе, занимался ремонтом, зарабатывал честные, и не слишком, эталоны, и тут… Ксарра нахмурилась. Уж не воспользовался ли снова этот злоклятый доррикс своими способностями? Неужто опять мозги пудрит всем присутствующим? Ну уж нет! Злость всколыхнулась в душе, точно пена. Она покосилась на Сагиба. Тот бесстрастно наблюдал за корветами, быстро сокращавшими расстояние до астероида. Почему он ничего не предпринимает? О чем задумался? Он что, решил сдаться? Она в это не верила. Но и сидеть так же спокойно, как он, была не в состоянии. Пол словно жёг ей пятки.
– Страгис…
– Не нужно было мне вас принимать…
– Страгис! – рявкнула Ксарра, заставив убитого потерей корабля доррикса обратить на себя внимание. Весьма неприязненное внимание, но ей сейчас было не до переживаний чужака. – Заткнись и отвечай по существу! Ты можешь их отсюда чем-нибудь долбануть? Это ведь небольшие корабли, какие-то сраные корветы с дохлым вооружением… А у тебя такой здоровенный астероид, что на нем можно спрятать даже гиперскоростную пушку…
– У меня не «здоровенный астероид», а всего лишь заброшенный завод в дырявом астероиде, где когда-то велась разработка редких металлов, а теперь остался один пшик – что от металлов, что от оборудования! – огрызнулся доррикс. – Могу подарить лишний гаечный ключ, может, тебе и удастся сбить какой корабль. А я лично воевать не собираюсь, астероид хоть и дырявый, но это все, что у меня есть! Хочешь, чтобы в ответ нас разнесли на кучу мелких осколков?
Ну все, достал её этот тип.
Вскочив с диванчика, она в два прыжка обогнула столик и вцепилась левой рукой чужаку в горло, с силой прижав его затылком к спинке кресла. Выпустила когти из пальцев правой руки. И медленно помахала перед серокожей мордой. Чтобы проникся ответственностью момента.
– Я не спрашиваю, – яростно прошипела Ксарра в лицо дорриксу, – собираешься ли ты воевать. Я спрашиваю, можешь ли ты чем-нибудь их долбануть? Пока они не высадили десант и не перебили нас здесь, на твоём любимом астероиде?
Умник молнией перемахнул с диванчика на стол и тоже навис над дорриксом, вздёрнув лапы в угрожающем жесте. Решил оказать ей моральную поддержку.
Вся нервозность доррикса вдруг куда-то испарилась. Страгис ответил ей взглядом, полным презрения. Ослабить её хватку он и не пытался. Словно для него весь этот спектакль не имел ни малейшего значения. Вместо того чтобы напугать его, Ксарра почему-то добилась обратного. Поняв это, она растерялась, не зная, что предпринять дальше. Не убивать же его, в самом деле?
– Убери свою женщину, шелтянин, – холодно проскрипел Страгис, демонстративно не замечая руки, стиснувшей его горло. – Иначе я сотру ей память. В виде самообороны.
– Менга, остынь. – Сагиб поднялся с кресла-диванчика. – Умник, на место.
Ксарра отступила, испытывая злость пополам с неловкостью. Не слишком-то умный поступок с её стороны. Напасть на доррикса… Как она забыла? Он же в самом деле мог превратить её в идиотку с чистым, как лист бумаги, мозгом. И лишь присутствие Сагиба удержало его…
– А теперь убирайтесь отсюда, – приказал доррикс. – Все.
– Мы уже не успеваем, Страгис. – Прямо не шелтянин, а островок спокойствия среди всеобщей растерянности. – Чтобы уйти в гиперпереход, нужно время, и ты это прекрасно знаешь.
– Меня это мало интересует, – отрезал доррикс. Сагиб шагнул ближе, оттеснив Ксарру в сторону, словно заслоняя собой.
– Страгис, я давно тебя знаю и уверен на все сто, что у тебя есть на астероиде спокойное местечко, где можно пересидеть любые неприятности. Должен заметить, времени у нас мало, а неприятности теперь общие. Ты уж извини, что так получилось. Как-нибудь компенсирую, обещаю. Страгис?
Доррикс молчал. Ледяное презрение, исходившее от его облика, казалось, распространилось по всему помещению. Ксарра поёжилась, опуская взгляд в пол. Что же она опять натворила? Злоклятый характер…
Пол под ногами вздрогнул. Вскрикнул, вскакивая, Хэнк. Ксарра резко вскинула голову, и у неё перехватило дыхание от увиденной картины. Корабль… Их корабль на экране беззвучно разваливался на рваные куски вместе с участком стыковочного узла причальной фермы. Голубовато-жёлтые струи плазмы гуляли по обшивке, причудливо змеились на изломах корпуса, срываясь в вакуум, гасли. Часть кормы, срезанная мощным лучом, вращаясь, уносилась в открытый космос. В одну секунду «Небесный Храм» прекратил существование, отняв последнюю надежду убраться отсюда.
Корветы зависли над астероидом всего в нескольких десятках километров, высматривая орудийными дулами дополнительные цели. Хэнк шумно выдохнул, выругавшись себе под нос. Ксарра до крови прикусила губу. В этот момент она казалась себе маленькой и беззащитной под прицелом мощных орудийных стволов, словно смотрящих ей в лицо. На самом деле, конечно, сквозь толщу астероида видеть с корветов их не могли, но ощущение было пугающим.
А потом, с точки зрения Ксарры, произошло что-то невероятное – Сагиб встал перед дорриксом на правое колено, склонив голову. От этого зрелища у неё аж мурашки пошли по коже. А Хэнк – тот просто онемел.
– Страгис, – в тоне Сагиба проступили просительные нотки. – Мы нуждаемся в твоём покровительстве.
Как ни мало она знала о дорриксах, но это она вспомнила – на Гелионе-6 дорриксы жили большими общинами, или Семьями, и шелтянин только что произнёс ритуальную фразу для принятия в Семью. Очень ёмкую фразу, в которой было и признание доррикса главой клана, и готовность беспрекословного подчинения его приказам и распоряжениям. По законам дорриксов у Страгиса было два выхода – или принять предложение, или вступить в поединок с просителем.
– Будь ты проклят, шелтянин, – сказал доррикс, но выражение его лица, кажется, смягчилось. – Пять лет не было никаких осложнений, пять лет, и стоило тебе появиться… почему ты выбрал меня, шелтянин, а? С чего вдруг решил так осчастливить?
Сагиб молчал, продолжая оставаться коленопреклонённым. Ксарра боялась вздохнуть, чтобы опять чего-нибудь не испортить.
Доррикс наконец поднялся с диванчика и шумно выдохнул:
– Не надо было мне тебя принимать… Ладно, пошли. Ты угадал, шелтянин, у меня есть укрытие.
Минут пять быстрой ходьбы по коридорам внутри астероида, затем двухминутная поездка на стареньком лифте через несколько уровней… и Страгис вывел их к техническому шлюзу, ведущему в заводские цеха по металлообработке. Скудное освещение потолочных панелей едва позволяло ориентироваться в царившем здесь густом сумраке, но никто ни единым словом не проявил недовольства. Открыв дверцу инвентарного шкафа, Страгис выдал каждому по небольшому плоскому пакету – двадцать на десять сантиметров – и коротко приказал:
– Надевайте. Плёночные скафандры. Принадлежали техникам.
Ксарра вопросительно уставилась на доррикса, ожидая пояснений. Она не имела представления, как пользоваться плёночным скафандром.
– Они же только на гидлингов налезут… – Хэнк с искренним недоумением повертел пакет в руках.
Сагиб положил руку Хэнку на плечо, привлекая его внимание.
– Парень, не перечь, не задавай вопросов. Просто выполняй. Твоя жизнь в его руках. Моя и Менги тоже. Понял?
– Сагиб, да ведь я не возражаю…
– Не слышу правильного ответа.
– Понял. Да я просто не знаю, как…
– Неверный ответ.
В ровном голосе шелтянина не было ни угрозы, ни раздражения. Но что-то там все-таки присутствовало, раз Хэнк вздрогнул и, запинаясь, ответил:
– Принято, Сагиб.
– Показываю, как пользоваться скафандром, – продолжил шелтянин. – Это – «универсалы», с автоматической подгонкой под любые размеры, созданы с применением нанотехнологий.
Он скинул на руки Ксарре свой плащ и шляпу, оставшись в комбезе, забрал у неё свой пакет, надавил на выпуклое пятно в центре и прижал его к груди. Пакет зашевелился, стремительно потёк краями во все стороны и уже через несколько секунд обтянул шелтянина с ног до головы прозрачной плёнкой. Напротив рта и на груди образовались белые вздутия, соединённые сетью белых пористых трубочек. Шелтянин ткнул пальцем в нагрудную выпуклость:
– Ёмкость регенератора воздуха. Хватает на двадцать часов интенсивной работы в вакууме внутри закрытых помещений.
Голос прозвучал глуше, примерно так же, как в обычном лицевом фильтре.
– Почему только внутри помещений? – живо поинтересовался Хэнк.
– Защиту от космических излучений этот костюм не предоставляет.
Забрав у Ксарры плащ и шляпу, он снова облачился. Прямо поверх скафандра, словно и не надевал его.
– А как быть, если понадобится оружие? – резонно поинтересовалась Ксарра.
Сагиб показал. Потянул игломет с пояса, плёнка разошлась, пропуская, и тут же бесследно затянулась снова. Пристегнул обратно к магнитному захвату. Теперь плёнка скрывать игломет не стала.
– Неплохо.
– Именно так, женщина, – отозвался доррикс, уже облачённый в такой же скафандр поверх тела и снова напяливший халат. – Я не настолько богат, чтобы покупать дешёвые вещи. Если я для каждого из своих рабочих буду подбирать индивидуальные упаковки, то очень скоро разорюсь. «Универсалы» – наиболее экономное вложение средств. А теперь поторапливайтесь.
Доррикс повернул рычаг возле шлюза, и мощные трехметровые створки люка медленно поползли в стены, освобождая проход.
Через несколько минут они уже двигались в цехе среди станков и конвейеров, в полутьме, прорезаемой короткими жёлтыми вспышками высокотемпературной сварки. Следуя за Сагибом, Ксарра старалась смотреть под ноги, чтобы не споткнуться о какую-нибудь хрень и не переломать кости. Искусственная сила тяжести, создаваемая гравитационными установками под полом, соседствуя с сильно разреженной, почти до вакуума, газовой средой в помещении, вызывала своеобразное ощущение. Привычное сопротивление воздуха, испытываемое при движении в атмосфере, полностью отсутствовало. Из-за этого движения получались резкими, дёргаными. Приходилось приноравливаться. Зато дышалось в ненадёжном на вид скафандре против ожидания легко. Вздутие нагубника даже создавало что-то вроде лёгкого ветерка, прокачивая выдыхаемый воздух через регенератор. Движений плёнка не стесняла. Да и ощущалась она на теле поверх одежды едва-едва. И при всем этом скафандр не подпускал к телу собачий холод, которого здесь просто не могло не быть.
В одном месте двое шестилапых киберов, по конструкции отдалённо смахивавших на пауков, но крупнее Умника раз в десять, занимались ремонтом, облепив с двух сторон огромный станок непонятного назначения. Проходя мимо, Ксарра опасливо покосилась на бесшумно мелькавшие в фонтанах искр проворные лапы, каждая длиной метра под три. Занятые делом, киберы не обратили на них внимания. Умник, выскочив из темноты возле киберов, задержался на несколько секунд, чтобы рассмотреть их получше, затем снова исчез в темноте. Оценивал обстановку. Ещё через минуту мимо Ксарры проплыла громада плавильной печи, уходившей к семиметровому потолку. Раскалённые стенки распространяли вокруг себя красноватое свечение. Призрачная тишина давила на уши – из-за почти полного вакуума лязг и шум, наверняка производимый работающим оборудованием, не был слышен. Ксарра передёрнула плечами. Идеальный проект для модернизированной преисподней… Тихо, спокойно. Чтобы не было слышно воплей истязуемых. И горячо.
– Сейчас пройдём ещё один шлюз, – сообщил доррикс по внутреннему коммуникатору, шагая впереди. – За ним – разветвлённая сеть туннелей и пустот, пронизывающих весь астероид. Рудные комбайны когда-то весьма постарались, чтобы источить каменную толщу, как черви яблоко. Киберы заварят за нами швы, затем специальные установки зальют туннель быстротвердеющим пенобетоном, образовав пробку метров на десять. Если ваши враги сюда все-таки сунутся, это их на некоторое время остановит.
– Хорошо, Страгис, – ответил Сагиб и уверенно добавил: – Они сунутся.
– В таком случае их ждут большие сюрпризы. Настойчивость должна вознаграждаться по заслугам.
– А как обратно? – не удержался от вопроса Хэнк. Ксарра подумала, что доррикс не ответит, но ошиблась.
– Ты большой оптимист, парень, я так далеко пока не заглядываю. Сперва надо отсидеться, пока ваши вояки не уберутся восвояси.
Похоже, подумала Ксарра, теперь, когда они превратились в его подопечных, за жизнь которых он отвечал своей жизнью и честью, доррикс уже не держал на них зла. Лицо у неё против воли горело от прилива крови. Вела себя как последняя кретинка… А расплачиваться пришлось шелтянину. Покорностью. Пусть и чисто условной… Хотя нет, не условной. Все эти ритуалы с покровительством – наверняка всерьёз. В таких древних культурах, как у дорриксов, традиции чтятся свято и выполняются железно…
Шлюзовой отсек, о котором упоминал доррикс, они прошли за десять минут. За ним их ждал чёрный зев широкого туннеля, где уже точно царил абсолютный вакуум, а также монорельсовая дорога под потолком и скоростной вагончик, способный вместить ещё две таких компании, как у них, с целой бригадой «умников» в придачу.
– Ты командир, Страгис, – исключительно ровно напомнил шелтянин, когда они расселись на жёстких сиденьях в вагончике и пристегнулись ремнями. – Но информированный заранее, я действую более эффективно.
– Принято. В ста пятидесяти километрах отсюда нас ждёт укрытие – хорошо укреплённый бункер с отличной системой жизнеобеспечения, синтезатором пищи и массой развлечений для души. Я имею в виду душу доррикса, но для людей тоже что-нибудь найдётся. Можно сидеть хоть целый стандартный год без подпитки извне.
У Ксарры наконец отлегло от сердца. Нарисованная дорриксом перспектива вселяла уверенность в завтрашнем дне. А то эти блуждания в потёмках начали её уже порядком нервировать. Ей все время казалось, что невидимые во мраке стены так и норовят сомкнуться вокруг. Раньше она и не подозревала, что страдает слабой формой клаустрофобии. Раньше она много чего не подозревала о себе. Сагиб… Он молодец. Сферы Небесные, какой же он молодец, её шелтянин…
– А ещё там есть ангар, – как бы невзначай добавил доррикс, словно о каком-то незначительном пустяке.
– Ангар? – сразу оживился Сагиб. – Я правильно тебя понял, Страгис? У тебя там припрятан ещё один корабль?
– Догадливый ты, как я посмотрю.
– Если мы выберемся из всего этого дерьма, напомни мне, чтобы я поставил тебе памятник.
– Дёшево хочешь отделаться, шелтянин. Что ж, держитесь, девочки и мальчики. Сто пятьдесят километров нам придётся преодолеть всего за двадцать минут.
– Но это же…
Голос Хэнка оборвался быстро усиливающейся вибрацией корпуса, вагончик тронулся. Точнее – рванулся в темноту пулей с быстро нарастающим ускорением, и невидимая, но очень даже ощутимая сила вжала их в кресла – словно гигантская ладонь легла на грудь. Сто пятьдесят километров за двадцать минут – это же четыреста пятьдесят километров в час, закончила Ксарра мысль Хэнка, произведя на калькуляторе лоцмана несложный подсчёт, и слегка ужаснулась. Подумав, ужаснулась сильнее. А потом ей уже было не до подсчётов. Ускорение, вдавливая тело в кресло и выжимая дыхание из лёгких, все нарастало, нарастало, нарастало…
И казалось, это никогда не кончится.

Сержант Додоцет

Прогрохотав магнитными подошвами башмаков по стальному полу, отделение сержанта Додоцета рассредоточилось вокруг шлюза. Плазмоганы в руках штурмовиков уставились в проход вместе со своими владельцами. Достаточно было мысленного импульса, чтобы открыть огонь.
Массивные, три метра высотой створки были распахнуты настежь. И хотя сканеры юркнувших в темноту цеха эф-ищеек не выявили никакой опасности, все равно это выглядело подозрительно. Додоцет досадливо крякнул, окидывая взглядом с порога шлюза громоздкое, изношенное оборудование вытянутого кишкой металлопрокатного цеха, и послал внутрь роботов-разведчиков класса «живчик». Два дисковидных тела, мягко качнув при старте несущего обода противопехотными иглометами «экстра», подвешенными по бокам, шустро укатили в цех. Видеосистема шлема работала в инфракрасном режиме, выделяя для человеческого взгляда необходимые детали, графика компьютерной реконструкции добавляла недостающие элементы, приглушая чересчур яркие и усиливая слишком бледные контуры предметов. Так что картина перед глазами сержанта была чёткой. Все выглядело так, словно работа приостановлена как раз перед их вторжением: плавильная печь посреди цеха дышит жаром, стенки раскалены до вишнёвого цвета. Станки, конвейеры и прочее оборудование все ещё гудит на холостом ходу и готово включиться в процесс в любой момент. Например, как только вернётся хозяин всего этого оборудования.
То, что последний цех тоже оказался пуст, сержанта Додоцета ничуть не удивило. Этого следовало ожидать. Эф-ищейки недаром забастовали возле инвентарного отсека, где беглецы явно облачились в скафандры и теперь сидели где-нибудь в толще астероида, потешаясь над их усилиями. Контрабандисты горазды на такие трюки, а чем ещё можно было назвать это логово на заброшенном астероиде, как не притоном контрабандистов?
Изображение с видеокамер «живчиков» по мере их продвижения поступало на виртуальную панель тактического лоцмана Додоцета. Беспрепятственно прокатившись сквозь цех, роботы упёрлись в следующий шлюз, на этот раз запертый, как и полагалось. Море пота, куча усилий, а результатов пока – ноль. Но порядок есть порядок.
– Капрал, приступить к прочёсыванию, – распорядился Додоцет.
Только теперь внутрь пошли люди.
Двухметровый громила-заместитель по кличке Большой Брат негромко рыкнул за спиной сержанта по внутренней связи – словно ворох булыжников рассыпал, распределяя задачи среди бойцов отделения. Безликие в типовых бронекостюмах класса «голем», штурмовики слаженно разбились на пары и занялись привычной работой. Халява и Снайпер тяжёлой трусцой двинулись вдоль левой стены, Живоглот и Дристун занялись правой. Остальные – Соня, Дырокол, Мозгляк и Ушлый, рассредоточились среди линий конвейеров, просвечивая металл и камень ручными сканерами на предмет скрытых дверей, люков или замаскированных ниш, проверяя все подозрительные места. Бронедоспехи не излучали тепла, поэтому лоцман сержанта выделял на обзорной панели шлема силуэты штурмовиков тонкими светящимися линиями, заодно проставляя клички, чтобы можно было ориентироваться, кто и где находится. Капрал тоже двинулся вслед за отделением, поводя по сторонам тяжёлой плазменной установкой «жар» – весом в пятьдесят килограмм – с такой непринуждённостью, словно размахивал лёгкой тросточкой на пикнике. Стандартное вооружение капрала дополнял портативный ракетомет «плохиш», установленный на правом плече. Возле сержанта остался только один боец – «сорок седьмой…»
Додоцет в который раз неприязненно покосился на застывшего рядом истукана в бронедоспехах. Иначе и не назовёшь. Истукан. Монолит. Бревно, поставленное торцом. Абсолютная неподвижность, совершенно не свойственная живому телу. У настоящих солдат нет имён, только клички, но с номером «сорок семь» – явный перебор. Два метра рост, усиленные броневые пластины на груди, плечи и спина устрашающей ширины. Если взять обычных бойцов, то двое в ряд смогут пройти по такой спине строевым шагом без особых проблем. Капитан Слоут, начальник службы безопасности Дома, которому верой и правдой служил Додоцет, «пристегнул» этого монстра к его отделению перед самым заданием. С приказом проверить в боевых условиях… А как тут проверишь? Воевать, как выяснилось, не с кем. Исполнительный, сволочь, ни одного лишнего движения, ни одного лишнего жеста. Какие-то там модифицированные гены и каким-то там вывертом изменённый мозг. А может, просто дурят голову, экспериментаторы хреновы, и этот тип – обыкновенный киборг. Что там за рожа под шлемом – не видать, в отправлении естественных надобностей вроде как замечен на корабле не был. Чем не киборг? К тому же, не успел появиться в подразделении, как сразу прошёл слух, что вот он-то и вычислил координаты прыжка беглецов, удравших к этому астероиду – по каким-то там остаточным пространственным возмущениям… Чует подпространство, сволочь, круче чем сверхчувствительные сенсоры кораблей, снабжённые мощнейшими современными процессорами для аналитической обработки данных. Глядишь, скоро вот такие уроды и заменят настоящих солдат…
По коммуникатору сдержанно громыхнул голос Большого Брата:
– Сержант, обнаружены два ремонтных кибера, дезактивированы. Здоровые, заразы… Видимой опасности не представляют. Уничтожить?
Большому Брату не помешало бы иметь побольше мозгов, с лёгкой досадой подумал Додоцет. Если киберы видимой опасности не представляют, то зачем тратить на них время и боеприпасы?
– Отставить, капрал. Продолжать поиски.
– Принято.
Мысли снова вернулись к «сорок седьмому».
Не хотел бы схлестнуться ним врукопашную – контейнер с ядерным зарядом, который «сорок седьмой» без видимых усилий нёс на спине на манер ранца, весил более шестисот килограмм. Понятное дело, значительную часть нагрузки на себя брали мускульные усилители бронедоспехов. Но даже его двухметровый громила-заместитель, на что уж был исключительно сильным человеком, и тот не смог бы поднять такую жуткую тяжесть. Тем более – шагать наравне со всеми. Разве что в полной невесомости. Но здесь-то имелась искусственная сила тяжести, а «сорок седьмому» – хоть бы что. Турист на прогулке. Учитывая наличие этого контейнера, нетрудно было понять, чем закончится их операция, если поиски беглецов ничего не дадут. В душе Додоцета при этой мысли шевельнулось что-то вроде злорадства… и сочувствия одновременно. Последнее дело для солдата – исчезнуть в пламени ядерного взрыва. Впрочем, его отделению противостояли… тьфу, никто им не противостоял.
Преступники не стали дожидаться появления десанта, сбежали и забились в норы на астероиде. Как крысы… Чего ещё ожидать от этих «гомо», гражданских? Честной схватки? Ха-ха. Три раза. Среди них есть только один профи, и тот связан по рукам и ногам, защищая сообщников…
– Сержант, дошёл до шлюза. Швы створок заварены. Вскрывать?
– Приступай. Я на подходе…
Пискнула связь с высоким начальством, прервав диалог с капралом. На виртуалке возник образ капитана Слоута, координировавшего действия с корвета «Забияка».
– Докладывай обстановку, сержант.
– Продолжаю поиск, капитан. В данный момент мои солдаты вскрывают заблокированный шлюз, ведущий из металлопрокатного цеха во внутренние туннели астероида. По расчёту компьютера, следы искомых объектов ведут именно туда.
Секундная пауза.
– Планы меняются, сержант. У нас нет времени прочёсывать весь астероид. Используй «сорок седьмого» для установки «ежа», забирай людей и возвращайся на корабль.
Связь прервалась.
Ну вот и все, операция закончена. Додоцет усмехнулся, чувствуя, как с плеч словно свалилась невидимая тяжесть. Он был осторожным командиром. И не любил терять своих людей. А астероид «Анайод» не казался ему безопасным местом, учитывая, что один из врагов Дома, затаившийся на нем, являлся чистокровным шелтянином, прошедшим специальную подготовку по ведению боевых действий в любых условиях. Наслышан об их способностях более чем достаточно, мать их. Кроме того, там, в темноте шахтовых туннелей, их могла поджидать масса смертоносных ловушек.
– Капрал?
– Слушаю, сержант.
– Забудь про шлюз. Возвращаемся домой.
– Принято.
Додоцет повернулся к «сорок седьмому», вновь окинул его массивную фигуру неприязненным взглядом, испытывая какое-то инстинктивное отвращение, с которым ничего не мог поделать, да не особенно-то и хотел, и отдал приказ:
– «Сорок седьмой», подготовить «ежа» к работе. Таймер на десять минут.
«Принято».
Как и раньше, ответ пришёл не по коммуникатору, а по виртуалке: кодовое сообщение одним символом – из группы специально разработанных для боевых условий, когда решающим фактором зачастую является время. Боевые условия в данный момент не наблюдались, но «сорок седьмой» упорно не желал общаться голосом. Вероятно, такая возможность в нем реализована не была – за отсутствием должной эффективности при современном уровне развития электроники. Сержант все больше склонялся к тому, что это стопроцентный киборг. Да и хрен с ним. Сам он все равно предпочитал «общаться» по старинке – голосовыми командами.
Без видимых усилий сняв контейнер со спины, «сорок седьмой» поставил его на пол, присел, открыл панель управления и начал вводить коды активации. Шустро работает, мерзавец, поневоле оценил сержант, пальцы в бронированных перчатках так и мелькают…
Коротко полыхнувшие вспышки в конце цеха, где сейчас находилось отделение, заставили его обернуться. Приглушённый грохот. Дрожь пола под ногами. Снова частые вспышки. Не может быть! Там кипел бой. Мускульные усилители рук, отреагировав на нервный импульс мозга, вскинули тяжёлый плазмоган, наводя его в сторону вспышек, в виртуалке замелькали данные обработки вероятностных целей.
– Капрал? Что там за хрень…
Из-за длинной кишки конвейера вылетела бегущая фигура Большого Брата. При повороте его занесло и приложило одним боком о какой-то станок, но капрал, не снижая темпа, огромными шагами понёсся по проходу навстречу сержанту. По коммуникатору долетел рык:
– Мы только что потеряли одного «живчика» и двух бойцов – Соню и Живоглота!
– Кто?!
– Киберы! У них мощные лазеры! Они загнали остальных за станки и не дают носа высунуть!
– Так уничтожьте их! – рассвирепел Додоцет. – Ракетомет у тебя на что?!
Большой Брат послушно затормозил, развернулся. Дуло ракетомета на его плече сразу же задвигалось, отыскивая цель. Замерло. Выстрел. Ослепительный выброс ракеты, унёсшейся в глубину цеха. Ещё более ослепительный разрыв. Где-то в середине цеха. Клочья пламени и куски разлетающегося металла.
– Капрал, есть попадание?
– Есть. В плавильную печь. Этот кибер успел спрятаться прямо за неё…
– Почему я их не вижу?
– У них отличная маскировка… вероятно, светопоглощающее или помехонаводящее покрытие… нужен близкий визуальный контакт… Ага, вот он!
Следующая ракета пошла в цель. Взрыв.
– Мозгляк накрылся, – сообщил капрал.
– Какого хрена…
– Да это не я, сержант. Башку ему снёс кибер. А ракета снова в печь. Притягивает она их, что ли…
Сержант напряжённо силился понять, что происходит, но разбирал только мечущиеся в отсветах плазменных выстрелов фигурки своих штурмовиков. Фигурки падали, поднимались, падали. Иногда больше не вставали. Натиск невидимого противника постепенно оттеснял бойцов в его сторону. И то хорошо.
Хотя, что может быть хорошего в ситуации, вышедшей из-под контроля…
Чуткие сенсоры шлема уловили сзади специфические звуки – шипение и тяжёлый лязг. Сержант резко обернулся. Так и есть. Шлюз закрылся. Сам собой. И тут же по шву створок пошла бело-голубая линия дуговой сварки, чтобы запечатать их в этом цеху наглухо. Они все-таки попали в хорошо расставленную ловушку.
– Все сюда, быстро! – заорал Додоцет. – Капрал, ко мне!
– Выполняю.
Выпустив ещё одну ракету, Большой Брат развернулся и побежал. Высверк лазерного луча ударил ему в спину, прошив доспехи насквозь, словно на нем была не прототеллароновая броня, а обычная гражданская одежда. Великан упал, проехав несколько метров на груди, и замер без движения. Додоцет грязно выругался, послал в ту сторону, откуда вылетел луч, очередь плазменных зарядов и юркнул под защиту ближайшего станка. Вовремя – в шлюз позади него воткнулся лазерный выстрел, пробив дыру, в которую можно было свободно засунуть кулак в бронированной перчатке. Тактический компьютер по-прежнему не «ловил мышей», отказываясь идентифицировать врага. Мать его так и разэтак, словно сражение с невидимками…
Лихорадочно мечущийся по помещению взгляд Додоцета случайно упал на «сорок седьмого». Тот явно закончил вводить коды и теперь истуканом стоял возле своего обожаемого контейнера, не обращая внимания на пальбу вокруг. Волосы под шлемом Додоцета зашевелились, когда он сообразил, что тупая, но исполнительная электроника таймера давно уже отсчитывала выставленное время. Чтобы добраться до десантного бота, нужно было четыре минуты. Таймер уже «съел» время до семи. В запасе осталось три.
– «Сорок седьмой», отключай «ежа»! – рявкнул Додоцет.
«Коды дезактивации в памяти отсутствуют».
Додоцету показалось, что он ослышался. Боец, которому доверялся ядерный заряд, был единственным в отряде, кто имел право знать коды. Он почувствовал, как пол уходит из-под ног…
В следующий момент выяснилось, что не показалось – искусственная гравитация комплекса внезапно вырубилась, а автоматика магнитных башмаков не успела сработать. Пришлось задействовать абордажную плеть – специальное устройство на груди. Десяток прочнейших нитей с особыми крючьями на концах намертво впились в пол, притянув его обратно. На этот раз магнитная присоска башмаков сработала. Крючья отстрелились, вернув свободу движений… И снова вернулась гравитация, едва не заставив сержанта кувыркнуться через голову. Сука, зря «плеть» потратил!
В его сторону по тому же коридору друг за другом уже неслись сломя голову Халява и Дырокол, из-за бокового станка слева вынырнули Снайпер и Ушлый, за ними, отстреливаясь длинными очередями из игломета, ныряя из стороны в сторону, катил «живчик». Дисковидное тело робота вращалось как бешеное, снабжённые кумулятивными сердечниками заряды уносились в темноту трассами синеватого пунктира. Хоть кто-то уцелел… Ага, ещё и Дристун…
Боец выкатился из прохода справа, попытался подняться, но не успел – толстенный синий луч пригвоздил его к многотонной станине вакуумного пресса. Отбегался Дристун… С такой дырой в спине особо не побегаешь…
А «сорок седьмой» по-прежнему стоял рядом, никак не реагируя на бой.
– Ты, киборг долбаный, – зарычал Додоцет, – ломай свою ядерную дуру на хрен, отстрели там что-нибудь, чтоб упало и не встало…
«Просьба повторить приказ».
Не понял, сволочь… Но сержант и сам понимал, что это не поможет. Заряд устроен так, что только прямой код может остановить отсчёт времени. А повредить ему может только другой ядерный заряд… Цейтнот.
– Свяжись с «Забиякой», потребуй код дезактивации. Выполняй.
«Принято».
По его приказу двое штурмовиков, Халява и Дырокол, рванули к шлюзу, на ходу отстёгивая баллончики с аэроголом – аэрозольной взрывчаткой. Остальные приготовились их прикрывать.
– Явно боевая модификация, – тяжело дыша, сообщил Снайпер, упав на колено рядом с сержантом и изготовившись для стрельбы, – а замаскировались, сволочи, под ремонтников.
– Плазма их почти не берет, – добавил Ушлый, пристроившись с другого бока. Броня с правой стороны на его доспехах почернела и деформировалась – явно зацепил луч.
– Как они хоть выглядят?!
– Здоровенные пауки по пять-шесть метров длиной и весом под две тонны каждый. Живоглот, перед тем как его распотрошили, сумел снести одному уроду клешню с титановым пробойником, больше похвастаться нечем.
– «Сорок седьмой», что у тебя?
«Связь установлена. Ответ отрицательный».
– Что-о?! А ну переключи на меня… Кто на линии? Капитан, вероятно, «сорок седьмой» плохо обрисовал ситуацию…
– Мне очень жаль, сержант. Но наличие ловушки, в которую угодило твоё отделение, указывает на то, что контейнер доставлен в нужное место.
– Но мы не успеем отойти! Мы заперты!
– Ты правильно меня понял, сержант. Таковы издержки нашей профессии. Астероид должен быть уничтожен. Мой тебе совет – используй возможности «сорок седьмого».
Связь оборвалась.
Додоцет в полнейшей прострации уставился перед собой, в щель между двумя массивными деталями станка, за которым прятались все трое. Разговор слышал только он. «Сорок седьмой» не в счёт. И что он теперь скажет остальным? Парни, у меня для вас две очень плохие новости: Дом Велсайтов в лице капитана Слоута от нас только что отказался, а через… Что там с таймером… уже через четыре с половиной минуты… Додоцет стиснул зубы. Будь оно все проклято, да не будет он ничего говорить! Не все ещё потеряно.
– Халява, что там у тебя?
– Закончили обводку намеченного проёма. Вставляем детонаторы…
Дикий крик по коммуникатору резанул слух.
Додоцет рывком развернулся, не сместив ни на миллиметр горизонтальное положение «жара», намертво зафиксированного в руках. И наконец увидел одного из врагов. Увидел как раз в тот момент, когда огромный стальной «паук», атаковав с тыла и уже развалив лазером надвое Халяву, ударом стальной лапы пробил насквозь грудную клетку Дырокола.
Крик оборвался.
Мысли Додоцета понеслись вскачь. Парни не успели закончить работу. В детонаторах – химический катализатор. Без него от аэрозольной взрывчатки не было никакого проку, не сработает. А лазерные резаки, предназначенные для той же работы, были только у погибших Живоглота с Мозгляком…
– Огонь! – взревел Додоцет, чувствуя, как отчаяние мёртвой хваткой стискивает сердце.
Очереди из трех плазмоганов вонзились в тушу «ремонтника», заставив его покачнуться. Диск робота-разведчика сорвался с места и храбро бросился навстречу «пауку», паля из обоих стволов, но успел преодолеть не больше двух метров, когда…
Время словно замедлилось…
Откуда-то сверху, из-за головы Додоцета, бесшумно опустилось жало трехметровой ноги, вбив «живчика» в пол, превратив его в раздавленную консервную банку. Сержант бросился на пол, разворачиваясь лицом вверх… Здоровенный кибер сидел прямо на станке, свесив передние конечности. На одной не хватало метрового сегмента – видимо, именно его и отстрелил Живоглот. Ослепительно вспыхнул луч толщиной с руку, вырвавшись прямо из башки твари. Коротко вскрикнул Ушлый, распадаясь на части. Снайпер, яростно матерясь, открыл огонь из «жара», но следующий луч разнёс ему голову, и тело штурмовика упало сверху на Додоцета, закрыв его собой. Сержант инстинктивно замер. Ужас заморозил сознание. Кровь, выплеснувшись из обрубка шеи Снайпера, под действием разреженной атмосферы мгновенно вскипела и испарилась, выступивший затем из доспехов пеногерметик затянул страшную рану. Спасать солдата было уже бессмысленно, но автоматика не рассуждает. Краем глаза наблюдая из-под трупа, он видел, как тяжёлая лапа кибера опустилась рядом с его плечом, заставив вздрогнуть пол, и переступила дальше. Следующая. Затем ещё одна. Где-то рядом двигался ещё один. Киберы неспешно удалялись, сочтя все цели уничтоженными. Через некоторое время дрожь шагов наконец затихла где-то в конце цеха. Охранники вернулись туда, откуда все началось.
И только тогда появилась боль.
Едва сдерживаясь, чтобы не заорать, сержант осторожно сдвинул с себя обезглавленное тело Снайпера, приподнялся на локтях и тупо уставился на свои ноги. Ниже колен ничего не было. Обрубки уже затянулись плёнкой пеногерметика, брызнувшего из среза доспехов. В пеногерметике содержались обезболивающие вещества и регенераторы тканей, но ему это уже не могло помочь. Сержант отыскал взглядом контейнер с ядерным зарядом и почему-то не удивился представшей глазам картине.
Контейнер лежал на боку, опрокинутый в ходе боя одним из киберов.
А «сорок седьмой» стоял рядом. Просто стоял. Идеальный солдат, мать его. С нулевой инициативой и стопроцентной выживаемостью. Киберы, положившие все его отделение, не обратили на него внимания. Потому что он не шевелился. Не предпринимал никаких действий в ожидании приказов.
Ярость затмила разум. Додоцет зарычал, вскидывая плазмоган… маленькое солнце вращающейся плазмы ударило в шлем киборга, сорвав его и отшвырнув прочь. «Сорок седьмой» покачнулся, но устоял на ногах. Повернул голову. Лицо было вполне человеческим. В разреженной ледяной атмосфере, стоявшей в цехе, любое живое существо не продержалось бы и секунды. А вот это «нечто», похожее на человека, стояло и смотрело на него. И совсем не собиралось умирать.
Сержант медленно опустил оружие, чувствуя, что сходит с ума.
Он узнал это лицо. Его дальний родственник, служивший в карательных войсках Оаллари, когда-то «носил» этот облик. Унгус Орт, по кличке Бешеный Капрал. Вот только у этого вместо глаз – провалы тьмы, а вместо кислорода в лёгких – вакуум.
Сферы Небесные, что же они с ним такое сотворили…
Он не знал, кто такие «они». Но то, что Унгус Орт перестал быть человеком, сомнений не вызывало. Сержант вдруг осознал, что ему нужно было послать в бой одного «сорок седьмого». И все. А теперь время было упущено. Таймер показывал одну минуту. В любом случае Додоцет уже не успевал выбраться с астероида, даже если его ноги были бы целы. Но, возможно, это удастся исключительно исполнительному «сорок седьмому»?
– «Сорок седьмой», слушай задание… – сержант прерывается, облизывает пересохшие губы, по лицу течёт пот, у него жар. Затем хрипло диктует дальше. Слова сыплются, словно песок сквозь пальцы…
Пол встаёт дыбом, и потолок обрушивается ему в лицо. Сознание ускользает куда-то во мрак, но смерть ещё почему-то не готова принять его в своё лоно, и Додоцет приходит в себя. Приподнявшись на локте, оглядывается. Он ещё жив? Взгляд падает на контейнер. Тот цел. На таймере бегут последние секунды. Тогда что это взорвалось? Подняв взгляд выше, он видит – что. Плавильная печь. Проклятая печь все-таки взорвалась… Удары ракет не прошли даром, и теперь из развороченного взрывом корпуса течёт апельсиновая река, захлёстывая станки и конвейеры. Река из раскалённого металла. Жёлто-оранжевый язык уже подхватил тело Большого Брата, окутав его слабым ореолом огня, и быстро приближался, словно хотел предоставить командиру возможность попрощаться с заместителем.
Огонь… Откуда в цехе взялся воздух для горения?
Додоцет с тоскливой отрешённостью повернул голову в другую сторону. В воротах шлюза чернела оплавленная дыра размером в человеческий рост. «Сорок седьмой» прошёл сквозь металл как плазменный заряд. Все-таки прошёл. Взрыв печи его не остановил. Может быть, и эта хрень в бронированном контейнере тоже его не… Всего-навсего нужно было отдать нужный приказ. Если бы знать раньше… Сержант хрипло рассмеялся нелепости ситуации. Даже не с кем поспорить, что убьёт его раньше – ядерный взрыв или этот поток металла, несущийся к нему апельсиновой рекой и пожирающий все на своём пути…
Сферы Небесные, как же он устал… Скорее бы все это закончилось…
Он медленно повернул голову. Цифры… Все его сознание сконцентрировалось на мелькающих цифрах таймера, неумолимо пожирающих время.
Время отпущенной ему жизни.

Ксарра

Оцепенение. Апатия. Ступор.
Шевелиться не хотелось. Мысли и то возникали как-то через силу. Это и есть так называемая контузия? Сотрясение мозга? Или как там ещё? Когда желание бороться за свою жизнь отсутствует начисто, а голова кружится так, словно кто-то задался целью отвинтить её совсем? Цепь несчастий и счастливых случайностей на этот раз закончилась. Надоело все. На-до-ело… Интересно, это все ещё тот долбаный день или уже другой? Два раза тебе показалось многовато, а третий как? Когда сознание выключается против твоей воли и без предупреждения? А очухиваешься в бормочущей тишине, в завале из каких-то предметов. Которые давят на разные части твоего донельзя избитого тела… Главное, не открывать глаза, иначе что-нибудь обязательно придётся делать… И так ясно, что хреново там все… злоклятое тело ноет так, что спасу нет, а руку словно пилит ржавая пила… Правую… Наверное, снова сломала в том же месте. Не успела толком срастись, малейшая нагрузка и… Малейшая… После таких нагрузок обычно не выживают, а у неё даже голова работает, пусть и с трудом. Мысли там разные… И образы… Целая куча образов, от которых никуда не деться…
Все началось в конце длинного тормозного пути, когда скорость вагончика упала с четырехсот пятидесяти примерно до ста километров в час, и можно было, образно говоря, собирать чемоданчики. Нервы всю дорогу на взводе, в голове – мешанина от огромного количества сумбурных событий, случившихся за последние сутки… Мыслями Ксарра была уже на корабле доррикса, а сам корабль во всю дурь чесал прочь от этого злоклятого астероида, едва не ставшего их могилой…
Вагончик тряхнуло. В тот момент у неё возникло странное ощущение, словно огромная ладонь мягко приподняла их вагончик, подержала, покачивая, а затем так же мягко опустила… А в следующий миг выяснилось, что вагончик потерял управление. Несколько секунд его ещё несло по монорельсу, бросая в разные стороны, затем… сумасшедший миг свободного парения в пустоте… Сердце словно остановилось навечно от мгновенного приступа ужаса и осознания беды… Сорвавшись с монорельса, вагон нёсся как неуправляемая ракета почти в полной невесомости, пока не соприкоснулся с дном туннеля… после чего снова превратился в вагон, но тоже неуправляемый. Оглушающий грохот и скрежет раздираемого металлопластика, а в завершение – страшный удар носовой частью о какое-то препятствие, едва не вырвавший Ксарру из кресла вместе с ремнями безопасности. Нет, в те жуткие мгновения она не потеряла сознание. Зато потом очень хотелось отключиться и ни о чем не думать, видя, что творится вокруг… Впрочем, нет. Думать просто было некогда. Нужно было действовать. Особенно когда выяснилось, что вагон с разбегу протаранил своей немалой массой шлюз того самого бункера, к которому они так стремились, причём насквозь, что вся видимая в свете аварийного фонаря поверхность туннеля змеится чёрными трещинами, разрастающимися с каждой секундой, а сам туннель быстро забивается беспорядочно плавающим в невесомости каменным крошевом и пылью, что…
В тот момент ей было не до причин, по которым астероид вдруг решил развалиться прямо на глазах. Общими усилиями пришлось срочно вытаскивать из ловушки Сагиба, которому при ударе намертво зажало смявшимися поручнями и креплениями ноги. Мощные челюсти Умника перекусили и разорвали нужные места, а Ксарра с Хэнком помогли выбраться шелтянину наружу. Невозможно забыть этих жутких мгновении… когда толща окружавшего их камня шевелилась как живая и приходилось проталкиваться сквозь это месиво вслед за дорриксом, указывавшим дорогу. Сагиб, действуя лишь руками, умудрялся проталкивать вперёд и себя, и её, и Хэнка – опыта перемещения в условиях почти полного отсутствия силы тяжести у него оказалось побольше, чем у них обоих вместе взятых… И как уже на корабле доррикса выяснилось, что ноги у шелтянина сильно повреждены, и наступать он на них не может – под плёнкой скафандра ниже колен все было в крови. Что, вдобавок, где-то там, в каменном месиве угораздило Умника отстать от них… Но времени ни на обработку ран, ни на ожидание Умника уже нет… Потому что астероидная масса уже скреблась по обшивке корабля, и железо стонало от чудовищного давления… А корабль вертело и бросало в разные стороны, словно детскую игрушку, и стены «дышали», деформируясь на глазах, проводка рвалась, оборудование и приборы разваливались на куски вместе с реальностью… Среди сумасшедшей пляски предметов Ксарра судорожно цеплялась за что попало, пытаясь удержаться на месте, чтобы её не швыряло о стены, срывалась, хваталась снова… А потом что-то все-таки замкнуло. Самопроизвольный запуск движков, длившийся всего несколько мгновений, рывок – и страшный удар о стены отправил всех в нокаут…
Видимо, это их и спасло – то, что движки перед собственным взрывом вынесли их из толщи астероида. Но корабль после этого превратился в бесформенный кусок металлолома, способный лишь удерживать внутри остатки атмосферы. Как ни странно – все ещё пригодной для дыхания, судя по поступавшим на лоцман данным бортовых систем жизнеобеспечения, умудрявшихся кое-как функционировать… Правда, все цифры были указаны в процентном соотношении от нормы, а от чьей именно нормы – для человека или доррикса, неясно. Давление, температура, содержание кислорода, относительная влажность воздуха – все процентов на двадцать-двадцать пять ниже оптимальных показателей. Это очень плохо или ещё терпимо?
– Менга?
Ксарра вздрогнула, услышав знакомый голос, неожиданно прозвучавший в темноте.
– Рад, что очнулась, киска. Я сам только что… Шевелиться можешь?
Звук шёл почему-то не по коммуникатору – вслух. И сразу сознание охватила тревога. Она распахнула глаза, вынырнув из такой уютной, ни к чему не обязывающей темноты, встревоженно заозиралась. Тусклое аварийное освещение. Очертания предметов смазаны и лишены подробностей. Собственно, и на то, что попадалось на глаза, смотреть было жутковато – сплошные обломки, все изуродовано до неузнаваемости. Хотелось зажмуриться, как в детстве. То, от чего сейчас зависела их жизнь, превратилось в полный, стопроцентный хлам. Прямо посреди рубки парило оторванное навигационное кресло, медленно вращая вокруг оси шлейф оборванных проводов, словно хвостатая комета… Вокруг него крутился мусор помельче – куски обшивки стен, панелей управления, оборванные трубопроводы каких-то технических магистралей, все ещё выпускавших в воздух тёмную вязкую жидкость. Невесомость и момент вращения подхватывали её и разносили по помещению гроздью колеблющихся шариков. Как в этом бедламе можно выстроить в уме хоть какую-то систему ориентации в пространстве… Где Сагиб? Откуда шёл голос? Справа? А что это такое – «справа»?
Она попыталась приподняться. Выругалась, обнаружив, что какая-то пластиковая этажерка – на кой ляд она здесь, на корабле, – лежит поперёк её живота. Вот что её прижимало к стене. Или к полу? Не разобрать. Освещение просто отвратное… Ага, свет идёт с той же поверхности, на которой она лежит. Значит, какая-то хрень прижимает её прямо к потолку. А вообще, какая разница? Особенно когда все так кружится перед глазами… точно – сотрясение мозга…
Забывшись, хотела сдвинуть этажерку обеими руками, и едва сдержала вскрик, когда правую руку прострелила острая боль. Прикусив нижнюю губу, ждала, пока боль стихнет до терпимой, затем упёрлась левой в препятствие, напряглась. Мышечные биоимпланты не подвели – единственное, что в её теле оставалось работоспособным и не болело. Тонкий противный скрежет, как ножом по стеклу… Оказывается, каким-то дуриком Ксарра попала под этажерку как раз тогда, когда ту во время болтанки гнуло в три погибели, отодрав нижним концом от стены и пластая по потолку. Нарочно не придумаешь…
– Менга?
– Где ты, Сагиб? Убила бы того, кто проектировал в этой лоханке аварийное освещение…
– Для глаз доррикса вполне достаточно. Не забывай, это его корабль…
Она наконец заметила шелтянина. Не сказать, что кабина этого кораблика была такой уж большой, но четыре метра пространства, заполненного беспорядочно плававшим в невесомости мусором, показались серьёзным препятствием. К тому же освещение было каким-то странным – резкий контраст между освещёнными и затенёнными поверхностями затруднял восприятие пространства, его глубины. Обычно такая хрень наблюдается в сильно разреженной атмосфере, когда исчезает явление рассеяния света. Может быть, здесь уже вакуум, и приборы нагло врут? Сагиб помахал ей рукой с противоположного конца. Он цеплялся за скобы возле люка, ведущего в жилые помещения. Как там его ноги, вспомнила Ксарра, чувствуя, как её пробирает вдоль позвоночника пренеприятный холодок. Все ведь было в крови, а медпеной обработать не успели… Ничего, главное – жив.
– Ты сам-то как?
– Жить буду. Баллончик с медпеной поймаешь?
Значит, себя он обработать уже успел. Хорошая новость. Наверное, нет таких ситуаций, в которых её шелтянин способен растеряться.
– Должна.
Точным движением Сагиб отправил баллончик через весь салон. Ксарра уже была готова – зацепившись ногами за этажерку, протянула здоровую руку, но сделала это слишком резко, и её сильно повело в сторону. Все же успела поймать.
– Порядок, – прокомментировал Сагиб, внимательно наблюдая за её манипуляциями. – Займись сперва собой, затем посмотришь, что можно сделать с Хэнком.
– А где он?
– Кресло перед собой видишь? Да, которое болтается в воздухе. Он там.
– Погоди… А как быть со скафандром?
– Обработай раны прямо поверх плёнки. Она умная, пропустит внутрь.
– Да, но одежда…
– Ладно, выключи его на время. Воздух вполне годится для дыхания.
– Ты что, уже…
– Да. Мой скафандр временно сдох. Пробил чем-то блок регенерации. Пришлось снять, пока он себя не починит, иначе задохнулся бы. Не отвлекайся, посмотри, что с Хэнком… что-то там скверное… хуже, чем сломанная рука. Извини за сравнение, знаю, что тебе тоже нелегко…
– Ничего, все нормально.
Теперь до неё дошло, почему он не использовал коммуникатор скафандра. Тут и впрямь было чему тревожиться… Он сказал – починит? Ну да, наноструктуры очень устойчивы и стараются себя восстановить при повреждениях… Погоди-ка, а как его снять?
– Нужен лишь мысленный приказ, Менга, – пояснил Сагиб, почувствовав её затруднения.
Она так и сделала. Скафандр сполз с тела, сложился в компактную упаковку… И уплыл в сторону кресла – не успела отреагировать. Ладно, потом. Воздух тяжёлый, спёртый, очень сухой, но дышать и впрямь можно. Правда, горло немного дерёт. И довольно прохладно. Не слишком комфортные условия для существования. Жуть как хочется пить, но в плёночных скафандрах такая роскошь не предусмотрена, они предназначены лишь для кратковременного ношения, в них и отлить-то некуда, если приспичит по-малому, не говоря уж о…
Ладно, проехали.
Стиснув зубы от боли, задрала рукав куртки, затем кофточки. В месте перелома на коже проступил обширный кровоподтёк. Могло быть и хуже – если бы перелом был открытый. Обработала струёй, подождала пару секунд, пока пена схватится эластичным корсетом. Пошевелила пальцами. Боль никуда не делась, но уже ослабла, а руке вернулась хотя бы частичная работоспособность. Так, теперь очередь Хэнка. К просьбе Сагиба следовало отнестись серьёзно. Он эмпат и чувствует чужие неприятности не хуже собственных.
Она слегка оттолкнулась ногами, проплыла над этажеркой, нацелив себя на кресло. Обрывки мусора, наталкиваясь на неё, отскакивали и улетали прочь. Развернула кресло к себе, ухватившись за подлокотник. Убедившись, что Хэнк здесь (и когда только засранец успел забраться в него и привязать себя ремнями? Вот тебе и неприспособленный), обхватила его ногами, чтобы удобнее было держаться. Парень лежал с закрытыми глазами и никак не отреагировал на толчок, видимо, находился в отключке. С виду вроде все нормально, но вряд ли Сагиб стал бы беспокоиться напрасно. Вон дыхание какое тяжёлое, хриплое… Она заметила на его губах следы проступившей крови и невольно напряглась. Видимо, повреждения внутренние…
Инерция несла вместе с креслом на стену, но медленно, можно было не обращать внимания. Злоклятая невесомость, кто только тебя придумал… Проклятие замерло на губах. Кресло двигалось на тело доррикса, плававшее у стены. Шея у Страгиса выглядела как-то нехорошо… более чем нехорошо, не должна так выглядеть шея у человека… то есть у инорасовика, даже если он без сознания. Нет, только не это, хватит уже смертей на сегодня, и без того мутит и голова кружится как проклятая… До доррикса было уже рукой подать. Как понять, жив серолицый чужак или нет? Кажется, даже и не дышит… как у него устроено тело, где можно пощупать пульс? Если эта процедура вообще имеет смысл. Неуверенно позвала:
– Страгис?
– Какой я тебе Страгис… своих не узнаешь?
Голос Хэнка, прозвучавший возле уха, заставил её вздрогнуть от неожиданности. Вот засранец, и этот со своими шуточками – выбрал момент, когда внимание отвлеклось на доррикса… Что-то с ним и впрямь хреново. Взгляд какой-то странный…
– Хэнк? – Ксарра провела повреждённой рукой у него перед глазами, сильнее обхватив ногами выскальзывающую станину кресла. Неудобно, но выбирать не приходится. – Ты мою руку видишь?
– Шутишь? Темень кругом.
Проклятье и ещё раз проклятье, чем он так звезданулся, чтобы ослепнуть, головой, что ли?
– Как ты себя чувствуешь? Давно в сознании?
– Дольше, чем ты… – говорить хакеру явно было трудно. – Думал, уже не дождусь, когда ты заговоришь… Загибаться одному – скучнейшее занятие… лежишь, думаешь о всякой фигне… например о том, почему мы всю жизнь ведём себя… как законченные идиоты? Почему спохватываемся только тогда… когда теряем тех, кто нам… дорог?..
Ну, начинается. Потянуло парня на сентиментальное дерьмо. У него такое и раньше случалось, но тогда можно было встать и уйти.
– Потерпи. Никто не собирается тебя терять…
Хэнк надсадно закашлялся, на губах, под белым вздутием лицевого фильтра, выступила кровавая пена. До Ксарры наконец дошло – у парня, кроме всего прочего, повреждена грудная клетка. И сильно. Возможно, парочка сломанных рёбер проткнули лёгкие. Без медицинского диагноста трудно сказать точнее. Как назло, под рукой никаких средств для оказания медицинской помощи… Кроме медпены, но это не тот случай… Где тут их искать, эти средства, в таком бардаке, адово семя?
– Я не об этом… вот же фигня, дышать почему-то трудно… знаешь, о чем я мечтал, выполняя этот… злоклятый заказ? Убраться с Новы в какое-нибудь захолустье… найти себе подругу вроде тебя и жить… тихо и спокойно…
– Вроде меня? – Ксарра изумлённо выгнула брови. Надо сказать, сумел-таки удивить. Обрадовать его, что ли? – Хэнк, второй такой стервы…
– Я знаю, – оборвал Хэнк, криво усмехнувшись, – знаю. Насчёт Титу ты тогда сказала правду… У меня было время подумать… И, поверь, я это оценил, то, что ты для меня делала…
– Ты не должен сейчас разговаривать, – Ксарра стиснула зубы. Она стала слишком мягкотелой, если заставляет себя все это выслушивать. – Побереги силы. Ты можешь разговаривать и по лоцману.
– Да ладно тебе, в кои-то веки решил высказать своё мнение… А лоцман сдох… дерьмовые лоцманы у Сагиба, одним словом – «вторники»… хорошо хоть сам ничего так, толковый… ты в курсе, что вы – отличная пара, ты и шелтянин? Я ему не соперник… У вас действительно все получится… Когда мы отсюда выберемся… надеюсь, будете хотя бы изредка приглашать меня в гости… как близкого друга семьи…
Ну какого зла он об этом сейчас… нашёл время… Ксарра почувствовала, как глаза против воли начали наполняться предательской влагой, и оборвала резче, чем собиралась:
– Помолчи, Хэнк, хорошо? Просто помолчи.
– Ладно… – Окровавленная улыбка хакера выглядела жутковато. – Я всегда чересчур много болтаю… Вредная привычка… все, все, умолкаю… Ксарра? Дай мне свою пушку, а?
– Это ещё зачем? – Ксарра привычно насторожилась, когда речь зашла об оружии. – Что ты задумал?
– Да нет… просто хочу подержать… понимаешь, никогда не держал в руках… И все меня этим шпыняют…
Мальчишка. Она медленным движением отстегнула «штопальщик» и осторожно вложила его в ладонь Хэнка. Парень закрыл глаза, прислушиваясь к собственным ощущениям, затем лицо расплылось в широкой ухмылке.
– Клево… действительно особое ощущение… а я думал – враньё…
Он снова закашлялся, скривившись в гримасе боли.
По сети белых трубочек, соединявших лицевой фильтр скафандра с пластиной регенератора на груди, опасно расползалась краснота. Хэнк мог задохнуться в собственном скафандре, если система регенерации воздуха забьётся кровью.
– Хэнк? Прикажи своему скафандру свернуться.
– Ты что, угробить меня хочешь? Всего-то пушку чуток подержал…
– Да перестань ты… Я тоже без скафандра. Не умрёшь.
Хэнк послушался. Плёнка стаяла с лица, и на этом остановилась. Вот злободрянь, как сама не подумала – не обязательно снимать весь скафандр… ладно, учтём на будущее…
– Ты права. Так лучше. Отдать пушку?
– Подержи пока… Стяни плёнку с груди.
– Эй, что ты делаешь… Нашла время…
Все ещё шутит, бедолага. Видел бы он себя со стороны…
– И не мечтай. Я лишь пытаюсь тебе помочь.
Она расстегнула одежду на груди Хэнка, поморщилась, обнаружив сплошной кровоподтёк на рёбрах, тщательно обрызгала все медпеной. Пшикнув в последний раз, баллончик опустел. Должно подействовать. Странно, что сразу не сообразила так обработать, совсем голова плохо варит…
– Я сейчас вернусь.
Примерившись, оттолкнулась ногами и поплыла к Сагибу. Он поймал её на лету, обняв одной рукой, а второй продолжая сжимать скобу возле люка. Их лица почти соприкоснулись. Шелтянин выглядел бледным и осунувшимся. Но очень спокойным. Ксарра почувствовала, как его спокойствие переходит к ней, и глаза её снова увлажнились.
Не должно было все так кончиться… только не так…
– С Хэнком совсем плохо… А Страгис, кажется, мёртв.
– Я знаю. Хэнку тоже помочь больше нечем. Люк в жилой сектор заклинило, а медблок находится там. Впрочем, вряд ли он уцелел.
– Сагиб, котик, что это было? Почему астероид развалился в самый неподходящий момент?
– Вероятно, термоядерный взрыв.
– Даже так… Что ж, они своего добились…
– Если эти «плохие парни» в ближайшее время не подберут нас, нам всем конец.
– Я понимаю. А если подберут? Что нас тогда ждёт?
– Тоже ничего хорошего, Менга. Постараемся подороже продать жизнь. Кстати, гости уже близко.
– Хоть какая-то определённость, – Ксарра зло оскалилась, чувствуя вместо возбуждения, обычно охватывавшего её в преддверии драки, лишь бесконечную усталость. – Это ведь те, о ком я думаю? Сколько у нас времени? По крайней мере, не подохнем здесь от нехватки кислорода…
Она умолкла, обнаружив, что шелтянин держит руку возле её лица. Большой и указательный пальцы сжимали крошечную овальную капсулу.
– Боевой наркотик, «Эго-27». Он поможет нам остаться в сознании, когда они применят станнеры. А они сделают это наверняка. Нет смысла сразу убивать нас, когда мы уже в их руках.
– Даже после действия станнера? – не поверила Ксарра. Она прекрасно помнила ощущения от нейродеструктора. Хорошо так прочувствовала – на своей любимой шкурке.
– Да. – Шелтянин мрачно усмехнулся. – Двигаться и действовать разумно ты сможешь. Если сумеешь преодолеть боль. Боль будет сильной, как пламя по обнажённой коже. Но терпеть можно. Главное – не зацикливаться на ощущениях.
– Личный опыт?
– Да.
Жутковатая перспектива. Был и другой выбор. Оставить все как есть, получить заряд станнера, и предоставить захватчикам сделать с собой все, что им заблагорассудится. Нет. Она пойдёт с Сагибом до конца. Она втянула его во все это. И остаться в стороне, пойти по пути наименьшего сопротивления – значит предать его. К тому же не в её это характере – избегать боя.
– Саги?
– Да, Менга?
В безотчётном порыве она прижалась лицом к его груди и крепко обняла, невзирая на боль в раненой руке.
– Прости. Я втянула тебя во все это дерьмо…
– Уже не имеет значения, киска. – Он ласково провёл ладонью по её спине. Аж мурашки по коже… – Готовься. Сыграем в «обманщиков». Увидев бесчувственные тела, они все равно наденут на нас наручники, но меня наручники не удержат, а у тебя есть «когти». Пусть сами доставят нас на свой корабль. А там, может быть, правила игры несколько изменятся.
– Принято… – Что это ещё за дрожащий голос? Самой противно. Ксарра задержала дыхание и постаралась взять себя в руки. Не время и не место размазывать сопли. Затем, уже деловито и сухо, поинтересовалась: – А как быть с Хэнком? Может, ему тоже дать «эго»?
Сагиб ответил не сразу. Сперва она решила, что он раздумывает над её вопросом, но потом выяснилось, что ему просто не хотелось этого говорить.
– Не беспокойся о нем. – Шелтянин едва заметно вздохнул. – Он уже позаботился о себе.
– Позаботился? Что ты имеешь…
– Он уже мёртв.

Лейтенант Фалей

Корвет «Забияка» был небольшим кораблём, всех коридоров – раз, два и обчёлся. До «аппендикса», за которым находился шлюз, соединявший корвет с захваченным судном, было всего метров десять. Десять метров триумфа. Там-то и ожидала долгожданная добыча.
Фалей ухмыльнулся, пристроившись в кильватер капитана Слоута, шагавшего впереди широким, но неспешным шагом победителя. Капитан был в неизменном чёрном плаще поверх обычного военного комбеза. Даже в космосе он не изменил своей дурацкой привычке, отказавшись от доспехов. Ну, это его личное дело… Кто бы мог подумать – после того, как этих гамнюков списали со счётов, сканеры вдруг засекают среди «останков» астероида, развалившегося на разнокалиберные осколки от ядерного взрыва (надо сказать, весьма красочно, эффектно развалившегося), изуродованный кораблик, системы жизнеобеспечения которого дышат на ладан, а тяга отсутствует напрочь. Кораблик дрейфовал в сторону астероидного пояса системы, при столкновении с которым превратился бы в раскалённое плазменное облако. Операция прошла играючи: узконаправленное гравитационное поле с корвета захватило судно и подтащило к тактическому шлюзу, магнитные захваты намертво соединили их вместе. При абордажных операциях малотоннажных кораблей плазмоганы не применялись – запросто можно было разнести само судно вместе с командой, поэтому штурмовики были вооружены пулевыми карабинами, иглометами с парализующими иглами, станнерами, шумовыми и световыми шокерами. Кроме того, отделение сопровождал рой бимодов, заряженных нервно-паралитическим газом, а коридор перед шлюзом дополнительно был залит излучением стационарных нейродеструкторов. Ничто живое после такой обработки не способно оставаться в сознании. Только в состоянии полутрупа. По внутренним видеокамерам Фалей вместе с капитаном Слоутом наблюдал всю операцию захвата, длившуюся считанные секунды, из рубки – до того момента как штурмовики, предварительно вскрыв борт судна и забросав его шоковыми гранатами, ворвались внутрь, обнаружив четыре бесчувственных тела. Каково же было удивление Фалея, когда выяснилось, что двое ещё живы – шелтянин и та самая Ксарра Хойт… Впрочем, женщина не в счёт. Главное – шелтянин. Уточнение – живой шелтянин. На котором после разрушения астероида все со спокойной совестью поставили жирный крест. Вот же везучий, зараза! Покалеченный кораблик, за дальнейшей ненадобностью тут же отцепили и направленным импульсом гравиполя отправили туда, куда он так стремился – в астероидный пояс, а капитан Слоут, естественно, тут же возжелал лично взглянуть на героев дня.
До поворота уже было рукой подать, когда коммуникатор Фалея ожил – тактический канал внутренней связи донёс до него обращение сержанта Опекуна, адресованное капитану Слоуту:
– Капитан, поправка: женщина пришла в сознание… О, черт!
Затем по коммуникатору донеслись вопли и грохот выстрелов.
Фалей отреагировал чуть раньше шефа – рванув вперёд, он оттеснил Слоута широким плечом в сторону, выхватывая и взводя личное оружие – укороченный и облегчённый плазмоган «мини-турбо». В отличие от стандартного «жара», состоявшего на вооружении рядового состава, офицерская «машинка» весила всего тридцать кило; при своей чудовищной силе, многократно помноженной экзомускулами доспехов, лейтенант и вовсе не чувствовал веса оружия, ощущая его лишь как продолжение руки. В прыжке, вылетев и с грохотом приземлившись на правое колено напротив предшлюзового «аппендикса», он наставил «мини» в сторону предполагаемой опасности. В виртуалке шлема замелькали данные обработки вероятностных целей…
Опасности уже не было.
Хотя жатву она успела собрать впечатляющую.
Пол и часть стен перед шлюзом были забрызганы кровью, как на скотобойне. Несколько бойцов неподвижно валялись на полу – данные медицинских мониторов показывали, что двое целых на вид стопроцентно мертвы, трое в тяжёлом состоянии, а ещё парочка превратилась в… как бы помягче выразиться…
В общем, из целого отделения на ногах осталось только трое штурмовиков. Причём двое, стиснув с обеих сторон и выкрутив за спину руки, старались удержать вырывающуюся Ксарру Хойт, шипевшую на них разъярённой кошкой, а третий держал на мушке игольника знакомого уже Фалею типа в сером плаще, ничком лежавшего у его ног. Шелтянин.
Фалей с некоторым сожалением опустил свою любимую пушку, снова оставшуюся без дела. Затем поднялся и подошёл к месту мясорубки, по пути вызвав по лоцману бригаду медпомощи. Слоут уже был тут как тут, оттеснив его плечом, шагнул вперёд и, выбрав взглядом отдельно стоявшего штурмовика, отрывисто приказал:
– Рядовой, жду доклада.
– Есть, капитан. – Боец вытянулся по стойке «смирно», но игломета не опустил. Вид внутри шлема, транслируемый на виртуалку лоцмана, у него был весьма бледный, по правой щеке тянулись кровавые полосы, словно нанесённые ударом когтистой лапы. Шлем снаружи, напротив щеки, украшали белые полоски выступившего пеногерметика. На шелтянина он смотрел с суеверным ужасом.
Лоцман Фалея вывел на экран данные бойца – рядовой Шило, возраст – двадцать три стандартных года, перечень боевых умений и оценки личностных характеристик… понятно, из новеньких, недавно заполнивших вакантное отделение бывшего сержанта Зуба, испарившегося в полном составе в резиденции Немета, хрен знает сколько световых лет отсюда. Снова, кстати, ставшего вакантным. До Фалея уже дошло, что случилось. Ясно, что, подумал лейтенант, чувствуя невольное уважение к противнику. Шелтянин оказался куда «живее», чем от него ожидали. И здесь чуть не обвёл всех вокруг пальца. Хитрозадая сука…
– Что произошло, рядовой? – нетерпеливо напомнил Слоут застывшему истуканом штурмовику, который никак не мог прийти в себя от перенесённого стресса.
Фалей прекрасно понимал его состояние. Лично ему понадобилось всего несколько секунд, чтобы добежать до шлюза. И за эти несколько секунд шелтянин уделал большую часть абордажной группы. Словно имел дело не с хорошо обученными и вооружёнными до зубов солдатами, а с малолетними сопляками, ничего не смыслящими в военном деле.
– Он двигался слишком быстро, капитан, – заторопился боец, захлёбываясь словами. – Слишком быстро для нормального человека…
– Прекрати истерику, Шило. Докладывай с самого начала и по порядку.
Лоцман Фалея уже связался с «чёрным ящиком» его доспехов и вывел на экран запись сцены. Фалей пару раз хмыкнул в особенно интересных местах, прокручивая запись в ускоренном режиме. Ладно, с этим потом, надо предпринять необходимые меры в отношении пленников, да и личные впечатления солдата тоже послушать было интересно. Фалей наклонился над шелтянином, стянул за спиной нанонаручниками локти, затем лодыжки. Бережёного Сфера Небесная бережёт. Обыскал карманы, отстегнул с пояса все, что могло быть использовано как оружие. В том числе и обойму с так называемыми «паутинными» гранатами. Невольно снова покосился на трупы тех бедняг, кому не посчастливилось ознакомиться с их действием лично. Точнее, на груду окровавленного фарша на полу, оставшегося от тел. Доспехи, оружие, человеческая плоть и кости – все было мгновенно разрезано на куски… Фалей представил, какая здесь сейчас должна стоять вонища от крови и внутренностей жертв, и невольно покосился на капитана, на котором доспехов, в отличие от него, не было, а потому приходилось дышать окружающим воздухом. Капитан немного сбледнул с лица, но все равно старался не показывать виду, что тошнотворный запах выворачивает его наизнанку. Молоток, шеф, так держать! Сам, кстати, виноват. Такое оружие, как паутинные гранаты, Фалею было знакомо лишь понаслышке, на Нове-2 оно не производилось, но о принципе действия лейтенант представление имел. Толщина нитей биополимерной паутины, выстреливавшейся из крошечных капсул, не превышала нескольких микрон. Поэтому резала все, что попадалось ей на пути – в том числе и сверхпрочную сталь. Снабжённая специальным нанопроцессором, паутина никогда не промахивалась мимо цели. А спустя несколько секунд бесследно распадалась на безвредные молекулы. Жуткое оружие. Бесчеловечное. Собственно говоря, к продуктам человеческой деятельности оно и не относилось, кажется, придумали эту пакость синтеты с Риверы. Перестрелял бы сволочей, будь на то его воля…
Рядовой Шило смог сообщить немногое, куда меньше, чем явствовало из записи: пока бесчувственных пленников тащили сквозь шлюз, все шло по плану. Когда втащили внутрь корвета, то первым неладное заметил сержант Опекун – женщина издала едва слышный стон. А такого быть просто не могло после обработки шоковыми гранатами и облучением нейродеструкторов. Заметить-то сержант заметил. Но поделать уже ничего не успел: сообразив, что их уловка обнаружена, шелтянин ожил. А с ним и эта сумасшедшая баба… И сразу начался ад кромешный. На глазах Шила сержант Опекун, попытавшийся выстрелить в шелтянина из карабина, развалился на куски… Дальше шёл какой-то бессвязный лепет – что-то там насчёт неуловимых теней, уворачивающихся от пуль и парализующих игл. Все могло закончиться весьма бесславно для абордажной команды, если бы один из бимодов, вившихся в воздухе, не умудрился пустить струю нервно-паралитического газа шелтянину прямо в лицо. После чего тот рухнул, а уж с женщиной оставшиеся в живых солдаты кое-как справились сами. Хотя, надо признаться, и она успела уложить двух бойцов – тех, что сейчас на полу ещё подавали признаки жизни.
Прибывшие киберы-медики уложили два чуть живых тела на антигравитационные носилки и шустро уволокли прочь.
Фалей заинтересованно глянул в сторону Ксарры Хойт. Та стояла на коленях, почти уткнувшись лицом в пол. Несмотря на мускульные усилители доспехов, было видно, что держать её за выкрученные за спину руки, скованные нанонаручниками, даже в таком положении ой как не просто. Одних биоимплантов для такого яростного противодействия явно недостаточно. Почему не подействовал газ – понятно, на ней, в отличие от шелтянина, плёночный скафандр, но почему не сработал нейродеструктор?
Фалей шагнул ближе, схватил женщину за подбородок рукой в бронированной перчатке и резко задрал лицо вверх. Из-под гривы синих волос, обтянутых нанополимерной плёнкой, на него глянули бешеные глаза, наполненные такой неукротимой, прямо-таки животной яростью, что Фалей едва не отступил. Словно удар под дых. А ещё в этих глазах плескалась дикая боль. Па-анятно. Так он и думал. Зрачки неестественно расширены, радужка окрашена в розоватый цвет. Множество лопнувших капилляров. Боевой наркотик, запрещённый к применению среди гражданских лиц. Шелтянин поделился, не иначе. Устроил себе и подруге форменный ад. Кретины злоклятые. Наркотик притуплял чувствительность нервной системы к внешним воздействиям, увеличивая силу и реакцию – отсюда такая скорость при нападении…
– Капитан Слоут, только что вернулся десантный бот, посланный на астероид, – сообщил по коммуникатору штурман из рубки корвета.
– Ты, вероятно, пьян, парень. Или шутишь. Знаешь, как я наказываю таких шутников?
– Никак нет, капитан. «Шторм» с бортовым номером 7587 только что пристыковался к шлюзу. Экипаж – один человек, идентификационные данные подтверждены. Человек – наш.
– Не может быть, – все равно не поверил капитан Слоут. – Там никто не мог уцелеть.
Ага, потому что астероида больше не существует, мысленно согласился с ним Фалей, навострив уши. Но оператор не посмел бы упорствовать в таком глупом розыгрыше, разве не так?
– Кто на борту? – быстро уточнил Фалей, решив проявить инициативу.
– Рядовой «сорок семь».
– Впустить.
– Что это ты себе позволяешь, лейтенант? – больше для порядка буркнул капитан Слоут, слишком ошеломлённый новостью, чтобы злиться по-настоящему.
Зашипел шлюз, створки разъехались в стороны. В коридор шагнул «сорок седьмой»… Глаза лейтенанта Фалея буквально полезли из орбит. Рядом сдавленно выругался Слоут. Внутрь корабля шагнул не «сорок седьмой». А лишь то, что от него осталось. Остатки бронедоспехов, обмундирования и снаряжения на бойце были изуродованы и оплавлены до неузнаваемости, свисая клочьями. Сквозь рваную плоть на груди и руках проступали кости. Лицо превратилось в чудовищную обугленную маску, обнажавшую череп, в глазницах которого вращались ещё живые глаза. Такого не могло быть. Такие ранения несовместимы с жизнью…
«Сорок седьмой» окинул внимательным взглядом застывшую при виде его компанию и направился в сторону капитана Слоута, равнодушно переступив через трупы штурмовиков, до которых манипуляторы медкиберов ещё не добрались.
– Вот злободрянь, – вырвалось у Фалея, – а он и вправду такой крутой, как говорил лорд Джафас. Солдат, доклад по форме… Солдат, какого… стоять! Стоять, кому сказал!
Нападение было стремительным, как блеск стали на летящем клинке. Силуэт «сорок седьмого» словно размылся, устремившись к капитану Слоуту.
Фалей открыл огонь на поражение. Очередь плазменных зарядов впилась в тело монстра в человеческом обличий, превратив его в пылающий факел, и все равно не смогла остановить.
Капитан, как бы пренебрежительно ни относился к его профессиональной подготовке Фалей, тоже не был беспомощным младенцем. Сообразив, что не успевает вскинуть и взвести для стрельбы плазмоган, Слоут выхватил вибронож из крепления на левом запястье, плавно скользнул в сторону, уклоняясь от прямого контакта, и коротким, отточенным движением рубанул лезвием по шее противника…
Правая рука «сорок седьмого» выстрелила вперёд… И Фалей увидел, как обнажившаяся до костей кисть с кровавым всплеском выходит из спины капитана, пробив его насквозь вместе с любимым теллароновым плащом. После чего монстр выдернул руку и, не обращая ни малейшего внимания на свою жертву, замертво рухнувшую ему под ноги, застыл по стойке «смирно».
Фалею потребовалось несколько секунд на осмысление ситуации. Он и сам не смог бы объяснить, что именно удержало его от того, чтобы разрядить в «сорок седьмого» всю обойму своего «мини». Если бы не эти несколько секунд полной неподвижности…
– Ты, гамнюк, – выдохнул лейтенант Фалей, когда к нему снова вернулся дар речи (он уже сообразил, что этот чадящий урод на него нападать не собирается). – Зачем ты это сделал?
– Выполнение приказа, – обугленные губы едва шевельнулись, но ответ Фалей все же расслышал.
– Какого ещё приказа! – заорал Фалей. – Мудрила жареная, что ты… Постой. Доложи о последнем полученном приказе.
– Уничтожить капитана Слоута. Другие приказы от любых лиц игнорировать до выполнения текущего.
– Кто отдал приказ?
– Сержант Додоцет.
У Фалея возникло сильное желание врезать монстру по зубам… Он отстегнул и сдвинул на затылок лицевой щиток шлема, смахивая лопатообразной ладонью с лица крупные капли пота.
Все оказалось исключительно просто. Маленькая месть маленького сержанта. Вот тебе урок, лейтенант, сказал себе Фалей. Хороший, эффектный и эффективный урок, как не следует поступать со своими подчинёнными. Фалей вдруг почувствовал, что за какие-то мгновения он состарился лет на десять. И устал на столько же. Кстати, в смерти шефа была и положительная сторона – этот монстр только что повысил его, лейтенанта, в должности. С заместителя до начальника службы безопасности Дома Велсайтов. Пусть временно, а там видно будет… Но как он мог уцелеть? После ядерного взрыва? Видимо, его зацепило только краем, уже при отстыковке с астероида… И где только лорд откопал это фантастическое чудовище?
– Принято. Рядовой, топай к своему контейнеру, в котором прибыл, и ложись в замороз…ку.
«Сорок седьмой» оседал. Похоже, запас невероятной жизненной энергии все-таки подошёл к концу. Обугленное, разодранное подобие человека оседало на пол, пузырясь розоватой жидкостью в многочисленных ранах, быстро превращаясь в расползающееся месиво…
Фалей посмотрел на груду костей и плоти возле своих ног, снова смахнул пот со лба и, очнувшись от ступора, вспомнил наконец о своих пленниках. Лорд Джафас будет доволен, несколько отстраненно подумал он, снова протягивая руку, чтобы схватить Ксарру Хойт за подбородок и заглянуть в её бешеные глаза. Ему показалось, это хороший способ вернуть себе ясность мышления.
Видимо, тоже ошеломлённые случившимся, солдаты ослабили бдительность. Немыслимым вывертом, изогнувшись в руках охранников, Хойт ударила лейтенанта ногой. После чего солдаты, спохватившись, сшибли и распластали её на полу ничком.
– Женщины в последнее время определённо ко мне неравнодушны, – задумчиво произнёс Фалей вслух, машинально потирая броневую пластину, защищавшую пах. – Но лорд Джафас все-таки будет доволен.

Сагиб Кримсарт

Когда сходишь с ума, время – понятие относительное. Вернее, времени нет. Потому что ты в такие моменты не существуешь. Вместо тебя есть лишь какое-то больное, страдающее существо со слабыми проблесками разума, не осознающее ни себя, ни того, что происходит вокруг…
Именно по этой причине я не знаю, сколько прошло времени – несколько часов или несколько суток, прежде чем безумие начало отпускать. Я уже упоминал, что нервная система после промывки мозгов отторгает любую нейроэлектронику, а первое, что я заполучил, когда в бессознательном состоянии был доставлен в эту камеру – пси-охранника на череп. Охранник – вариант лоцмана. Только настроен не на то, чтобы предоставлять удобный пользовательский интерфейс, а на то, чтобы контролировать действия пользователя. Шаг влево, шаг вправо… Заряд боли.
Короче – когда я очнулся и осознал факт наличия пси-охранника, началась ломка. Минут пять я сидел, как натянутая до предела струна, и вслушивался в свои ощущения. Когда глотаешь боевой наркотик, а потом получаешь заряд станнера, по коже словно гуляет пламя, а нервы – как раскалённые провода. Мы с Менгой с лихвой вкусили всех этих прелестей, собравшись поиграть с экипажем корвета в кошки-мышки, но нас переиграли. Достаточно было одного-единственного стона – и игра в «бессознанку» сорвалась. Я не виню Менгу – боль и в самом деле была адской, а опыта переносить подобную боль у неё не было. Теперь ад ждал меня. Я понимал, что могу и не пережить ломку, но выбора не было. Мне сразу стало ясно, где я нахожусь – достаточно было бросить взгляд вокруг и убедиться, что тебя окружают голые серые стены камеры площадью два метра на полтора. Прибавим к этому специфические ощущения от искусственной гравитации, создаваемой на орбитальных объектах, плюс одежда – на мне была серая роба без карманов. Похоже, я попал на ту самую станцию, где на людях проводят чудовищные эксперименты. И, скорее всего, меня ждала участь парня, который в том злоклятом ролике за считанные минуты был превращён в монстра. Люди лорда Джафаса, доставив меня сюда, выполнили два дела сразу – замели следы и предоставили новый материал для экспериментов. Дёшево и сердито… Поэтому никто не обратит внимания на то, что будет твориться со мной в этой камере. Я был вычеркнут из списка живых.
Пять минут… Нервы уже горели, в висках стучали молоты, раскалывая голову на части, а реальность раскачивалась перед глазами, чтобы вскоре треснуть и рассыпаться на мелкие осколки…
Менгу я почувствовал сразу. Она была недалеко. Скорее всего, в такой же камере. Она была жива, в сознании и не особенно страдала – действие станнера уже прошло. Единственный положительный момент. Потому что она дожидалась той же участи, и я ничем не мог ей помочь. Пси-охранник – действенное средство даже для тех, кто владеет телепортацией. У меня была мысль сделать прыжок вслепую, ориентируясь на её местонахождение – очень рискованный прыжок, но в моем положении не приходится заботиться о здоровье. Дальше этой мысли дело не пошло – уловив мотив, пси-охранник тут же вонзил в висок тупой ржавый гвоздь. Ощущение было именно таким. Боль была ослепляющей и беспощадной. И это было последнее, что я помнил из своих первых минут сознательного пребывания на станции. Потому что эта попытка спровоцировала приступ нейроаллергии раньше, чем я ожидал – зияющий багровым пламенем зев ада, грохоча гигантскими молотами, надвинулся и поглотил моё «я»…
Потом…
Я лежал на полу, уткнувшись лицом в холодную жёсткую поверхность. Тело казалось сплошным комком боли, а голова – хрупким сосудом, готовым расколоться от малейшего прикосновения. Но нервы больше не горели. Сил едва хватило на то, чтобы приподнять собственное тело и прислониться спиной к стене. Лоб саднило так, словно с него была содрана кожа. Ощупав его дрожащей рукой, я некоторое время тупо смотрел на свои пальцы, вымазанные в липком и темно-красном. Смутно припомнилось, что пару раз, когда в промежутках между отключками я приходил в сознание… точнее сказать, возвращался в своё безумие, я, кажется, просто бился головой о стенку, чтобы отключиться снова. Точно не помню, но, судя по тому, как основательно разбит лоб и вымазаны кровью стены вокруг, похоже на то, что здесь бесновался маньяк-потрошитель… В общем, мне повезло, что у меня такой крепкий череп.
Итак, я очнулся.
Безумие почему-то временно отступило. Возможно, ломка прошла. И я остался самим собой. Так ли это? Поковырявшись в памяти, я выяснил, что вроде ничего не забыл из того, что произошло со мной и Менгой в последнее время. На какой-то миг снова возникло желание вернуться в своё безумие. Там не было необходимости о чем-либо задумываться, пытаться решить в уме неразрешимые проблемы… К Менте, как я уже выяснил, я попасть не мог, так же, как и просто выбраться из камеры с помощью телепортации…
Тупой гвоздь в башке.
Старый приятель. Стоило только подумать о прыжке, и он вонзился, чтобы я не скучал. Проваливай. Я уже понял, что побег невозможен. Снять с виска пси-охранника невозможно: дистанционное управление… Последние три года я непременно покупал лоцманы, если они попадались мне на глаза – этакий личный бзик. В результате в квартире скопился целый ящик добра, которым я не мог пользоваться. Значит мог? Стоило только пройти через подобную ломку, и все ограничения – в прошлом? Если бы я знал, то… Вряд ли. Сознательно решиться на подобное безумие можно только уже будучи безумным… Слишком сильное испытание для психики, ещё неизвестно, какие последствия меня ждут в будущем. Что, если состояние ясного сознания – временное? А через минуту я снова стану буйным психом? Вероятно, для экспериментов лорда Джафаса это не имеет значения, но мне-то от этого не легче…
Повреждения ног, полученные при аварии монорельсового вагончика на астероиде, кстати, уже зажили – я обнаружил это, задрав штанины тюремной робы. Медпена на голенях отсутствовала, только широкие проплешины розоватых шрамов. Значит, на станции я находился уже больше суток…
Перед глазами вдруг вспыхнуло диалоговое окно виртуалки. Высыпал текст:
«Сагиб?»
Я отреагировал довольно вяло. Слишком уж был изнурён борьбой с безумием, чтобы испытывать энтузиазм по поводу какого-либо общения. К тому же неизвестный абонент предпочёл общаться максимально анонимно – ни визуального изображения, ни голосового сопровождения. Крайне подозрительно. Но что я терял, ответив ему? Ничего. Я ведь вообще больше никого не ждал. Какие в моем положении могут быть иллюзии?
«Кто это?»
«Рад услышать, что ты в сознании. Я уже близко. Будь готов выйти из камеры в любой момент – времени, чтобы удрать, может оказаться очень мало».
«Принято. Кто говорит?»
«Я сгружу тебе план станции, разберись с ним, пока я до тебя добираюсь. Может пригодиться».
«План получил. Кто ты?»
«Твой свежеиспечённый должник, желающий разобраться с обязательствами».
Алагар?
Проклятие галтов, неужели Алагар?
Невозможно. Немыслимо. Реально. Только этот человек мог считать себя моим «свежеиспечённым» должником. Сумасшедший. Я с трудом подавил в себе всплеск дикой, истеричной радости. Ещё ничего толком не ясно, поэтому рано строить какие-либо надежды. Не просто сумасшедший – ещё и упрямец. Я ведь ясно ему сказал, что мы квиты. Очень хорошо, что он решил иначе…
«Алагар?»
«Он самый».
«Я здесь не один, где-то рядом должна находиться Менга».
«Я знаю. Её я тоже предупредил. Просто решил начать с тебя. Общаться вам пока не советую, свой канал я контролирую, лишние переговоры нежелательны».
«Можешь отключить моего пси-охранника?»
«Уже занимаюсь этой проблемой. Возможно, смогу вычислить коды управления в ближайшие несколько минут. Хорошо уже то, что смог запустить его в режиме обычного лоцмана и подготовить тебя к своему визиту. Сильно упрощает дело».
«Если его удастся отключить, мы сможем сэкономить время на разблокировке дверей. Я прыгну к Менге, а с ней – на твой корабль. Сбрось мне изображение любого отсека, нужно подготовиться…»
«Лучше экономь силы для переноса всех троих».
«Тебе не следовало…»
«Конечно, мне не следовало пускаться во все тяжкие, черт возьми, и отправляться за тобой лично! Думаешь, я этого не понимаю? Было бы гораздо проще отыскать тебя в этой камере, не выходя со своего кораблика, просто поковырявшись в мозгах центрального компьютера станции. И передать тебе картинку, как ты предлагаешь. Я это все учёл. Но я не знал, в каком ты состоянии, поэтому сразу после нелегальной стыковки пришлось действовать по полной программе. На тот случай, если придётся вытаскивать тебя на себе».
«Извини. Ты прав».
«Оставь свои извинения… Так вот, это хорошо, что ты готов к прыжку. Но я уже здесь, внутри станции. И не собираюсь возвращаться тем же путём обратно, если ты сможешь перенести всех нас. Надеюсь, ты не считаешь меня суперменом, способным, в случае срыва, в одиночку отбиться от всей робототехники этой чёртовой станции?»
«Нет, просто сумасшедшим».
«Чувство юмора – это хорошо. Когда реально оцениваешь шансы…»
«Кстати о шансах. Как ты сумел остаться незамеченным?»
«Хороший вопрос. Дело в том, что я не остался незамеченным. На станции мощная электроника, кроме видеокамер имеются анализаторы запахов и детекторы движения. Тем не менее слабые места в обороне есть и здесь – именно из-за сплошной электроники и очень малочисленного людского персонала. Я сумел прикинуться своим. Штатным роботом-уборщиком, имеющим право разгуливать в этом секторе. И следует заметить, что одного моего хитрого оборудования для столь надёжной маскировки не хватило бы, если бы твой Умник не постарался на славу. В данный момент он подключён к ИскИну станции и пудрит ему процессор, занимаясь подменой видеоданных в коридорах, по которым я перемещаюсь».
«Погоди. Не понял. Умник?!»
«Ах да. Наверное, тебя это обрадует. Твой ИскИн вопил на весь космос, изображая радиобуй, когда капитан прибывшего к астероиду грузовика нашёл вместо астероида кучу обломков, а среди них – твоего Умника».
«Проклятие… рад, что малыш остался жив…»
«Более чем жив. Он отличный малый, твой ИскИн, я даже подумываю завести себе такого же. Когда весьма удивлённый контрабандист подобрал его, Умник предложил ему два адреса для контактных сообщений на выбор – посольства Шелты на Нове-2 и мой. С обещанием большой награды. С посольством тот человек связываться по понятным причинам не рискнул, предпочёл меня. Пришлось раскошелиться, чтобы оправдать ожидания капитана и твоего ИскИна. К счастью, Дом Никсардов с радостью возместил все издержки, получив от Умника тот чёртов ролик, из-за которого все это и случилось, да ещё приплатив сверху. Так что тебя с Менгой тут дожидается кругленькая сумма на отдельном счёту. А Дом Велсайтов все информационные агентства планеты поливают грязью – с подачи остальных аристократов. Твоё посольство я тоже поставил в известность. Но шелтяне, как видишь, замешкались, я прибыл первым».
«Подготовка к операции…»
«…тоже занимает время. Я понимаю. Потому-то одиночкам, как я, легче принять решение и собрать манатки».
«Что-то мне не верится, что ты смог решиться на такую авантюру, Алагар. Я хорошо разбираюсь в людях, ты не принадлежишь к авантюристам. Для этого ты слишком расчётлив».
«Честно говоря, это не совсем я. Всего лишь клон с моей памятью. Если клон погибнет, ты должен будешь мне кругленькую сумму за своё спасение».
«Именно это я и имел в виду – без хладнокровного расчёта не обошлось и здесь. Вот это на тебя похоже больше и вызывает определённое доверие к твоим действиям».
«Так ты согласен подписать на себя закладную?»
«Кто бы сомневался. Если, как ты понимаешь, нам вообще удастся выбраться отсюда».
«Естественно. Если нет – что ж, тогда мы просто будем квиты. Ты вытащил меня из пекла у Немета, я – пожертвовал своим клоном, чтобы вытащить тебя. Устраивает такой расклад?»
«Устраивает. Сколько тебе ещё добираться?»
«Секундочку… Поговорим позже, у меня некоторые сложности».
Связь прервалась.
Я закрыл глаза, прижавшись затылком к прохладной стене. Пульсирующая боль в висках шла на убыль… Не может быть такого везения. Принципиально не может. Слишком много различных факторов должно связаться в один тугой узел, чтобы такое произошло. Как же это случилось? Какие силы Высшего Разума вмешались в мою судьбу, решив, что моё время ещё не пришло? И что я должен буду сделать, если выберусь отсюда? Кому задолжаю? Никогда не был суеверным. Всегда старался трезво смотреть на вещи. Но, как ни смотри, то, что случилось, можно назвать настоящим чудом… даже если высшие силы старались не для меня, а для Менги, чего тоже нельзя исключать…
На виртуалку пришёл снимок отсека корабля Алагара. Точнее – прямая трансляция. Так даже лучше. Бог ты мой, на чем это он припёрся? На разведчике, что ли? Судя по навигационным панелям кабины и её тесноте… Так и есть. Старенький «Покоритель пространства», снятый с производства на Сонгердане лет тридцать назад. Лёгкий планетолёт, предназначен для оптической и электронной разведки в боевых условиях. Исключительная манёвренность, но из вооружения – один пшик. Зато современными средствами обнаружения в космосе засечь почти невозможно… Похоже, Алагару удалось ослепить системы наблюдения станции ещё на подлёте. Иначе бы мы с ним не разговаривали. Где он умудрился выкопать это судёнышко? Старые связи? Или личная заначка?
Не важно.
С планом станции, переданным Алагаром, я разобрался ещё во время разговора. Многолетние навыки не сотрёшь никакой ломкой, поэтому мозг сразу включился в работу, когда дошло до конкретного дела – боль тела, усталость и изнеможение отошли на второй план. Не до этого. Успеется. Я ещё раз пробежался глазами по схемам, проверяя усвоенные сведения – мало ли как могут повернуться события. Нужно учитывать все. Станция «Призрак» представляла собой плоский слоёный диск диаметром сто двадцать метров, разбитый на три основные зоны – «альфа», «бета» и «гамма», если считать от центра. В центре станции располагался главный лабораторный комплекс – круглый отсек около шестидесяти метров в диаметре и высотой около десяти, для меня он в данный момент интереса не представлял. Вокруг лабораторного комплекса широким бубликом обвивался транспортный коридор, за которым находилась зона «бета» – в неё входили вспомогательные лаборатории, жилые отсеки для персонала, камеры для содержания подопытного материала (вроде меня и Менги) и так далее в том же духе. Дальше – ещё один кольцевой коридор, за ним уже край диска: ангары для робототехники, ремонтные мастерские, разнообразные склады, зоны причалов. Кроме всего прочего, все кольцевые коридоры были связаны между собой радиальными, пересекающими диск крест-накрест…
«Сагиб?»
Удобная штука – лоцман. Сообщения можно принимать с закрытыми глазами, так как визуальная информация сразу поступает в зрительный нерв. Успел отвыкнуть.
«Проблемы удалось решить?»
«Да. Один из встреченных в коридоре роботов-охранников начал сомневаться в моем статусе, пришлось его отключить. Ты разобрался с планом станции?»
«Да. Моя камера находится возле радиального коридора, который выходит к причальному комплексу номер четыре».
«Верно. К сожалению, когда я подруливал на своём кораблике к станции, я этого знать не мог, поэтому ты от меня оказался дальше, чем хотелось бы, и добираться нам придётся к первому причалу. Кстати, Умник сообщает, что перепрограммировал твоего пси-охранника и больше он тобой не управляет. Но не торопись выпрыгивать за дверь, я уже рядом».
Отлично. Разговор по виртуалке экономит время для действий, кроме того, более безопасен в отличие от разговора вслух, так что пси-охранник мне ещё пригодится…
Зашипела, отъезжая, дверь.
Я поднялся, опираясь о стену, лицо невольно скривилось в болезненной гримасе. Чтоб тебя…
Камуфлирующее поле. Призрачный, расплывчатый силуэт в дверном проёме, при взгляде на который зрение пасовало, хотелось отвести и без того больные глаза в сторону, чтобы устранить дискомфорт. На мгновение поле растаяло, явив невысокого темноволосого крепыша с весьма озабоченным выражением на лице, затем плёнка невидимости снова заволокла его фигуру. Это чтоб я удостоверился в том, кого перед собой вижу. Но я и так его узнал, по эмофону. Алагар, конечно, вне всяких сомнений. Погоди… Я насторожился. Он ведь сказал, что является клоном, поэтому эмофон не может быть настолько похож… Или может?
«Что, так хреново выгляжу?»
Разговор по-прежнему шёл по лоцману – из элементарной осторожности.
«Если честно, похож на отбивную, – признался Алагар. – Ты вообще-то двигаться можешь?»
«Да. Пошли за Менгой».
Он молча протянул мне игольник, вынув его из-под камуфляжа. Знакомая модификация – старый добрый «страж», индикатор показывал, что в обойме разрывные иглы… Я уставился на его руку, протянувшую оружие. Вернее, биопротез. Я не видел, что именно под чёрной плёночной перчаткой, я чувствовал, что эта часть организма чужеродна всему остальному…
«Надеюсь, тебе не придётся его использовать, но на всякий случай…»
Дуло игольника, едва оказавшись в моих руках, уже смотрело ему в лицо.
«Замри. Не думал, что клонов производят вместе с увечьями доноров. Ты не клон».
Молчаливый поединок взглядов. Спокойное недоумение. Насмешка. Вызов.
«Ты слишком пронырливый тип, шелтянин. Да, я не клон. И что с того?»
«Что может заставить наёмника пойти на такую авантюру? Ответ простой: кто и сколько тебе заплатил, Алагар?»
«А может, я просто самый звезданутый из звёздных стражников в отставке? Если вопрос исчерпан, тогда пошли…»
«Откуда ты родом, парень? Может быть, твоё происхождение лучше поможет понять твои мотивы? Пойми меня правильно, я должен быть уверен, что ты действительно мой союзник, в бесплатные благие помыслы я не верю. Никакой разумный человек не стал бы так рисковать своей жизнью ради того, кого и видел-то от силы…»
«Я с Квесты».
Квеста. Вот оно что. Планета, лишённая собственной атмосферы, но необычайно богатая внутренним содержимым – титан, бериллий, золото, серебро, платина. Все население – рабочие шахт, и все поголовно обитают внутри подземных выработок. Очень странный мирок. Понятие «честь» там не просто в ходу – оно возведено в ранг высших человеческих ценностей. Там не знают, что такое воровство и преступность. Кто захочет пятнать свою честь такой ерундой, если все, что тебе необходимо, можно заработать честным, кропотливым трудом? Видимо, руководствуясь собственным кодексом чести, Алагар счёл, что долг по отношению ко мне ещё не выплачен. И потому пришёл на помощь на свой страх и риск, без какой-либо поддержки со стороны. Я бы так не смог. Только в случае с Менгой я изменил своим привычкам… Вот именно. Не так уж сильно мы отличаемся, если смотреть по существу… Может быть, шансы на спасение действительно вовсе не призрачны? Как бы там ни было, с философской стороной этого вопроса можно разобраться позже, а сейчас необходимо действовать.
«Ладно, к черту, – ворчит, Алагар, поторапливая меня. – У нас не так много времени, патрульный корвет сейчас на орбите с другой стороны планеты, и когда он появится в пределах видимости станции, нас здесь быть уже не должно».
Я кивнул, и мы вышли в коридор. Алагар быстрым шагом двинулся вперёд, указывая путь. Ноги меня слушались не слишком хорошо, но с работой справились – я даже не отстал, только немного запыхался. Белоснежный окрас стен резал глаза – цвет стерильности, общепринятый для исследовательских комплексов, связанных с биологией…
«Я думал, ты прибудешь с новым семейством – зонд, бимоды».
«Это не так просто. Я сделал заказ, но не успел его получить, поэтому прихватил только двух „малышей“ из старых запасов. К тому же Умник прекрасно справляется с функциями зонда. Благодаря датчикам контроля, которыми нашпигована станция, у него сейчас тысячи глаз и ушей и он всегда успеет предупредить нас о действиях противника».
Два «малыша»? Покрутив головой, я с трудом засёк только одного – реющее под потолком впереди пятно размером с кулак… А потом я увидел Менгу – она уже шла навстречу, и мне сразу стало не до бимодов. Видимо, Алагар сумел открыть дверь её камеры дистанционно. Он, похоже, все больше прибирает к рукам защитные системы станции.
Менга…
Мы обнялись. Молча. Всего на секунду. Хотя мне хотелось прижать её к груди и больше не отпускать. Она ощущала то же самое. Если и нужны были какие-либо доказательства её чувств, то сейчас я их получил сполна. Впрочем, я это понял ещё на корабле Страгиса, когда мы болтались среди осколков астероида, не строя особых надежд по поводу своей дальнейшей судьбы… Мы нужны были друг другу, и оба отлично это осознавали. Слов не требовалось. Тёмные круги под глазами, морщинки возле глаз и губ, которых раньше не было. Длинная запёкшаяся ссадина на левой щеке – из новых, про старые шрамы уже не говорю. И наверняка все тело в синяках. Серая роба, такая же, как и на мне, ничуть не портила её фигуру. Напротив, даже в этом сером дерьме она умудрялась выглядеть вызывающе элегантно. Как-нибудь попрошу её научить меня такому же фокусу. Хоть руку, сволочи, обработали, наложили шину – белый краешек выглядывал из-под рукава… Менге многое пришлось пережить за последние сутки.
– Что у тебя с головой? – Она предпочла общаться вслух, и я ответил тем же:
– Не обращай внимания. Я в порядке.
«Сагиб, переноси нас, – напомнил Алагар. – Все нежности позже, когда будем в безопасности».
Я заглянул Менге в глаза:
– Ты как, сможешь?..
Она едва заметно вздрогнула. Но ответила в своей неизменной манере:
– После «эго» я смогу перенести что угодно…
– Прости.
– За что? – в её голосе прозвучало искреннее удивление с примесью досады и раздражения. – За то, что я оказалась не на высоте, когда это было нужно?
«Эй, друзья, личные отношения будем выяснять потом».
– Хорошо. Мне нужен тактильный контакт…
«Шеф?»
«Умник? Рад тебя слышать, парень».
«Шеф, не знаю, где была осечка, но охранная система только что всполошилась. Группа роботов и штурмовиков пытаются заблокировать коридор, где вы находитесь. Вам следует поторопиться».
Я быстро глянул по сторонам. Я чувствовал, что несколько не в форме для экстренного переноса двух людей сразу, значит, нужно было каким-то образом выиграть время, чтобы «разогреться». Алагар и Менга, тоже получив сообщение Умника, встревожились не меньше меня. Лица призонера я не видел из-за маскирующего поля, а у Менги волнение внешне почти никак не проявилось – лишь сильнее заблестели глаза. Но я почувствовал её страх и отчаяние. Мгновенная вспышка, тут же подавленная силой воли… Страх не разросся только из-за уверенности, что я избавлю её от новой встречи с людьми лорда Джафаса. Адово семя…
Все коридоры на космических станциях обычно оборудуются дверьми-заслонками для аварийной блокировки, применяемой в случае разгерметизации соседних помещений. Станция «Призрак» не была исключением.
«Умник, сможешь задействовать аварийную блокировку по концам коридора?»
«Конечно. Уже делаю».
Глухо щёлкнули заслонки, упаковав нас в «кишке» длиной метров десять.
Одной рукой я полуобнял Менгу за талию, второй взял Алагара за плечо. Вид кабины «Покорителя» скользнул в виртуалку, наехал, увеличиваясь в масштабе. Я отключил все остальные окна, чтобы ничего не мешало сосредоточенности. И целиком очутился в кабине, по крайней мере – виртуально. Почти идеальные условия для финиша… На глаза попалась дверь с номером пятьдесят семь – то ли ещё одна камера, то ли… разбираться некогда, а сюрпризы в самый неподходящий момент не нужны.
«Дверь пятьдесят семь – заблокируй».
«Сделано».
По телу снизу вверх прокатилась тёплая волна, формируясь в живой пронзительно-синий клубок внутри головы, тепло сменилось холодным покалыванием… затем тянущей, сосущей болью – словно в каждую клетку тела впился крошечный энергетический вампир. Что за… Проклятье галтов!
«Что-то не так?» – сразу почувствовал Алагар.
«Все не так. Я не могу. По крайней мере – не сейчас».
«Что ж, я и не думал, что будет легко».
И как будто ничего особенного не произошло, спокойно протянул такой же, как и у меня, игломет Менге. Он весьма предусмотрителен, наш спаситель. Даже чересчур. Хотя статус «спасителя» уже можно было ставить под сомнение. Из-за меня… Пока я лихорадочно размышлял, что делать дальше, Менга молча взяла игломет, деловито осмотрела, осторожно помогая себе повреждённой рукой, кивнула, удостоверившись, что питание включено, блокировка снята, а обойма полна. В этот момент ею можно было только любоваться – максимум сосредоточенности, никаких соплей и лишних вопросов. Всему своё время…
Алагар моё молчание понял по-своему – что свежих идей у меня нет. Он был прав.
«Ладно, идём на прорыв».
«С этими пукалками против роботов?» – не без скепсиса уточнила Менга.
«Шеф, за этой дверью номер пятьдесят семь – какая-то лабораторная подсобка. Людей и роботов охраны внутри нет. Зато есть выход на другом конце, в крайний кольцевой коридор между зонами „бета“ и „гамма“.
Дверь распахнулась без дополнительного приказа, и мы дружно рванули внутрь помещения. Десять метров быстрого бега между стеллажами и разношёрстным медоборудованием. По виртуалке, пользуясь предоставленной Умником видеоинформацией, я следил за коридором, к которому мы двигались. Пока было чисто. Нет, мать их… засекли наше перемещение и соответственно отреагировали – справа показалась группа из двух дисковидных роботов и тройки штурмовиков. Секундой позже – такая же группа слева…
«Отсекай коридор!»
Заслонка опустилась прямо перед носом первой группы. Ненадолго она их задержит, если они решат её познакомить с аэрозольной взрывчаткой. Чуть дольше – если будут вскрывать лазерным резаком. Но почему-то мне казалось, что курочить собственную станцию таким образом лорд Джафас не позволит… В любом случае, следовало рассчитывать лишь на секунды.
Так, а что за дверью, ведущей в отсек зоны «гамма»?
«Умник», план склада № 129».
«План в схеме коммуникаций отсутствует. Вероятно, зона повышенной секретности. Косвенная ссылка – склад готовой продукции. Что внутри – не вижу, там нет видеодатчиков или они очень хорошо заблокированы. Открывать?»
Радиальный коридор, ведущий к нужному причалу, был буквально за левой стенкой. А значит, и до причала из этого отсека будет рукой подать. Может, с такого близкого расстояния я все-таки сумею переместиться?
Я дал знак Алагару следовать первым – прикрытый своей маскировкой, он был наименее уязвимой мишенью из нас всех, а сам присел, готовый прикрыть его в любой момент сзади. Менга сделала то же самое, целясь в готовую открыться дверь по касательной с другой стороны.
«Открывай».
Дверь стремительно отъезжает, утапливаясь в стену.
За ней – коленопреклонённый штурмовик в чёрных бронедоспехах с тяжёлым противопехотным иглометом «экстра» в руках. Охранник целится точно в Алагара, словно на нем нет никакой маскировки…
Вляпались.
Время растягивается, дробясь на сотые доли секунды, каждая из которых начинена смертью в титановой оболочке – игольник взрывается шипящей очередью…
Удар в грудь отбрасывает Алагара назад. Я и Менга одновременно открываем стрельбу. Цепочки микровзрывов пляшут по телу штурмовика, перепахивая грудные пластины усиленной защиты, клочья одежды и брони летят в воздух… он кренится назад, полностью дезориентированный плотным огнём, и лишь мощь мускульных усилителей не даёт ему свалиться окончательно… Один из бимодов Алагара, запоздало защищая хозяина, пикирует сверху и врезается в плечо охранника, уничтожаясь во вспышке самоликвидации… отлетает оторванная рука, противопехотный игломет, словно в замедленной съёмке, падает на пол, но ещё до того, как касается его, очередь Менги входит в разлом на груди, и плоть охранника расплёскивается кровавым фонтаном… И тут же в ране взрывается второй бимод, разрывая штурмовика надвое…
Кончено. Весь бой длился меньше секунды.
Я резко поворачиваю голову, не поднимаясь с колена, ствол «стража» в вытянутых руках продолжает смотреть в сторону трупа штурмовика. Камуфляж Алагара вырубился, видимо, блок управления был повреждён при попадании, сам он тяжело ворочается на полу возле двери лаборатории, куда его отбросила очередь штурмовика, пытаясь подняться на непослушных руках. Лицо искажено болью и страданием, комбез на груди и правом плече разорван длинным росчерком, из ран хлещет кровь, заливая белоснежный пол быстро расплывающейся алой лужей. Если не оказать срочную медицинскую помощь…
– Черт, я не должен был умереть так бездарно… – хрипит Алагар вслух.
Менга подскакивает, чтобы помочь, но не успевает – бывший сизровец падает лицом вниз и затихает. Теперь уже «бывший» навсегда. Он мёртв. Мне ли этого не понять.
Менга замирает над ним в неудобном полунаклоне, бросает на меня растерянный взгляд. Я не отвечаю, смотрю на Алагара. Внутри ворочается холодная ярость – ярость от тяжёлой и неоправданной потери. Потери союзника. Потери несостоявшегося друга. Сколько раз уже такое случалось…
«Умник, почему?!!»
«Я его не видел, шеф. Оптика его почему-то не воспринимает».
Рассуждать и предаваться скорби некогда. Прости, Алагар.
«Менга, посмотри, что можно взять у него из снаряжения. Умник, что видишь сейчас?»
Впиваюсь взглядом в проем распахнутой двери, за которой лежит труп штурмовика. Дистанционно подключённый к лоцману, Умник может видеть моими глазами и заметить то, что упустил я. Какое-то хранилище. Приземистые прямоугольные контейнеры, выстроенные ровными рядами до дальней стены. Весь пол в этих контейнерах. Подходящий размер, чтобы засунуть человеческое тело. Неожиданно догадываюсь, что это такое, и ярость гаснет, уступая опасению. Саркофаги для анабиоза. Похоже, меня с Менгой преследует какой-то злой рок. Уничтоженный штурмовик, видимо, просто охранял секреты лорда Джафаса, сосредоточенные именно в этом отсеке, когда нас угораздило на него нарваться. Но выбирать и сейчас не приходится.
«Вроде чисто», – наконец неуверенно рапортует Умник.
Справа доносится лязгающий шум. Дёргаясь под невидимым, но мощным усилием с внешней стороны, дверь медленно отжимается в сторону. Нашли способ открыть, не разрушая.
«Менга, пошли!»
Мы уже в хранилище. Умник захлопывает за нами дверь, по линии паза вспыхивает и гаснет яркий росчерк дуговой сварки, блокируя дверь намертво.
«Я её заклинил, шеф, аварийная герметизация. Так что тем же способом отжать не смогут».
«Хорошо».
На всякий случай подбираю игломет охранника – «экстра» намного мощнее «стража», заряды снабжены кумулятивными наконечниками, способными прошить почти любые доспехи, поэтому защитные пластины в комбезе Алагара его не спасли. Да и обойма побольше – на две с половиной тысячи игл…
Времени мало.
Снова на виртуалке вид кабины «Покорителя…» Обнимаю Менгу, впиваясь в губы. Она отвечает, сперва неуверенно, потом жадно. Тёплая волна… Осечка. Прыжок не удаётся, не могу понять, почему – не настолько уж организм истощён. Что-то вроде антикомпенсации за возврат способности контактировать с лоцманом? Или просто в башке во время ломки перегорел лишний «чип», отвечавший за телепортацию? Худо дело. Резко отрываюсь от губ Менги, снова оглядываю хранилище, теперь внимательнее, высматривая, что можно использовать для своей защиты. Менга молчит, прослеживая направление моего взгляда – понимает, что меня не стоит сейчас отвлекать лишними вопросами…
Вдоль левой стены замечаю длинный ряд высоких шкафчиков – личная экипировка для штурмовиков? Быстро прохожу сквозь три ряда контейнеров на полу, останавливаюсь у первого попавшегося шкафчика, дёргаю дверцу. Заперто… Щелчок, дверца распахивается – Умник вскрыл электронный замок, не дожидаясь распоряжения. Тут же многочисленные щелчки по всему ряду, все шкафчики открыты. Внимательно изучаю содержимое. В каждом – штурмовые прототеллароновые доспехи, из оружия – типовой плазмоган «жар» и игломет «экстра», вибронож, на отдельной полочке – спецмедикаменты. В числе прочего – баллончик с аэрозольной взрывчаткой «гейзер…»
Мысль работает как никогда быстро. Доспехи сгодятся вместо скафандров. К тому же – отличная защита от нервно-паралитических газов, если их применят против нас, использовав для этого вентиляционную систему отсека. Взрывчатка поможет пробить борт станции. План созрел мгновенно.
«Менга, делай, как я. Умник, стартуй и подлетай снаружи к борту отсека, в котором мы находимся. Попробую пробиться прямо в космос, твоя задача – нас подобрать».
Глотаю капсулу – боевой наркотик штурмовиков послабее, чем «Эго-27», но тоже сгодится в данных обстоятельствах. За минуту с небольшим помогаю Менге упаковаться в доспехи, ещё быстрее облачаюсь сам. Визуализация шлема великолепна: компьютерная система бронекостюма автоматически подключается к лоцману, виртуалка разворачивается во всю лицевую поверхность, разбиваясь на множество экранчиков обзора разного вида – на все двести семьдесят градусов. Изображение чёткое, поверх видееокон – информационное сопровождение характеристик всех предметов, попадающих в поле зрения. Плюс масса дополнительных режимов сканирования для разных степеней освещённости. Обвешавшись оружием, идём с Менгой среди рядов контейнеров прямиком к борту, в руках – баллончики с «гейзером». Главное, чтобы хватило мощности пробить внешний борт, здесь защита станции особенно сильна. Возможно, придётся повторить операцию несколько раз, причём быстро, чтобы система аварийной герметизации не успевала восстанавливать наносимые повреждения. Объясняю задачу Менге, затем вдвоём быстро вычерчиваем серый контур два на два метра, ширина напылённого слоя аэрогола – два сантиметра. Выщёлкиваю из дна баллончика капсулу с химическим детонатором, вдавливаю в контур. Уловив радиосигнал управляющей микросхемы капсулы, виртуалка разворачивает специальное окно с таймером…
«Умник, доложи обстановку».
Тишина в эфире.
Только сейчас доходит, что связи с ним нет с тех пор, как отдал последний приказ. И подтверждения от него не было.
«Умник, отвечай, немедленно».
Проклятье галтов, ну что там ещё? Не хватит ли нам этих долбаных неприятностей…
Внутри склада оживает аудиосвязь, рыкающий бас заполняет помещение, гуляя от стенки до стенки громогласным эхом:
– Шелтянин, с тобой говорит начальник службы безопасности Дома Велсайтов капитан Фалей. Корабль твоего приятеля только что взят под контроль моими штурмовиками. Предлагаю прекратить бессмысленное сопротивление. Зачем нам все эти лишние хлопоты, если и так ясно, чем все закончится?
Правая рука до хруста стискивает баллончик с «гейзером». В глазах темнеет от слепой ярости, вытесняющей разум… Опять один «пшик» после всей нервотрёпки. Об Умнике можно забыть… Диким усилием воли совладав с собой, ровным голосом отвечаю вслух:
– Боюсь, у меня нет выбора, Фалей. Я убью любого, кто попытается проникнуть в этот отсек.
– И как долго ты надеешься там отсидеться? Видишь вокруг себя контейнеры, шелтянин? У меня нет полномочий вызвать к жизни тех, кто в них содержится. Но с минуты на минуту прибудет лорд Джафас, и он наверняка отдаст приказ испытать своих новых солдат в боевых условиях.
Так я и думал. Экспериментальные солдаты лорда Джафаса. Недаром в этом отсеке размещены оружейные шкафчики. Хуже ситуации не придумаешь… организовать оборону прямо в казарме неприятеля, забитой спящими киборгами…
– Одного ты сумел на некоторое время вывести из строя, – насмешливо продолжает Фалей. Я бросаю быстрый встревоженный взгляд в сторону трупа штурмовика, по-прежнему валяющегося около входа в отсек. Что значит «на некоторое время»? Он же разорван пополам, поперёк груди… – Признаюсь, я несколько удивлён. Я-то знаю, чего стоят эти солдаты в деле. Но на этом складе готовой продукции ровно сотня контейнеров. Как тебе эта цифра? Ласкает слух, не правда ли? Даю тебе ровно минуту для сдачи. Подумай хорошенько.
Фалей умолкает, а я ловлю на окошке связи взгляд Менги. В зелёных глазах подруги – сплошное чёрное отчаяние. Я её отлично понимаю. Но выбора у нас нет. Не испытываю ни малейшего желания лечь в один из этих контейнеров обезличенным болваном, способным только выполнять приказы…
«Что теперь?»
Нервы горят от наркотика, мозг перегружен, решая неразрешимую задачу. Ничего не выходит. Вариантов действительно больше нет. Приходится признать своё бессилие:
«Не знаю».
«Я больше так не могу, Саги. Не могу. Получить надежду, чтобы тут же её потерять…»
Я разворачиваюсь к ней всем телом, кладу ладони в бронированных перчатках на наплечники её доспехов, наши шлемы соприкасаются лицевыми пластинами. Мы смотрим друг другу в глаза. В груди – глухая тоска и острая, щемящая нежность друг к другу. Все прощено, все забыто. Существует только «здесь и сейчас». Она права, моя Менгийская Кошка, эмпатом быть иногда все-таки легче…
«Мы ещё живы, Менга. И все ещё нужны друг другу. Это все, что я могу тебе сказать».
«Под нами безымянная планетка из системы Утопия, четвёртая от светила. С кислородной атмосферой и пригодными для жизни условиями. Видеоданные из ролика Хэнка помнишь?»
Я сразу понял, к чему она клонит.
«Да, я её чувствую».
«Я помню, что ты рассказывал о телепортации. Что ты никогда не делал подобных прыжков…»
«Стопроцентное самоубийство, Менга. Ничего не выйдет. И дело даже не в осечках…»
«У нас нет других вариантов».
«Ты не понимаешь, киска. Теоретически я могу прыгнуть, это в моих силах, но даже если мы угадаем с высотой и нас не размажет о поверхность планеты, мы войдём в её атмосферу с той же скоростью, с какой станция вращается вокруг неё на орбите, а это – несколько километров в секунду. Понимаешь? Относительная скорость точки отсчёта сохраняется во время прыжка, и с этим ничего не поделаешь. Мы сгорим раньше, чем успеем это осознать».
Она растерялась.
Неудивительно, что подобные соображения не пришли ей в голову. Ведь техника телепортационных перемещений ей совершенно незнакома. Но растерянность Менги длилась недолго. У неё очень цельный характер, и она умеет быстро принимать решения. Пусть и не всегда правильные.
«Саги. Это ведь очень быстрая смерть?»
«Да».
«Тогда пусть так и будет, раз больше нам ничего не светит. Лучше вместе сгореть в атмосфере, чем…»
Неожиданно чувствую смертельную угрозу совсем рядом и мгновенно нахожу её источник. Менга, отреагировав на моё движение, потрясённо вскрикивает. У меня самого по коже бегут мурашки – труп штурмовика шевелится, верхняя часть тела пытается подтянуть к себе руками нижнюю. Чтобы воссоединиться. Я вижу это собственными глазами, и, значит, это реально.
От нас до него, через весь отсек, метров десять. Не двигаясь с места, залпами из плазмоганов заливаем эту тварь высокотемпературной плазмой. Менга остервенело ругается последними словами, разряжая выстрелами свой страх. Тварь горит, из затянувшего её пламени столбом валит чёрный дым, втягиваясь в вентиляционные отверстия под потолком. Срабатывает противопожарная система, невидимое облако инертного газа, выпущенное форсунками из потолка и стен, окутывает горящее тело, хлопок – и пламени нет. Только струйки чёрного дыма. Обугленное до неузнаваемости тело все ещё слабо шевелится, но целенаправленность движений пропала, и вряд ли оно теперь представляет опасность…
«Как это возможно?!!»
За сухой цифровой строкой депеши я слышу крик Менги.
Снова оживает аудиосвязь хранилища, голос иной – сухой, деловитый, тон небрежный:
– Шелтянин, говорит лорд Джафас. Я искренне восхищён твоими способностями к выживанию, но в данный момент все возможные и невозможные выходы из этого отсека перекрыты моими роботами. Тебе не пройти. Обещаю, что не убью тебя сразу, если согласишься сложить оружие и избавишь меня от лишних хлопот. Сперва мы поговорим. Подтверди, что понял меня.
– Я понял. Ты не учитываешь ещё один вариант, Джафас. Возможно, я не хочу сдаваться, пока жив.
– Поверь, я не так страшен, каким меня разрисовали в новостях. Весь этот бред о завоевании Новы-2 придуман от начала до конца. Дом Никсардов всегда был врагом моего Дома из-за древних разногласий, но мои исследования никому не угрожали. Прекрати сопротивление, и мы поговорим. Мне нужны такие люди, как ты…
Связь почему-то прерывается.
Ну, ещё бы, думаю я над его предложением, солдатики из саркофагов тебе нужны, а не люди…
«Шеф?»
«Умник?»
Пауза. Напряжённо жду ответа. Каким-то образом чувствую – будет сюрприз. Рано я списал ИскИна со счётов…
«Шеф, засёк твоё местоположение. Советую отойти метра на три в сторону. И побыстрее!»
Я не рассуждаю, хватаю Менгу за руку, и мы отбегаем.
Лёгкий толчок, словно кто-то прицепился к станции снаружи…
И тут же – взрыв.
Корпус станции, там, где мы стояли, словно вскрывается гигантским консервным ножом – здоровенный кусок диаметром метра два в ореоле яркой круговой вспышки отделяется от стены и летит внутрь хранилища, вдребезги разбивая ближайшие саркофаги. Затем снова воцаряется тишина. Очень эффектно. И, главное, предупреждение последовало вовремя. Где ж он там спрятался, мой мелкий друг, раз лорд Джафас его до сих пор не прикончил?
В ожидании непрошеных гостей держим плазмоганы наизготовку. Воздух из отсека не старается вырваться в отверстие – значит, снаружи присосался десантный бот, выровняв давление, характер проникновения тоже указывает на это. Менга жутко напряжена, на лице звериный оскал. Кошусь на собственное видееотражение – ничуть не лучше. Морда бледная, из пасти – два ряда острых белых клыков. Очень странно, что лорд Джафас решился на такой шаг, не проще ли было…
«Шеф, да что за фигня, тебя ещё долго ждать, черт тебя побери?»
И кто его научил так ругаться?..
Потом до меня доходит смысл сказанного. Немудрёно так отупеть от постоянного нервного перенапряжения. Менга и та реагирует раньше – срывается и с радостным воплем несётся к отверстию в стенке, пробитому абордажным взрывом. Но кто же её отпустит одну? Заскакиваем в бот уже почти одновременно. Пока пробираемся по пустому десантному отсеку к кабине управления, борт герметизируется и с глухим чавканьем отлипает от станции, плавно набирая ускорение. По пути успеваю провести с помощью лоцмана идентификацию судна – космоплан серии «шторм», многофункциональный десантный корабль класса «орбита-планета», применяется в некоторых мирах Федерации для ведения локальных войн, а также вовсю используется различными планетарными патрульными службами множества других миров… Высокая степень защиты обеспечивается благодаря нанореактивной броне, пилотажно-навигационный комплекс обеспечивает ручное, директорное и автоматическое управление судном от взлёта до посадки, вооружение… и так далее. В общем, вполне отвечает нашим текущим требованиям, особенно когда выбирать не из чего.
Мы уже в кабине.
«Шеф!» – радостно орёт Умник, прыгая мне навстречу с кресла. Гибкое стремительное тело мантоптеры пулей мелькает в воздухе, шипастые лапы впиваются в нагрудную броню, жвалы щёлкают возле лицевой панели. От толчка я отступаю на шаг, чтобы сохранить равновесие. Шестьдесят кило – не шутка.
«Я тоже тебе рад, парень. Но кто-то должен управлять кораблём».
«А он на автопилоте».
«И куда же мы движемся?» – с деланным спокойствием осведомляюсь я.
Умник перескакивает обратно в кресло и тыкает лапой в экран обзора, полностью занятый видами планеты под нами. За неимением лучшего нарекаю её по названию звезды, добавив порядковый номер – Утопия-4.
«К поверхности планеты, шеф. Других вариантов нет – корабли этого типа не оборудованы гипердвижками, догнать нас ничего не стоит – на том же „Покорителе“, например. Только на планете есть шанс основательно затеряться».
Умно. Недаром я окрестил его Умником. Редко открыто выражаю эмоции по какому-либо поводу, но в этот раз без нервного смешка не обходится. Полоса везения и неудач просто какая-то невероятная, немыслимая.
«Отключи директорное управление, не хочу, чтобы нас на поводке вернули обратно».
«Сделано».
Опускаюсь в кресло, заставляя Умника перебраться на колени. Автоматически пристёгиваются ремни безопасности – в кабине невесомость, судно слишком мало для искусственных гравитационных установок. Наверное, стоило для удобства снять доспехи, но что-то мне говорит, что лучше повременить. В кабине два пилотских кресла, так что Менге тоже есть где пристроиться – что она и делает.
«Где ты выкопал этот космоплан?»
«Ну, после того, как лорд Джафас прибыл с планеты на станцию и конфисковал наш „Покоритель“, мне пришлось затаиться на некоторое время среди оборудования причала. А затем я сумел выбрать подходящий момент и позаимствовать его собственный бот».
Так вот оно что. Недаром лорд Джафас не договорил со мной об условиях сдачи. Умник спутал ему карты.
«Молодец, Умник».
«Рад стараться, шеф».
Радоваться ещё рано, но я все равно смеюсь, а Менга – вместе со мной. Нервная разрядка. Выпускаем пар. Умник тоже хихикает, не собираясь от нас отставать. Он действительно стоящий парень, мой ИскИн. Угрызения совести – не в моем стиле, но мне становится жаль, что я так пренебрежительно относился к нему раньше. Больше такого не повторится.
Машинально пролистываю электронный борт-журнал. В программе предыдущего рейса – пополнение материала для исследований. Вот оно что, лорд Джафас получал его с планеты, то вещество, которое так изменяло обречённых на эксперименты людей. Весьма интересно. Вернее, будет интересно, когда спасём свои шкуры. А пока – не представляющая никакой ценности деталь.
Космоплан уже вошёл в верхние слои атмосферы. Поначалу корабль снижался незаметно для глаз, заметное торможение началось только с высоты ста двадцати километров, и, соответственно, начала нарастать перегрузка. Восемьдесят, семьдесят… Нам уже не до разговоров, тела вдавливаются в кресла. В обзорный экран видно, как пламя, охватившее носовую часть бота при трении с атмосферой, все больше усиливается, переходит в сплошной поток, нагрев корпуса составляет уже больше двух тысяч градусов, слышен нарастающий шум, немного трясёт. Пока посадка идёт нормально – учитывая то, что приёмных антигравитационных колодцев на этой планете нет, и нашему судёнышку все приходится делать самому.
Наконец скорость начинает заметно падать, шлейф пламени, окутывавший корпус, постепенно сходит на нет. Внизу виден зелёный с жёлтыми пятнами лесной массив, прорезанный широкой извилистой лентой фиолетовой реки, при увеличении масштаба можно разглядеть любую деталь, я высматриваю место поровнее. Бот по-прежнему идёт на автопилоте, следовательно, точка, где приземлялся лорд Джафас, должна соответствовать всем условиям безопасной наземной посадки. Но я раздумываю, целесообразно ли следовать этим маршрутом и дальше. В бортовом компе сведения о базах или временных лагерях в точке посадки отсутствуют, но это вовсе не означает, что их там нет. Поэтому нас может ожидать весьма «тёплый» приём…
Сомнения разрешает тревожный сигнал с приборной панели:
«Шеф, у нас проблемы, – комментирует Умник. – Топливо на исходе».
На самом деле никаких проблем нет. Я этого ожидал. К тому же мы уже на высоте меньше десяти километров и вполне можем закончить приземление в спасательных капсулах – после того, как космоплан исчерпает энергоресурс бортовых антигравов, на которые он только что переключился автоматически. Сейчас у «шторма» очень малый вес, а аэродинамики корпуса и коротких крыльев вполне достаточно для быстрого, но управляемого планирования к поверхности. Это я и довожу до сведения экипажа. Экипаж (в лице Менги, Умник и так знает все не хуже меня) полон энтузиазма и готов к спуску на антигравах, реактивных движках и парашютах – короче, на всем том, чем оборудована спасательная капсула.
«Умник, мерзавец, – с напускным негодованием делает выговор Менга, – ты почему не попросил лорда Джафаса сделать дозаправку бота, перед тем как его спёр?»
Снова смеёмся. Но смех быстро умолкает, когда движки глохнут окончательно и наступает относительная тишина, сопровождаемая лишь мелкой вибрацией корпуса. «Полезный груз» для двух капсул уже распределён – я компонуюсь вместе с Умником, Менга – в гордом одиночестве. Старательно маскируя тревогу, пытается пошутить, что хоть немного отдохнёт от моей опостылевшей рожи. Я понимаю её состояние – ей не приходилось делать аварийную посадку на планету, и подбадриваю обещанием, что долго в одиночестве ей скучать не придётся.
Энергоресурс антигравов исчерпывается подозрительно быстро – уже на высоте пяти километров. Техники лорда Джафаса, по всей видимости, отвратительно выполняют свои обязанности. Автоматика бота опускает сверху и с боков прозрачные секции капсул, упаковывая нас в яйцевидные коконы и отрезая даже шум вибрации. Умник прощально машет Менге лапкой – юморит, мерзавец. Я успеваю показать Менге большой палец перед тем, как отстреливаются бортовые секции и капсула вылетает из кабины в атмосферу.
Отлетаем на безопасное расстояние от падающего космоплана, над капсулой выстреливается и разворачивается черно-багровый парашют – даже здесь лорд Джафас не забыл поставить штамп своего Дома…
Взрыв покинутого корабля оказывается полной неожиданностью. Успеваю заметить росчерк ещё одной сверхзвуковой ракеты, впивающейся в развороченный предшественницей борт. Выплёскивая пламя, космоплан разваливается на бесформенные куски… накатившая воздушная волна толкает капсулу, закручивает вокруг оси, перехлёстывая стропы парашюта, автоматика выдаёт сигнал аварийной ситуации… Но все обходится, через несколько секунд полет выравнивается. На прозрачном пластике капсулы в нескольких местах видны зонтики круговых трещин – «паутина» от попадания осколков от космоплана. Пробить не пробило, но покрошило изрядно. Ничего серьёзного, из-за чего стоило бы беспокоиться.
«Шеф, я чуть не описался», – комментирует Умник, выпрямляя лапы у меня на коленях и заглядывая за срез кресла, в прозрачное дно капсулы под моими ногами.
«Не завирайся».
«Так я ж образно…»
Приподнимаюсь от спинки, отжимая ремни безопасности, заглядываю вниз. Ничего интересного, кроме несущейся навстречу земли, там нет. Высота три тысячи метров. Чуть ниже и левее парит капсула Менги… адово семя, почему у неё нет парашюта?!
«Менга? Ты меня слышишь? Что у тебя происходит?»
«Этот злоклятый взрыв повредил стропы, парашют пришлось отстрелить».
«Выпускай запасной».
«Я пытаюсь, но ничего не выходит».
«Шеф, я просканировал электронное оборудование её капсулы – автоматика сдохла, полный отказ системы. Один шанс из тысячи – но, похоже, один из осколков космоплана раскурочил управляющий блок или стартовые механизмы. Она упадёт, если не отстрелить капсулу и не использовать ручное управление самого кресла».
Верно. ИскИн молодец, быстро соображает… Хором передаём совет Менге, но ответ по-прежнему неутешительный:
«Сагиб, капсула не отстреливается».
Крепко заклинило. Проклятье, почему это случилось с ней, а не со мной?
– Менга, у тебя есть оружие, выбивай крепёжные замки стенок! – от волнения я кричу вслух. – Я смогу тебя подобрать!
Лоцман передаёт крик, ему все равно, что передавать…
«Я слышу волнение в твоём голосе, или мне показалось?»
Капсула Менги быстро уменьшается в размерах, проваливаясь вниз сквозь атмосферные слои. Голос неестественно спокоен. Напрасно ты мне не веришь… Умник впивается лапками в страховочные ремни кресла за миг до того, как стенки нашей капсулы отлетают в стороны и воздушный поток толкает в грудь. Из сиденья содрогающимися рывками выдвигаются короткие полутораметровые крылья для планирования на антигравах… и застревают на середине. Нет. Только не сейчас.
«Шеф, секундочку…»
Умник, карабкаясь по мне, как альпинист по отвесной круче, молнией перемахивает через плечо, скрываясь за спинкой кресла, словно и нет никакого напора встречного воздуха. Там, сзади, вся механика, отвечающая за систему жизнеобеспечения. Сумеет ли что-нибудь сделать? Сейчас все решают секунды. Ещё немного – и мы уже не успеем перехватить капсулу Менги до столкновения с землёй.
«Шеф, нас тоже зацепило взрывом. Контейнер с запасным парашютом – в лохмотья, многие узлы и крепления сильно повреждены, но модули антигравов и реактивные движки целы, кое-что можно поправить, если переключиться на запасные цепи вручную».
«Действуй».
Отчаяние успевает подобраться очень близко, когда толчок реактивных струй бросает вперёд и вниз. Высота уже полторы тысячи метров.
«Шеф, мне придётся остаться здесь и поманеврировать вручную. Менгу мы нагоним».
«Спасибо. Я перед тобой в долгу, парень».
«В неоплатном, шеф, в неоплатном».
Все шутит, засранец. Воздух ревёт, сшибаясь с доспехами, и капсула Менги уже рядом – она крутится вокруг оси, я вижу фигурку подруги в кресле, орудующую иглометом. Пока я двигался к ней, она не тратила времени зря. От капсулы веером отлетают куски пластика, линия разреза растёт, расчертив её сверху донизу. Наконец, половинки распадаются, и Менга остаётся лишь в кресле. Которое по-прежнему вращается вокруг оси.
«Менга, приготовься отстегнуть ремни и перебраться ко мне. Сделаешь это, когда тебя снова развернёт лицом ко мне, постараюсь подобраться поближе».
«Принято».
«Умник, готов?»
«А как же!»
Сближаемся. Пять метров, три, один…
Менга одним движением расстёгивает ремни безопасности и отталкивается ногами от кресла… летит, широко расставив руки и ноги… ближе… наконец падает мне на колени, усаживаясь лицом к лицу и цепко обхватывая руками, задействовав на всю катушку мускульные усилители доспехов. Если бы не такая же броня на мне, раздавила бы ребра в лепёшку. Со стороны мы теперь напоминаем слоёный пирог – нас двое, кресло и ИскИн.
«Сильно скучал без меня, котяра?»
Тоже крепко обняв её, выпускаю абордажную плеть из нагрудника, и через мгновение нас стягивает в одно целое, не разорвать. Больше она от меня никуда не денется.
Рёв движков обрывается, в тот же миг чувствую, как включаются антигравы – вес сразу уменьшается. Даже та часть крыльев, что успела выдвинуться, уже способна нас нести. И все же скорость слишком большая даже для жёсткой посадки, а земля уже совсем рядом – восемьсот метров.
«Умник, тормози движками».
«Нечем, шеф. Выгорело топливо. Они ж только для кратковременного маневрирования, а мы на них тут слалом устроили. Теперь дело за антигравом. Может быть, и сумеем сесть…»
Может быть? Бросаю подозрительный взгляд на показания зарядки энергоблока… и сперва не могу понять – то ли измерительные датчики врут, то ли я куда-то не туда смотрю. Потому что там – большой круглый ноль. Но мы же летим?
«Умник, что у нас с энергоблоком?»
«Я не хотел говорить, шеф…»
«Ну?!»
«В общем, мы идём на моем собственном аккумуляторе».
«Давно?»
«С самого начала, как включили антигравы. Жрут, сволочи, неимоверно – тройной вес все-таки. Надолго меня не хватит. Секунд десять-пятнадцать – это все, что я могу обещать. Потом просто вырублюсь. На всякий случай, шеф, попрощаюсь прямо сейчас».
Я на миг закрываю глаза, до хруста стискивая зубы. Удача – это всего лишь миф кратковременного действия… Смысл ранее сказанных ИскИном слов доходит полностью только сейчас – мы действительно перед ним в неоплатном долгу. Переводя на человеческие понятия, он буквально тратит свою жизнь, чтобы спасти нас всех…
«Умник… Спасибо тебе за все».
«Как бы там ни было, шеф, а с тобой и Менгой приятно было иметь дело».
Молча смотрим, как приближаются размытые от скорости жёлто-зеленые пятна лесного массива. Менга слышала то же, что и я, и тоже не видит смысла в дальнейших разговорах. Уцелеем – будет время обсудить все перипетии полёта. Поправка: падения. Нет – что ж, тогда… По крайней мере мы сейчас вместе.
Поверхность Утопии-4 все ближе, кроны некоторых деревьев, возвышаясь над общей массой, напоминают мифические кресты – голые серые ветви, горизонтально выступающие из ствола, и лишь ниже проглядывает зелень… В некоторых отсталых мирах умерших до сих пор хоронят в земле, а в могилу втыкают нечто подобное… У судьбы большое чувство юмора…
Одна из крестовидных крон стремительно надвигается прямо на нас.
«Умник, возьми левее! Умник? Умник?!»
Лес…
Вокруг непривычного вида деревья, пирамидальные стволы которых прочерчены горизонтально растущими ветвями через каждые три-четыре метра. Вместо листвы поверх коры и веток – плотная зелёная чешуя, как бы взъерошенная там, где на неё падают косые вечерние лучи.
Я сижу на небольшом пригорке под высоким деревом – тем самым, в которое мы врезались. Древесина словно железная – кресло вдребезги, а дерево цело. Шлем сброшен и валяется где-то рядом. Дышу местным воздухом, прижавшись затьшком к твёрдому шершавому стволу. Давно. Бездумно рассматриваю окружающую растительность, небо, бело-голубыми клочьями плывущее среди острых и голых макушек странного леса, и местное жёлто-оранжевое светило, безнадёжно застрявшее в этих же макушках……
Теперь у меня масса свободного времени, чтобы разглядывать место, куда мы приземлились. И ещё больше – раздумывать о чем угодно. Например, о том, что способность к телепортации, я, наверное, утратил. Навсегда или нет – покажет время. Сейчас меня это обстоятельство волнует меньше всего…
Обломки кресла, скатившись вниз, валяются у подножия пригорка. Тело Менги – среди этих обломков… Но вниз мне смотреть незачем, и так знаю, что там… Шлем Менги тоже снят. Синие волосы рассыпались по мелкой моховидной поросли, покрывавшей всю землю сплошным ковром, под голову подложен пенал с парашютом, который я выдрал из кресла, глаза закрыты. Бронекостюм по-прежнему скрывает человеческую плоть, но все, что нужно знать, я уже знаю. Чуть дальше валяется корпус безжизненного экзот-модуля Умника, поблёскивая на жёлто-зеленом мхе хромированными деталями. Он тоже с виду цел. Но энергии в нем ни капли. Я проверял – разряжена даже батарея аварийного питания. Так что, скорее всего, его искусственный мозг сейчас необратимо разрушен, а личность стёрта, и при новом подключении вместо Умника возникнет что-то другое, если вообще что-то возникнет.
Наверное, следует вернуться чуть-чуть назад…
Но я не помню, как оказался на земле. Помню, как неслись на дерево, помню, как выбирался из обломков катапульты, а само падение – нет. На эти мгновения сознание просто выключилось от удара и последовавшего за ним шока… Боль? Да нет, особой боли не было. На эту «вечную» тему можно рассуждать долго и с фантазией, при желании – с уклоном в философию. Например, боль сопровождает человека от рождения и до самой смерти, поэтому надо просто набраться терпения, раз уж ничего нельзя поделать…
В общем, меня доспехи спасли, а Менгу – нет.
Спиной о ствол. Позвоночник.
Понятно?
И эта боль, когда я пришёл в себя настолько, чтобы осознать последствия приземления, была не физической. Я не знаю, с чем её можно сравнить. А потому не желаю об этом думать. Горе может разъедать, как серная кислота, попавшая на свежую рану…
Но ни о чем другом я думать просто не мог. Сидел, перебирал варианты – что, если бы… Бессмысленное занятие, когда уже ничего невозможно изменить… Задним числом мы все хороши. Память услужливо повторяла всю последовательность действий от момента катапультирования из космоплана до встречи с поверхностью планеты. И находила все новые и новые варианты, что можно было сделать, когда автоматика кресла Менги отказала. В тот момент, когда крылья антигравов застряли при выдвижении, а Умник перебрался за спинку моего кресла и сообщил, что запасной парашют повреждён, и я ещё не знал про сдохший энергоблок… Короче? Хорошо, можно и короче. Не Менга должна была перепрыгнуть ко мне, когда я её догнал. Совсем наоборот – я к ней. Ведь запасной парашют в её кресле был цел, просто заклинило механизм выброса. Умник бы справился с этой проблемой за считанные секунды. Но у меня было слишком мало времени. Цейтнот. И я принял неправильное решение… первое в череде прочих. Абордажная плеть тоже была ошибкой. Если бы в те последние доли секунды до столкновения я успел отстрелить побеги «абордажной плети», сцеплявшей наши с Менгой бронедоспехи в одно целое… Но желание обезопасить Менгу от падения, даже если я умудрюсь выпустить её из рук, привело именно к тем роковым последствиям, которых я так старался избежать. От судьбы не уйдёшь? Да пошла она…
Уж лучше бы об то дерево вместе с Менгой… Вдребезги. Чтобы не было так тяжело и муторно на душе. Чтобы не копилась в груди разрушительная тоска и горечь. Я привык к потерям. Но… не к таким. Боль от потери друга – ничто по сравнению с этой… Горечь копилась в глазах, обжигая радужку, но не находила выхода. Никогда этого не умел. И никогда не видел, чтобы такое происходило с кем-то из шелтян. Наверное, мы действительно какие-то уроды, моральные и физические, какими нас считают люди из других миров…
Я не сразу почувствовал, что моё одиночество в этом лесу уже нарушено. Слишком был поглощён тем, что творилось внутри…
Животные. Мелкие и крупные. Всякие.
Они появлялись словно из ниоткуда.
Я безучастно наблюдал за ними, машинально подбирая знакомые аналоги. Зелёная лисица. Белоснежный волк. Небесно-голубая рысь. Красно-коричневый галт… Их становилось все больше, этих зверей. Они выныривали из-за древесных стволов со всех сторон, выбегали к месту крушения и замирали в нескольких метрах от тела Менги. Словно по команде. Замирали и таращили на меня блестящие глаза. Я не чувствовал их враждебности, иначе давно бы уже выхватил оружие. Только смесь холодного любопытства с отстранённым сочувствием. Как эти звери могут что-либо понимать и сопереживать? Бред…
Когда их стало так много, что они образовали плотное кольцо вокруг моего пригорка, и среди массы их пёстрых тел некуда было ступить, произошло качественное изменение. С момента появления этих зверей, наблюдая за их странным поведением, я подсознательно ожидал чего-то необычного, но не того, что произошло.
Их тела слились.
Оплыли и соединились друг с другом, как капли ртути, в сплошной пёстрый ковёр. Волна шевелящейся живой плоти. Не замечая, как оказался на ногах, я ошеломлённо замер. Я понимал, что если эта штука решит напасть, то остановить её будет невозможно. Ни игломет, ни плазмоган для этого не годились – просто не успею. Какая-нибудь часть все равно до меня доберётся…
На этом превращении дело не закончилось. В одном месте над поверхностью волны в воздухе проступила какая-то рябь – словно роящееся облако светлячков. И неожиданно развернулось широкое голографическое полотно с размытыми краями, по которому поплыли розоватые энергетические разводы, начавшие складываться во что-то хаотичное, не поддающееся определению…
Гобелен Фасгалиа!
Вот оно что. Часть волны накрыла участок, где лежал корпус Умника, в контейнере которого находился гобелен в упакованном состоянии. И каким-то образом сумела его запустить… да, это произошло не случайно. Не могу объяснить, как я это понял, но представление предназначалось именно для меня.
Отреагировав на моё внимание, хаотичный рисунок задвигался быстрее, меняя окраску и детализацию. Постепенно прорисовался пейзаж – стройные ряды деревьев ладжи, уходящие вдаль, узкие зеленые листики с серебристой изнанкой поблёскивают в лучах солнца… Да, солнце там было своё. В окружающем воздухе повис тонкий шелест листвы и пение ранних птиц, лёгкий ветерок донёс запах – характерный, ни с чем не сравнимый терпкий запах ладжи в пору созревания семян. Среди местного чешуйчато-лиственного леса растительность Новы-2 смотрелась абсолютно чуждо…
Вскоре я заметил человеческий силуэт, быстро перемещающийся среди деревьев в мою сторону. Эту картину я смотрел десятки раз. Легенда из далёкого прошлого об аристократе из Дома Никсардов, когда-то оказавшем для Шелты неоценимую услугу. Правильные черты лица, глубоко посаженные карие глаза под изломами тёмных бровей, прямые короткие волосы… Ровное дыхание идущего слышалось где-то совсем рядом, а в глазах горела неукротимая ярость… Он торопился и шёл быстро, почти бежал. Полы тёмного плаща развевались в такт шагам. Тропинка, усыпанная прелой листвой, ленивыми изгибами вилась между соседними рядами треугольных серо-стальных стволов… Предчувствие непоправимой беды гнало его вперёд, словно лесной пожар, следующий по пятам. Да, сколько раз я видел эту сцену… Картина Фасгалиа отражала реальные события прошлого, но задумана была так, чтобы каждый раз история повторялась несколько иначе, незначительные детали менялись, придавая запечатлённым событиям некоторую новизну…
Взгляд быстро приближавшегося человека упал на меня. На его лице мелькнуло изумление, он даже приостановился. Он торопился на встречу со своим врагом и совсем не ожидал увидеть на пути кого-то ещё…
Этого не могло быть, но это было именно так.
Сценарий пошёл совершенно иначе.
Человек приблизился к самому краю картины, не отрывая от моего лица изумлённо-заинтересованного взгляда, а затем…
Рука против воли легла на игломет, зябкий холодок прокатил по позвоночнику…
Нога в тёмном ботинке ступила на жёлто-зелёный мох Утопии-4. Ткань гобелена потянулась было вслед, словно сопротивляясь своеволию своего персонажа, но отпустила, когда человек сделал ещё один шаг, по-прежнему не спуская с меня внимательного взгляда. Теперь он весь был вне картины.
Я не заметил момента слияния сознания с псевдодействительностью, как это обычно происходит при просмотре гобелена. Потому что, адово семя, не было никакого слияния. Готов поклясться. Просто этот человек, его образ, не существующий вне картины, взял и вышел из неё… Видимо, я слишком сильно приложился головой при падении. Или ломка на станции, как я и подозревал, не прошла бесследно, что сказалось именно сейчас. Одно наложилось на другое…
Ерунда. Всю свою сознательную жизнь я доверял глазам, каким бы невероятным ни казалось то, что видишь. В Академии учат тому же самому – умению принимать очевидные факты, буквально вбивая это в особенно строптивые головы. Наверное, именно поэтому шелтян так трудно удивить чем бы то ни было – вместо удивления следует осмысление и трезвый расчёт. При необходимости – ответная реакция, если возникает угроза для собственной жизни. Ведь иногда лишь какие-то доли секунды отделяют тебя от той грани, за которой поджидает смерть.
Укоренившаяся в подкорке привычка взяла своё и сейчас – отбросив предположения о своём безумии как беспочвенные, я просто наблюдал за происходящим. Хотя, надо признаться, находясь в некоторой прострации.
Мягко ступая по жёлто-зеленому мху, человек аккуратно обогнул тело Менги и медленно подошёл к подножию моего пригорка.
– Не хочешь спуститься, чтобы поговорить? – дружелюбно поинтересовался он совершенно обычным голосом среднестатистического гражданина Новы-2.
– Ты не Никсард, – резче, чем хотелось, ответил я, не трогаясь с места.
– Естественно.
Его внешность после этого признания стала расплываться. Несколько секунд… и передо мной стоял Хэнк, растянув губы в знакомой ёрнической ухмылке.
– Это тоже обман.
– Конечно, – опять согласилось со мной это нечто. – Я лишь использую предоставленные мне образы, знакомые тебе лично. Так ты не хочешь спуститься?
– Нет.
Очередная «переплавка», и передо мной снова Никсард.
– Тогда хоть присядь, что ли, – укоризненно предложил он. – Не очень-то приятно задирать голову, когда ты наверху. Так уж и быть, чтобы лишний раз тебя не нервировать, подниматься к тебе я не стану.
Просьба была необременительной, поэтому я медленно опустился на корточки, не спуская насторожённых глаз с этого создания.
– Спасибо. Так гораздо лучше. – Он улыбнулся и потёр пальцами подбородок. Очень естественный жест. – Наверное, тебя интересует, откуда я о тебе знаю. О тебе, о Хэнке, о Никсарде, внешностью которого, кстати, сейчас пользуюсь. Надеюсь, ты не против?
Я промолчал, но его это ничуть не смутило.
– Я чувствую твоё недоумение, – так же дружелюбно продолжал он, словно разговаривал со старым приятелем. – Но все просто. Узнаешь эту штуку? – Он поднял руку, показывая ладонь, и я увидел на ней чёрный диск эмлота.
– По-твоему, сейчас я должен воскликнуть – а, все понятно, галт меня задери. Какой же я кретин, что не сообразил раньше, – довольно равнодушно предположил я. – Но мне все ещё ничего не понятно.
– Ладно, мне он больше не нужен, так что держи, – «Никсард» кинул эмлот мне. Если бы я чувствовал хоть малейший признак угрозы, то не принял бы этот сомнительный дар. Но я его поймал, судорожно стиснув в ладони. Действительно – эмлот. Очень даже «вещественная» вещица, если можно так сказать.
– Дело вот в чем. – «Никсард» небрежно ткнул пальцем в кольцо живой плоти, пятнистая поверхность которой едва заметно колыхалась и подрагивала вокруг холма. – Вот это образование, которое ты называешь про себя волной… я, кстати, лишь её часть, одушевлённая для разговора с тобой, является… как бы это выразить… В тех знаниях, что я почерпнул из пси-матриц Хэнка с Умником, нет подходящих понятий, поэтому приходится подбирать лишь приблизительные аналогии… В общем, можно сказать, что волна – местный артефакт некой древней цивилизации, проживающий здесь с незапамятных времён. Очень даже разумный.
Морщась, я потёр пальцами виски. Только внезапной головной боли мне не хватало – по поводу артефактов древних цивилизаций, разговаривающих в манере Хэнка… Честно говоря, эта тема стара и избита. В Федерацию входит несколько планет, на которых до сих пор находятся древние сооружения неких технов – я имею в виду телепортационные порталы. Разнокалиберные исследователи носятся с ними, как… а проку никакого. Как ими пользоваться, никто не знает.
– Допустим, ты говоришь правду. И кто же тебя создал? – я устало усмехнулся, просто обречённый задать этот вопрос. Вся эта болтовня с кем бы то ни было мне сейчас совершенно ни кчему. У меня хватало своих проблем.
«Артефакт» пожал плечами: этакий скромный человечек с мудрыми глазами и застенчиво-грустной улыбкой на губах. Прямо свой парень, галт его задери – если не знать того, что он только что рассказал тебе.
– Тебе знакомо понятие энтропии? Время – самый разрушительный фактор во Вселенной. Волна износилась, несмотря на все свои сверхсовершенные биомеханизмы саморегуляции. Разрушилась память, стёрлись знания. Деградировал интеллект. Благодаря информационным структурам, заложенным в тот прибор, который ты сейчас держишь в руке, я сумел восстановить структуру собственного интеллекта, но знания по-прежнему утрачены. Кем была создана волна, когда… А фиг его знает, как любил говаривать твой приятель Хэнк. Могу лишь сказать с большой долей достоверности – для чего. Так вот, волна представляла собой инструмент для создания на ранее безжизненных планетах самодостаточных экосистем, приспособленных к физическим условиям конкретного мира. Когда-то эта планета, вероятно, тоже была безжизненной. Я этого не помню. Но работа, как видишь, выполнена.
Я поневоле вспомнил модифицированных солдат лорда Джафаса. Монстров, созданных, уже вне всякого сомнения, с помощью частиц этой волны.
– Должен сказать, что пока ты… пребывал в безмозглом состоянии, нашлись некоторые люди, сумевшие использовать твой биоматериал в собственных целях… И не скажу, чтобы мне понравился результат…
– Я понимаю твоё беспокойство, – кивнул «артефакт», – но оно теперь совершенно напрасно. Я уже осознал проблему, и с этого момента никто не сможет повторить подобное.
– Перекроешь каким-либо образом доступ на планету? – предположил я равнодушно.
– Зачем? Все будет гораздо проще. Создав жизнь на этой планете, волна должна была раствориться в ней, стать неотъемлемой и неразличимой частью её биосферы… Но почему-то в прошлом этого не произошло, вероятно, какой-то сбой. Настало время исправить ошибку.
– Выходит, ты просто исчезнешь? – недоверчиво уточнил я. – Прекратишь существование?
– Не совсем… – он нахмурился, явно испытывая затруднение. Имитация человеческого поведения благодаря пси-матрице Хэнка удавалась ему блестяще. – Впрочем, можно сказать и так. Кстати, твоё желание, сила которого взбудоражила всю округу и привлекла моё внимание и из-за которого, собственно, состоялся весь этот разговор, я выполнил.
– Желание?
Я непонимающе уставился на это создание.
– Да, твоя подруга. Я её… как бы это сказать… починил. – Он стряхнул озабоченность и уже деловито и сухо закончил: – Ладно, пора прощаться. Испытываю стремление закончить все свои дела до того, как сюда заявятся твои друзья. Я передал им координаты твоего местоположения, так что тебя заберут, как только разберутся со станцией…
– Друзья? – машинально повторил я, думая лишь о том, что он сказал до этого и чувствуя, как меня охватывает лихорадочная дрожь возбуждения. Как это – «починил»? Как это возможно?!
– Прости, я упустил из виду, что ты не можешь этого знать. Смотри сам. И прощай.
На полотне гобелена Фасгалиа вместо пригородного парка Тиртиниума на фоне межзвёздной черноты космического пространства вспыхнуло изображение планеты Утопия-4. Я невольно прикипел к нему взглядом. Представшая картина была достаточно красноречива, чтобы разобраться в происходящем без сопроводительных пояснений. На орбите бело-голубого шара висел знакомый диск станции «Призрак», а вокруг него развернулось настоящее сражение: два корвета, судя по всему, входившие в оборонные силы лорда Джафаса, обменивались лазерными и ракетными залпами с противником – целым десятком разнокалиберных военных кораблей. Характерные силуэты корпусов и очертания надстроек однозначно указывали на то, что эти корабли большей частью принадлежат Федеральным Силам Звёздного Реагирования, а в парочке особо шустрых, хотя и мелких, я признал корветы с Шелты. Месть свершилась, пусть и несколько запоздало. Без меня. Да и галт с ней, с местью…
Спохватившись, я обнаружил, что живое кольцо волны уже бесследно исчезло. А вместе с ним и то подобие человека, с которым я только что беседовал.
Сила желания… Так, кажется, сказало это создание?
Взгляд неуверенно остановился на Менге. Она лежала на том же месте, в той же позе. Ничего не изменилось. Эта штука… волна… не могла солгать. В этом не было никакого смысла. А значит…
Я обнаружил, что меня здорово лихорадит. Признаться, такого откровенного страха я ещё никогда не испытывал. Усилием воли заставил себя кое-как расслабиться, успокоиться… Что, если мы просто не поняли друг друга – я и это создание? И подойдя к Менге, я обнаружу, что…
Но я не мог не понимать, что неизвестность убьёт меня быстрее, чем разочарование.
Поэтому вскочил и начал торопливо спускаться с пригорка…

Эпилог

Он обнаружил их там, где и рассчитывал найти.
На втором этаже знакомого «улья», в баре «Курьер».
Как и в прошлый раз, на парковочном балконе было безлюдно. Из машин – только глайдер самого Аландина, только что припарковавшийся с краю, подальше от входа в бар. Он немного посидел в кабине, все ещё размышляя над тем, стоит ли вообще это затевать, но так и не смог прийти к какому-либо решению. По идее, его смерть, подтверждённая официально, была хорошим прикрытием от старых врагов, которых у него накопилось немало за то время, когда он был призонером, и если с умом повести дела, то при наличии аккуратно восстановленных старых связей…
К черту осторожность. Он хотел увидеть шелтянина.
Аландин отодвинул дверцу глайдера. Тихо жужжа миниатюрными антигравами, пятёрка «шмелей» слаженно выпорхнула наружу и заметалась по балкону, сканируя все подозрительные места. В бар заглядывать было не обязательно: он знал, что они там, внутри – шелтянин с подругой. Шестой «шмель» провисел здесь несколько суток, чтобы засечь их появление. Добраться до «Курьера» было делом нескольких минут…
Наконец он вышел из глайдера и медленно прошёлся вдоль перил балкона. Маскирующие чипы в его одежде остались без работы – на этот раз таиться смысла не было. Тактический зонд «охотник», повторяя его движения, как привязанный висел в полуметре над правым плечом. Как в старые добрые времена… Кто сейчас находится в баре, кроме тех, кто ему был нужен, с террасы не разберёшь, а вот изнутри сквозь тонированную витрину хорошо видать, кто пожаловал в гости…
Подчиняясь неосознанному желанию, он стрельнул у одного из шнырявших по воздушным этажам «комодов» штуку «Опалового Змея» и, облокотившись о перила, закурил. Задумавшись, Аландин затянулся чересчур глубоко и закашлялся от едкого наркотического дыма, заполнившего лёгкие. Черт. Непросто привыкнуть к новому телу. А ещё труднее привыкнуть к тому, что это тело ни черта не умеет. Все годы тренировок – коту под хвост. Только знания в голове и остались, но чтобы воплотить их в жизнь, придётся снова попотеть… Знания и снаряжение. Первое «я» не успело воспользоваться заказом на новый комплект из зонда с бимодами, зато второму не пришлось начинать с нуля… Второй. Вероятно, теперь он пожизненно останется «вторым». Увечья тела остались в прошлом. Но и Имя – парапсихологический дар, вводимый в мозг реципиента в Управлении ГФМ при непосредственном участии природных менталов – тоже. Вступая в ряды СиЗР и обретая Имя, стражник получал и огромный кредит доверия, позволяющий решать проблемы тем способом, какой кажется наилучшим в каждой конкретной ситуации… Аландину достался Дар, позволявший при ментальном контакте с противником устанавливать контроль над мозгом, вызывая ощущение сильного змеиного тела, обвившего шею, ощущение удушения. Вплоть до полной остановки жизненного ритма…
Когда-то он то доверие не оправдал. Превысил полномочия при проведении важной операции… в результате – ненужные жертвы, инвалидность и отставка со службы. Но Дар, хотя и ослабленный, по-прежнему оставался с ним…
Теперь уже нет. Нет с ним больше Змея. Одна пустота в башке.
Да, наверное, он все-таки прав. На ближайшее будущее, чтобы выжить в условиях непрерывной конкурентной борьбы, ему нужны надёжные союзники, а шелтянин – очень подходящая кандидатура. Аландин криво усмехнулся. Перед собой мог бы и не оправдываться. Разнервничался он что-то сегодня… Кроме всего прочего, встреча с Кримсартом должна была прояснить кое-что, касающееся его прошлой жизни…
Улучив момент, один из «шмелей» по сигналу Аландина юркнул через распахнувшуюся дверь в привычно полутёмный зал заведения. Наружу вышел незнакомый рослый шелтянин. Подозрительно покосился на него, но ничего не спросил. Дождавшись, когда тот тормознул пролетавший мимо глайдер, сел и отбыл восвояси, Аландин послал «шмеля» к интересовавшему его столику. Попутно отметив, что сегодня народу в баре против обыкновения довольно много – не меньше десяти мужчин и женщин, судя по внешнему виду и экипировке, – все шелтяне. Откуда их столько набралось, можно было только догадываться… Возможно, участвовали в операции по спасению Кримсарта и немного загостились на Нове-2 после благополучного возвращения.
Что ж, правильно сделал, что не вошёл. Такое количество свидетелей при его профессии ни к чему… На голоэкране, зависшем чуть в стороне от столика шелтян, как по заказу, шли те самые «Новости», до сих пор мелькавшие по всем каналам информационных агентств:
– …на минувшей неделе патрульный корабль Сил Звёздного Реагирования обнаружил в системе Утопии секретный научный центр по разработке биологического оружия массового поражения. Лабораторный комплекс уничтожен, персонал подвергнут аресту, ведётся следствие…
Ни слова о Доме Велсайтов. Использовав все своё влияние и деньги, лорд Джафас сумел погасить конфликт с остальными Домами в зародыше. Аристократы всегда сумеют договориться друг с другом. Прежнего доверия к нему уже не будет, но свою нынешнюю власть и состояние лорд сумел сохранить – для этого ему пришлось подписать многочисленные обязательства по отношению к остальным Домам… И пусть его руки в данный момент связаны, но его месть, возможно, не за горами…
Аландин опять задумался. Ещё не поздно уйти. В чёрном списке лорда Джафаса шелтянин наверняка стоит на первом месте, и если он откроется перед ним, то информация тем или иным способом может просочиться наверх… Но если это произойдёт, то под рукой лучше иметь надёжного и сильного союзника. Сложная дилемма, черт побери.
За столиком Сагиба Кримсарта, кроме Ксарры Хойт, сидели ещё двое шелтян, шёл негромкий разговор. Поколебавшись, Аландин решил не ждать его окончания. Иначе его решимость улетучится, как сигаретный дым. По его сигналу бимод сел прямо на край бокала, вцепившись всеми шестью лапками в гладкое стекло, и фасетчатыми глазами уставился на его обладателя – Сагиба. Разговор мгновенно смолк.
Бимод тут же поднялся и «зажужжал» обратно. Четыре пары глаз насторожённо проводили его до двери. Бросив пару слов своим спутникам, Кримсарт быстро поднялся и отправился вслед за ним.
Аландин облегчённо выдохнул, только сейчас осознав, в каком напряжении находился с самого начала своего появления на балконе. Он рассчитывал, что быстрый, цепкий ум шелтянина в момент сообразит что к чему – так и вышло.
Дверь распахнулась. Первым выпорхнул «шмель», сразу за ним показался Кримсарт… вместе с Ксаррой Хойт. Аландин нервно затянулся и снова едва не поперхнулся едким дымом. И когда только успела его догнать? Черт, лишь бы другие шелтяне тоже не потянулись наружу… Мелькнула мысль включить режим «станкайера», но тут же была отброшена. Поздновато для принятия подобных мер предосторожности. Не хватало ещё вызвать враждебность в самом начале разговора…
Он замер. Приближаясь, эти двое разошлись под углом и вполне профессионально отсекли ему возможность бегства в любую из сторон. Так, на всякий случай. Аландин понял, что если соберётся рвануть отсюда, то у него ничего не выйдет. Чтобы восстановить боевые навыки, ему надо пахать несколько лет, а это тело вытащено из клонатора всего несколько дней назад. Но он и не собирался убегать. Выглядели оба так же, как и в их последнюю встречу – шелтянин в неизменном сером плаще и широкополой шляпе, из-под которой на широкие плечи ниспадала тёмная грива блестящих волос. Ксарра – в облегающем костюме из темно-синей синтекожи, с гривой ничуть не хуже. Красавчики, мать их, стиляги расписные. Но почтение внушают. Особенно тем, как двигаются. Поневоле не захочешь убегать – ведь сцапают без особых усилий. Что-то не припоминает он между ними такой слаженности в действиях в прошлый раз…
Наконец Кримсарт остановился справа, а Ксарра Хойт – слева. Пальцы правой руки она держала возле игольника на поясе. Некоторое время они молча и насторожённо разглядывали Аландина, пытаясь понять, кто перед ними. Красивая женщина, подумал Аландин, увидев Ксарру вновь так близко. Шелтянин определённо умеет выбирать. Хотя кто кого выбрал, это ещё надо разобраться…
Он почувствовал, как под этим внимательным, изучающим взглядом двух пар глаз его против воли пробирает озноб. Здоровенные все-таки ребята – что шелтянин, что женщина, оба значительно выше его…
Ксарра Хойт заговорила первой:
– Алагар?
– Это действительно ты? – скуластое, жёсткое лицо Кримсарта прорезала недоверчивая усмешка, пронзительно-светлые глаза опасно блеснули, предупреждая обман.
– Честно говоря, я ещё не решил. – Аландин пожал плечами с деланно безразличным видом. – Поэтому пока – просто Аландин.
– Не решил что? – уточнила Ксарра.
– Считать себя прежним Алагаром или взять себе новое имя.
– Думаю, тебе стоит объясниться, – все ещё насторожённо посоветовал Кримсарт.
– Я тоже так думаю. – Аландин несколько напряжённо улыбнулся. Неудивительно, что шелтянин воспринимает его так недоверчиво – у клонов совершенно другой эмофон в отличие от их прототипов. – Не буду ходить вокруг да около: я готовил для себя это тело несколько лет…
– Вот как. Так в той шутке насчёт клона была толика правды… – но шелтянин тут же отмахнулся от своих слов: – не обращай внимания, ты не можешь этого знать. Продолжай.
– Так вот…
Дело, собственно, заключалось в том, что необратимые изменения на генном уровне – последствия некоторых боевых операций по установлению законности в Федерации, превратили Аландина в калеку, способного компенсировать физические недостатки лишь биомеханическими протезами. Ещё в начале карьеры он сдал в банк ткани свой генетический образец, и после отставки решил сделать себе новое тело… Он не стал вдаваться в такие подробности, считая, что лучше быть кратким:
– Так вот, после того, как тело было выращено, у меня возникло два варианта – пересадка мозга в тело клона или перезапись в его мозг моей пси-матрицы. И у меня была масса предубеждений против обоих способов. В первом случае я больше оставался самим собой, чем во втором. Но тогда я убивал мозг клона, пусть пустой, но тем не менее… Это ведь тоже был я, понимаете?
Киска с большими зелёными глазами – глазами очень внимательными и сочувствующими, кивнула и ободряюще положила руку ему на плечо. Обнадёживающий знак. Аландин продолжил:
– По крайней мере, лично я считаю именно так. Но и во втором случае, при простой перезаписи, я лишь становился собственной копией. В конце концов, я так ни на что и не решился, хотя угрохал на клона все свои сбережения. А потом возникла ситуация, когда нужно было рассчитаться по долгам чести с тобой, Кримсарт. Чтобы немного прояснить дело, должен признаться, что я родом с Квесты, а там…
– Я знаю, – лишённым интонации голосом перебил шелтянин. – Короче.
Аландин слегка нахмурился. Он что, ляпнул что-то не то? Но отступать было поздно.
– Ну… В общем, для пересадки мозга уже не было времени. Для тренировки тела после перезаписи – тоже. Поэтому я сделал копию, оставил её на Нове-2, – Аландин ткнул себя пальцем в грудь, – а за тобой отправил самого себя. Мне показалось это хорошим способом покончить со старым телом и начать жизнь в новом. Тем самым, кстати, разрешив все этические заморочки…
– Достаточно, Алагар.
Насторожённость из глаз шелтянина ушла. Кажется, пронесло, подумал Аландин. У него все-таки будут союзники.
– Раз ты назвал меня прежним именем…
– Ты понял правильно. Для меня не имеет значения, что твоё тело является клоном.
Кримсарт протянул руку, и Аландин с радостью и облегчением стиснул крепкую жилистую ладонь шелтянина. Нет, решено – он снова Алагар.
Ксарра Хойт, заговорщицки подмигнув, наклонилась и шепнула ему на ухо:
– Если желаешь знать, я – тоже не совсем я, но нашего шелтянина это криминальное обстоятельство ничуть не смущает. А меня – тем более. Кстати… хочешь узнать, как ты погиб?
– Да… – невольно вырвалось у Алагара, но он тут же спохватился: – Нет, не хочу. Оставим прошлое прошлому. Просто скажи одним словом, как это выглядело.
– Достойно, – коротко и очень серьёзно ответил Кримсарт. – Это выглядело достойно.
Алагар медленно кивнул:
– Именно это я и хотел услышать. Спасибо.
– После того что ты сделал для нас обоих, ты всегда можешь рассчитывать на нашу с Менгой помощь. Верно, Менга?
– Кто бы сомневался, – Ксарра Хойт хищно улыбнулась. – В моей жизни мало было стоящих друзей, и тебя я знаю очень недолго… но ты вполне способен стать одним из них. Поверь, я не делаю таких признаний просто из вежливости.
Алагар мысленно улыбнулся. Что ж, замечательно, что все так благополучно утряслось. С этим вопросом, кажется, все. А теперь пора брать быка за рога…
– Собственно говоря, я тоже появился не только ради вежливости, – признался он. – Туг наметилось одно небольшое, но прибыльное дельце, вот я и подумал…
– Алагар! Пошёл ты в задницу, Алагар! – воскликнула Ксарра Хойт, возмущённо распахнув на него свои зеленые глазищи.
– Вот именно, Алагар, – ровным голосом поддержал её шелтянин. – А не пошёл бы ты в вышеуказанное место? У нас отпуск. Бессрочный. И, пока не надоест самим, никто в этом мире не способен изменить нашего решения.
Алагар вздохнул и с напускным сожалением пожал плечами.
– Хорошее начало для хорошего разговора…
Ксарра Хойт рассмеялась, игриво ткнув его кулаком в грудь. Даже неулыбчивый Кримсарт и тот с чувством хлопнул его ладонью по плечу. Да ещё против обыкновения изобразил под крючковатым носом что-то вроде улыбки, обнажившей кончики игловидных зубов:
– Все равно мы рады тебя видеть. Ладно, нечего здесь торчать, пошли в бар. Имею полное право угостить тебя чем-нибудь приличным…
Алагару оставалось лишь улыбнуться в ответ и последовать за ними. Что ж, дела подождут. А пока стоит упрочить вновь состоявшееся знакомство.